Освобождение.

— Зик сегодня приезжает в город! — Ага. Порой эти чёртовы дети были слишком громкими. Особенно Габи. Особенно по утрам. Особенно когда он только просыпался и выходил из своей комнаты. — И мы позвали его вечером к нам! — Ага. Эти чёртовы дети… — Стоп, что? — он посмотрел на улыбающуюся Габи, которая пыталась состроить невинное лицо. — Ну, я тебя вчера спросила об этом, а ты только промычал, чтобы я делала что хочу. Так что, ты разрешил. — И спрашивала ты это… — Когда тебя уже вырубало из-за лекарств, — закончил за него Фалько. Леви, хромая, дошел до окна и открыл его. — Мог бы и попросить. Тебе же говорили… — Если вы так хотите с ним встретиться, почему нельзя было просто в городе? Или у него дома? — перебил ее Леви. — Потому что он давно хотел зайти к нам. Ну, к тебе. Зик уже который год хочет просто поговорить с тобой, да и у меня всё ещё валяются его письма, адресованные тебе. Я знаю, он сделал много дерьма… — Габи! — хором крикнули на нее Леви и Фалько. — … Но все же кончилось хорошо. Он помог нам в итоге. И он изменился. Мы ведь тоже на него злились, и я не знаю, что произошло между вами, но, может, пришло время? — Не лезь во взрослое дерьмо, Габи. — И почему на тебя никто не кричит? — надулась девчонка. Леви оперся руками на подоконник и посмотрел на улицу вниз. Может, и вправду время пришло? Вот только для чего? Он не знал, о чем говорить с Зиком. Да и ему не обязательно. Йегеру ведь это нужно, а не ему. — Я чай сделал, — сказал Фалько. Леви отошёл от окна и указал на парня. — Ты мне нравишься. Он тяжело опустился на стул и почувствовал поддерживающие руки Габи на плечах. Леви пытался забыть о том, что Зик Йегер существовал. Периодически он слышал о нем, но воспринимал как кого-то иного. Никогда не прислушивался к этим разговорам. Старался не прислушиваться. Но будто в этом доме это было возможно. Дети, злившись на Йегера год, но порой все равно с ним встречаясь с подачек Райнера, по итогу стали относиться к нему теплее. Леви уже слышал о том, что тот в корне изменил свое мироощущение и стал придерживаться того, что и склонило Зика на их сторону. Просто жить. Ненависть постепенно сходила на нет. Звероподобного больше не существовало, пусть и не силами самого Леви. Оставался только Зик Йегер. Так что, обещание, так или иначе, было исполнено, хоть и до сих пор он сомневался в этом. Но убивать он никого больше точно не собирался. Ему просто было проще думать, что нет такого человека. Но Зик сам о себе постоянно напоминал. А вместе с тем всплывали и воспоминания. Эрвин, разведчики, Эрен. Но сильнее всего давило то, что ему самому казалось предательством. За то время, что они жили в лагере в лесу, им приходилось общаться. И со временем за всей своей ненавистью и яростью Леви чувствовал симпатию к нему. Он убил бы его не раздумывая. Но он не мог отрицать того, что ему нравилось, как Зик говорил. В чем-то они даже были похожи. Оба слишком много думали, что что-то знают. Оба те ещё идиота. И самым паршивым среди всех воспоминаний было то, как в одну из ночей Аккерман промок под дождем и позволил Зику позаботиться о нем. Это было его предательством в тот момент ко всем, кто погиб ради того, чтобы он уничтожил Звероподобного. И теперь Леви хотел лишь одного. Просто не знать Зика Йегера. — Так ты не злишься? — улыбнулась ему Габи. — Нет. В конце концов, он всегда может послать Йегера к черту. Выслушать, что тот скажет, а потом послать. И чтобы тот просто больше не возвращался. Оставил его в покое. — Мы через два часа пойдем его встречать. Пойдешь с нами? — спросил Фалько. — Поедешь, — поправила его Габи и получила пугающий взгляд в свою сторону. — Нет. Тащите с собой Райнера, если так скучно. Кажется, он еще не уехал. — О, кстати, может, и Райнера позовём? — предложила девчонка. — А то вдруг ты выйдешь из себя и кинешь Зика в стену, а потом опять тебя обезболивающим накачивать. А так Райнер сгладит углы. Это было странно. С Райнера все начиналось, но к нему Леви никогда не чувствовал и сотой доли той ненависти, что к Зику. Да и тот был просто ребенком с промытыми мозгами. Как и Габи. Но Аккерман не ожидал, что первое время ему, помимо Оньянкопона, будет помогать ещё и Райнер. Хотя тут скорее дело было в том, чтобы не скидывать его реабилитацию на детей. Но в итоге с Райнером у них все сложилось неплохо. — Делай что хочешь. — Ну вот, а потом опять нудить будешь, что в итоге я так и сделала! Чёртовы дети. Чёртов Зик Йегер. — Мы пришли! — услышал он от входной двери. — Райнер нас проводил и ушел на встречу. Что ж, может это даже и к лучшему. Да, Райнер мог помочь чувствовать себя не так паршиво, но лишние уши им не нужны. — А ещё Зик привез вкусные штуки… — Которые ты все съела. — Я тебе предлагала, но ты сам отказался! — Потому что я рассчитывал, что ты оставишь хоть немного домой! — Я и оставила немного Леви. Кстати, будешь? Чёртовы дети. Слишком шумные, слишком активные. Но без них он сошел бы с ума в этом новом для него мире. — Потом. Поделим с Фалько, — усмехнулся Аккерман. — Эй, а я? — Ты и так съела большую часть пока мы сюда шли! Он уже успел понадеяться, что Зик сменил свои планы. Но где-то позади споров этих двоих он услышал посторонние шаги. — Здравствуй, Леви. Может, пришло время? — Йегер, — холодно поприветствовал он в ответ. Габи подошла к нему и положила руки на его плечи. — Тебе что-нибудь нужно? — Я не настолько немощный. Можете идти к себе. — Позови, если решишь его бить. — Хочешь посмотреть на зрелище? — улыбнулся Аккерман. — Ага. — Хэй! — возмутился Зик. — Я думал, что мы друзья. — Да, но у Леви классно поставлен удар, — сказала Габи, убегая вместе с Фалько к себе. — Смотрю, вы неплохо ужились, — улыбнулся Йегер, присаживаясь на диван напротив Леви. — Чего ты хотел, Зик? — устало спросил Аккерман, надеясь поскорее с этим покончить. — Поговорить. — Так говори. Но после этого ничего не произошло. Зик молча смотрел на него так, словно видел в первый раз то, что с Леви произошло. Наверняка слышал от детей, но вот так впервые. Когда они вообще виделись в последний раз? Среди хаоса в битве с Эреном? Когда Аккерман увидел настоящего Звероподобного, то лишь интуиция подсказала ему, что Зик на их стороне. И он не прогадал. Приземлился тогда на него, сказал что делать, а потом все завертелось. И когда все закончилось, то после того, как он видел Разведкорпус, Леви уже толком и не помнил, как оказался в больнице. — Что, больше не нравлюсь? Это последствия твоей попытки прикончить нас обоих. Не знаю, что тебя так сильно удивляет, но просто смирись и живи с этим. У тебя это неплохо получается, как я понял. Он не винил Зика. Как таковой на свои увечья ему было плевать. В конце концов, его устраивала та жизнь, которой он зажил. Да, видеть лишь наполовину неудобно. Да и после того, как он мог летать, теперь едва ходить на короткие расстояния, и ездить на коляске на длинные — банально угнетало. Но уж что вышло. Они больше не враги. Они — никто. Но выносить этот пораженный и осознающий взгляд было невыносимо. Может, Йегер и вправду изменился. Леви все равно. Он видел перед собой все того же. Только уже без очков и более опрятного, чем в лесу. Да и из-за бороды Зик все ещё выглядел старше, чем Леви в свои сорок. Но такого взгляда Аккерман у него точно никогда не видел. — Чего ты хочешь, Зик? — снова спросил он. — Извиниться. — И что это изменит? — Леви откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди. — Ты всем, перед кем в чем-то виноват, в течение нескольких лет отправляешь по сорок писем? — Сорок три, — уточнил Зик, слабо улыбнувшись. — Ты знаешь, почему я хочу извиниться именно перед тобой. И нет, это ничего не изменит. Лишь формальность. — Формальность к чему, Йегер? — К тому, чтобы начать все заново. — Можешь сразу катиться к черту, — резко произнес Леви и тяжело поднялся с дивана. — Нет, Леви, постой, — Зик поднялся вслед за ним и тут же нахмурился. — Ты ходишь? — Да, Йегер, я ещё не настолько беспомощен, — Леви прошел к окну и открыл его. Ему нравился этот дом, но из-за открытого окна быстро становилось холодно, а с закрытым часто становилось невыносимо душно. Либо климат поганый, либо проблема в самом Леви. Он сделал шаг назад и почувствовал чужие руки на своих плечах. — Осторожнее. — Руки убери, — довольно грубо попросил Леви и дернулся, вырываясь из захвата, но тут же едва не упал. — Не страдай хернёй, Аккерман, — придержал его Зик. — Я тебя сейчас ударю, — предупредил он. — Ты обещал сперва позвать Габи, — улыбнулся Йегер. — Зик, отпусти меня. Это было похоже на тот момент. Леви тоже пытался сопротивляться. Не особо хотел, но здравый смысл подсказывал, что он делал что-то неправильное. А Йегер, снимая с него насквозь промокшую одежду, убеждал, что все в порядке. Успокаивал. Леви помнил, что Зик теплый. А потом взрыв. — Сначала послушай, ладно? Я не говорю о том, что вот я сейчас извинюсь, и ты бросишься мне в объятия, Леви. Просто дай мне возможность всё исправить. — Как ты это исправишь, Зик? — нервно усмехнулся он и посмотрел Йегеру в глаза. Зик тяжело выдохнул и осторожно коснулся волос, отбрасывая пряди с правой части его лица. — Это — никак. Я не могу стереть прошлое. И я даже скажу больше — я о нем не жалею. Потому что каждая наша ошибка привела к этому. К тому, что мы теперь свободны. И нам остаётся только начинать заново. Дай мне возможность познакомиться заново, Леви. Мы теперь в другом мире. Зик находился слишком близко, и Зик теплый. Леви не хотел ни с кем ничего начинать. Его и дружба-то с кем-то, кого он не знал раньше, мало интересовала. Но это Зик. И с ним все обстояло ещё хуже. Леви посмотрел ему в глаза, и Зик ли это? Точно не тот, кто в своем безумии попытался убить их обоих. Не тот, кто убивал его людей сотнями, веселясь при этом. Разве что тот, кто, несмотря на его упрямство, позаботился о нем. Он не предавал их снова. Звероподобного больше нет. — Делай что хочешь, — хрипло ответил он. Может, пришло время? В какой-то момент он даже понадеялся, что Зик угомонился. Просто оставил его в покое. Несколько дней от того ничего не было слышно. Но Йегер умел объявляться неожиданно. — Зик позвал нас к себе. Леви уже привычно собирался их отпустить, но Фалько его прервал. — Под «нас» она имела в виду и тебя тоже. — Причем здесь я? — Ну, Зик позвал и тебя. Там ещё Райнер будет, и Пик. — Все имеет смысл, кроме меня. Но будто он мог поделать что-то против Габи, которая, если бы он не согласился, жить ему не дала бы спокойно. Квартира у Зика была обычной. Небольшая, заваленная всяким барахлом, видно, что Йегер в ней жил не особо много, пребывая в постоянных разъездах. И Леви везло, видимо, сходиться с теми, у кого пунктик на книгах. На самом деле, такие сборы не были плохой идеей. Порой они и бывшей разведкой собирались. Зик рассказывал о том, куда ездил, Райнер и Пик рассказывали о том, чем сейчас занимался их бывший отряд. Все было не так уж и плохо. Самому Леви и делать ничего не приходилось. Дети были активными за троих. Единственное, что его напрягало — взгляды Зика, которые он постоянно ловил на себе. И в какой-то момент ему даже показалось, что все это было затеяно из-за него. — Знаешь, теперь тебя даже как-то страшно оставлять одного, да ещё и на шестом этаже, — услышал он знакомый голос позади себя. — Ты говоришь это о том, кто снился тебе в кошмарах, — усмехнулся Леви. Возможно, проблема все же в нем. Потому что и у Зика в какой-то момент стало невыносимо душно, и единственным спасением оказался балкон. — Это были не самые худшие кошмары. — И какие же худшие? — Аккерман посмотрел на закуривающего Зика. — Те, в которых ты все же умираешь. Леви забрал у него пачку и закурил сам. — Паршивый из тебя романтик, Йегер. — С каких пор ты куришь? — Ни с каких. Просто бывают моменты, когда почему бы и нет. — Может, останешься сегодня здесь? — спросил Зик, вновь отводя его волосы от лица, но Леви отвернулся. — С чего бы мне это делать? — Просто. Поговорим вдвоем. Ты и раньше не был сильно разговорчив, а теперь… — Теперь за меня говорит Габи, и меня это устраивает. — В твоём состоянии сложно будет добираться до дома посреди ночи. А так Райнер проводит их в семейный дом, надо же им хоть иногда там бывать, а то они к тебе приросли и не отпускают. А ты спокойно переночуешь здесь. — У тебя одна комната, Зик. — Мы существовали и в худших условиях. — Все это звучит так, будто ради этого и задумывалось. — В какой-то мере. Позови я тебя одного, то ты бы не пришел. — Посмотрим, Йегер. Может хоть один план в твоей жизни сработает. Слушая их разговоры, Леви все ещё чувствовал себя странно. Прошло несколько лет, но ему до сих пор было сложно осознать, что они действительно свободны. То, ради чего все начиналось. Когда-то он чувствовал предел своей свободы, просто увидев над головой небо. А теперь они могут быть там, где они только захотят. В любой части света. Они свободны. Леви все же остался у него. Детям и вправду нужно хоть иногда бывать дома. А ему… Он не знал на самом деле, что ему нужно у Зика. Он не верил, что это приведет хоть куда-то. Что у этого будет развитие. Леви не мог понять, почему он все ещё так реагировал на Зика. Но пока он наблюдал за тем, как тот убирал со стола, когда все уже ушли, то понял одно: однажды он уже дал себе слабину, позволил Зику просто позаботиться о нем, и все притом, что ненависть к нему и желание убить было в разы сильнее любой симпатии. Сейчас же ничего, что помогало бы ему контролировать свое влечение, не осталось. И ему словно требовалось понять: а есть ли у них действительно шанс? Могут ли они сосуществовать в этом новом мире, где оба свободны? — Выпьешь? — спросил его Зик, притащив в комнату два бокала и вино. — Ты же в курсе, что вино это не самое лучшее, что именно ты можешь предложить. Йегер закатил глаза и присел рядом с Леви. — Ничего другого не осталось, а делать всякие вещи с ним я больше не умею. Аккерман усмехнулся и закрыл книгу, которую держал на коленях. — Я, конечно, слышал, что ты присоединился к тем, кто писали свой опыт и описывали события для истории, но я не думал, что это будут чёртовы мемуары. — Это один из вариантов. И он скорее для себя. — Ты серьезно написал о том, что я потоптался по твоей шкуре, как по ковру? — Ну, а как мне ещё было это назвать?! — воскликнул Зик, разливая вино по бокалам. — Хм. В какой-то мере твой титан и правда был похож на коврик. Йегер протянул ему бокал, и Леви начинал ненавидеть то, когда тот смотрел на него. Так, словно с Аккерманом все в порядке. Ему-то все равно, но пусть Йегер хотя бы себя самого не обманывал. — Все так иначе нашли себя в чем-то. Но ты, Леви, чем ты занимался? — сделал глоток Зик. — Помогал двоим, порой, когда Райнер был в городе, троим детям. — Могу понять Райнера, но Габи и Фалько выглядят в порядке. — Ага. У нее — разъедающее чувство вины и промытые мозги, а у него просто ахуевание от жизни. — Что ж, тогда ты вполне неплохо справляешься, — Зик присел к нему полубоком, и Леви почувствовал, что тот немного подвинулся. Чертов Зик Йегер. — Но, Леви, а кто тебе помогает? Не физически. Аккерман ожидал этого. Старая песня на новый лад. Зик лицемерил, говоря Леви о том, что тот считает, будто разбирается в других людях. Зик проделывал это гораздо активнее. Леви повернулся к нему. — А мне нужна помощь? — Мы оба знаем, что да. — Ты не видел меня несколько лет, да и до этого мы не сказать, чтобы были близки. И теперь ты считаешь, будто знаешь все? — Не все. Но по тебе легко определить, когда ты не в порядке, Леви. Аккерман разом осушил бокал. Зик не был прав. Но не до конца. Сейчас все не так критично, как было в те времена, когда Леви видел своим единственным концом смерть. Что-то уходит, но что-то новое обязательно приходит. Теперь он просто боялся жить в этом новом мире. Но ему не нужна помощь. Он просто смотрел вокруг себя и понимал: что бы ни происходило дальше — жизнь того стоит. — Говоришь так, будто тебе самому помощь не нужна, бородатый, — усмехнулся Аккерман. — Я буду в порядке так долго, как долго смогу помогать тебе. Конечно. Новое приходит, но не для Зика. После всей сотворенной им херни для него словно единственным значимым просчетом оставалось то, что Леви пострадал. Он ненавидел Йегера. Потому что тот умел говорить. Говорить так, чтобы Аккерман верил ему. — Давай говорить начистоту, Зик. Ты рассчитываешь на то, что все это нас к чему-то приведет. Почему? Прошло несколько лет. Ты мог написать свои чёртовы письма и угомонить свое ублюдское чувство вины. Почему просто не найти себе кого-нибудь и оставить меня в покое? — А почему ты все это позволяешь, Леви? Ты ведь тоже задавался этим вопросом. И, мне кажется, что ты знаешь ответ. Даже при том, что мы должны были друг другу глотки перегрызать, в какой-то момент оба сдались. А сейчас, когда всего этого нет, то оно в разы сильнее. Теперь, когда мы свободны, и нам ничего не мешает. Мешало. То, что один раз Леви поверил. Не глупо и наивно, но какая-то часть его надеялась, что Зик был не так плох. Что, может, во всей той ситуации Зик не был злодеем. — Хэй, хэй, хэй, тебе не стоит делать этого так резко, — придержал его Йегер, когда Леви поднялся с дивана. А потом на его голову упал десяток титанов. — Отвали, — слабым голосом попросил он. — Все хорошо, Леви, посмотри на меня. Он хотел, чтобы Зик Йегер перестал существовать. Он пытался убедить себя в этом. Потому что знал, что рано или поздно дойдет до этого. До того, что он снова сдастся. Поверит. А потом был взрыв. Зик обнял его, и все это было как тогда. — Сейчас все иначе, — словно зная, о чем он думал, убеждал его Йегер. — Да, но все так же. И мы оба знаем, что было дальше. Леви не мог обнять его в ответ. Это значило бы, что он снова сдался. — Этого больше не будет, Леви. Тогда я не мог поступить иначе. Но сейчас могу начать все заново. Доверься мне. И если все повторится, то убей. Он снова сдался. Аккерман окончательно пришел в себя только ночью. С ним происходило подобное первое время после того, как все закончилось. И он ожидал того, что это начнется снова рядом с Йегером. Леви чувствовал на себе его тяжёлую руку. И тепло рядом. Конечно же Зик спал без одежды. Как иначе? — Ты когда-нибудь думал съездить куда-нибудь? — тихо спросил его Йегер. — Нет, — сухо ответил Леви. Он думал. Каждый раз, когда кто-то приезжал из какого-либо места, он видел, как загорались глаза детей. Одно время Леви думал отпустить их с тем же Райнером и остальными. Но проблема была в том, что и ему хотелось побывать где-нибудь. Да вот только он и здесь был обузой, особенно вне дома. — Врешь, — тихо усмехнулся Зик и зарылся носом в его волосы. — Почему бы не съездить? Мы теперь свободны отправляться туда, куда хотим. — Долго ли продлится эта свобода? — Боишься, что война начнется снова? — Кому, как не нам знать, что все циклично. — Может рано или поздно она и начнется. Где-то и сейчас идут войны. Но мы теперь простые люди, Леви. Нас это не коснется. Аккерман мрачно рассмеялся, и Зик прижал его к себе покрепче, поглаживая по боку. — В нашем случае большей частью погибших были простые люди, которые занимались своими делами. — Если ты будешь думать об этом постоянно, то все превратится лишь в ожидание хренового исхода. Просто живи, Леви. Съездим потом куда-нибудь. Возьмём детей с собой. Габи обкрадет какой-нибудь магазин со сладостями, и они с Фалько будут убегать по всему городу. Леви тихо рассмеялся. Это звучало неплохо. — Ага, а таскать меня, полагаю, будешь ты? — Если ты меня потом не ударишь, то почему бы и нет. Может быть, пришло время? Аккерман не понимал, что он делал. Какая-то часть его всё ещё сопротивлялась тому, что происходило. Понемногу, но Зик стал вплетаться в их жизнь. Леви сам давал ему проход, но при этом он не понимал к чему все идёт. Ему просто было сложно представить жизнь с Йегером. Тот часто заходил к ним, и порой даже не скрывал намерения, то и дело касаясь Аккермана. Пусть так. Пусть приходит, пусть просто существует где-то неподалеку. Леви мог смириться с этим, пусть ещё и несколько дней ему требовалось на то, чтобы просто убедить самого себя, что теперь все иначе. Что это не предательство, что он не совершает ошибки, что он может двигаться дальше. Но представить, чтобы впустить Зика в свою жизнь, быть с ним, он не мог. Каждый раз, когда тот появлялся рядом, это просто было слабостью, из-за которой все последующее время он корил себя. — Ну что, пойдем? — спросил Зик, зайдя к ним. Это тоже было слабостью. Леви свободно терпел его, когда тот общался с детьми, но он не понимал на кой черт согласился пойти с ним прогуляться вдвоем. Может, выяснить все окончательно, очертить границы. — Поедем, — поправила его Габи. — Хватит постоянно это повторять, — проворчал Леви. — С твоим упрямством приходится, потому что будь твоя воля — ты бы и побежал. Аккерман закатил глаза и подошёл к улыбающемуся Зику. — Садись, хромоножка. — Иди к черту, пока я твою бороду во сне не отрезал. Хотел ли он быть с ним? Леви не знал. Их было много. Тех, кто смогли все пережить. И большинство довольно просто приняли новую жизнь, кроме Микасы. Но ему казалось, что только Зик порой понимал, что не все так гладко. Да, он тоже жил заново. Но при этом мог и понять страхи самого Аккермана. И будто знал, как с ними бороться. — В чем-то Габи права, — сказал ему Зик уже на улице. — Выглядишь так, будто сейчас встанешь и побежишь. Никогда не смиришься с тем, что теперь ты такой? — Сложно с этим смириться, когда часть жизни мог летать, а теперь едва комнату можешь пройти. — А ещё больше не хочешь смиряться с тем, что теперь тебе нужна помощь? — улыбнулся Зик и слабо получил кулаком под ребра. Когда они подъехали к пирсу, то Леви все же упрямо поднялся и подошёл к заграждениям, опираясь на них руками. — Так тебе стало легче с… — Да. Ему даже не нужно было продолжать. То, что первое время не давало ему спокойно жить. Прощаться было паршиво. Осознавать, что их жертвы были не напрасны, а после снова откатываться назад. Но со временем он принял это. Ему было ради кого идти дальше. И теперь Разведкорпус, казалось, был в какой-то другой жизни. Так и было. Но иногда он придавался этой тоске. Не мог справиться с мыслями о том, что было бы, будь хоть кто-то из них здесь. Чем бы они занимались? Как бы приняли все то, что пришлось принять ему? — Прекрати это делать, — попросил Леви и отвернулся, когда Зик снова попытался убрать его волосы с лица. — Почему нет? — Потому что ты будто хочешь раз за разом подпитывать свою вину, чтобы делать что-то со мной дальше. Это не пройдет, Зик. Что бы ты ни делал, последствия твоих действий останутся навсегда. Йегер положил руку ему на спину и подошёл ближе. — Или, может, я просто хочу посмотреть на тебя. Леви устало вздохнул, свесив голову. — На какое продолжение для всего этого ты рассчитываешь, Зик? Быть вместе? Начать заново, жить в одном доме, завести кота… — Собаку. Мне нравятся собаки. Аккерман усмехнулся и зажмурился. — Но это все дальние планы. Кто знает, как все пойдет дальше. Хочешь честно, Леви? Я хочу быть с тобой. Ещё тогда, когда у меня был план, когда из-за любого моего действия ты мог меня убить, в глубине души я надеялся, что когда все получится, то ты, как никто другой, поймёшь, почему я хотел этого. Я просто надеялся дожить оставшееся время с тобой, если бы пережил. Пусть ты бы меня и ненавидел. Но теперь все иначе. И я все ещё хочу быть с тобой. Но на первом месте у меня сейчас не столь дальние планы. — И какие же на первом? Зик встал позади него, и Леви почувствовал, как его руки медленно обнимают его поперек груди, крепче прижимая к себе. — Освободить тебя, Леви. Ты добился этого, ты дожил до этого. Такой ведь была ваша миссия — свобода? Но ты запер самого себя. Не можешь выбраться из собственной клетки установок. Сопротивляешься всему новому, опираясь на прошлое. Но я же вижу. Ты отчаянно ищешь того, кто сломает эту клетку. Потому что перед тобой весь чертов мир, которого ты боишься. Йегер отпустил его и медленно развернул к себе. И сделал это снова. Убрал волосы с его лица, коснулся щеки, и положил руку ему на шею. — Это не слабость — делать то, чего ты хочешь. Ты единственный, кто не отдал свою жизнь, свое сердце, так теперь послушай его, Леви. Когда-то ему казалось, что увидеть небо над головой — предел свободы. А потом он увидел внешний мир. Он жил в нем. Был волен идти туда, куда он только пожелает. Но теперь пределом его свободы было решиться. Выйти из своей клетки, довериться, поверить в эту новую жизнь. И он видел, что Зик хотел этого тоже. Потому что и Зик свободен не был. Он шастал по миру, но всегда возвращался. Если Леви был заперт в себе, то Зик словно был заперт в нем. Все эти письма, постоянные попытки встречи. Они помогли обрести многим свободу, но сами до нее так и не дошли. И Леви мог освободить их обоих. Он положил руки на его плечи и попытался приподняться, но Зик помог ему, придерживая за талию. Это не было предательством. Они другие люди, в другом мире. Он должен двигаться дальше. Зику приходилось едва ли не приподнимать его, но впервые Леви не чувствовал себя обузой, зарываясь пальцами в его волосы. — Я ненавижу твою бороду, — тихо сказал он, оторвавшись от его губ. — О, нет, на такие жертвы я идти не готов, — улыбнулся Йегер и тихо ойкнул, когда Леви дёрнул за нее пальцами. — Так ты теперь живёшь здесь? — спросил Фалько утром спустя пару недель. — Нет, — ответил ему Зик, отпивая кофе. — Скажи это своему барахлу в моей комнате! — крикнул Леви. — Я все ещё в процессе уговоров перевезти сюда свою прекрасную библиотеку. Фалько улыбнулся ему, безнадежно мотнув головой. — Твоя хренова библиотека наполовину состоит из твоего же дерьма, — сказал Леви, подойдя к Зику сзади и растрепав его волосы. — Аккерман, не при детях! — Ну наконец-то ты знаешь, какого это! — довольно сказала Габи. — Габи, хрен тебе, а не ярмарка сейчас будет! — Хэй! — Леви! — прикрикнул Зик, и Леви ойкнул, когда тот усадил его к себе на колени. — Я тебя сейчас ударю, — проворчал Аккерман. — Ага. Попытайся не говорить этого хотя бы час. Леви перевел взгляд на Фалько, пялящегося на них с глупой улыбкой. — Что? — Ничего. Просто ты выглядишь иначе. Счастливее. Аккерман закатил глаза и хлопнул рукой по голове смеющегося в его плечо Зика. Принять все это оказалось тяжелее, чем он представлял. После всего произошедшего в его кошмарах редко был Зик, но теперь, когда тот был рядом и порой оставался с ним на ночь, то Леви снились они. Смерть Эрвина, взрыв, все те, кто отдал свою жизнь, чтобы он уничтожил Звероподобного. А теперь, когда он просыпался, его успокаивал тот, кто некогда им был. Их цели всегда были масштабнее. Тогда все погибли ни сколько за то, чтобы Леви убил его, а сколько за то, чтобы сделать то, ради чего миссия и затевалась. Либо же так Аккерман просто успокаивал собственную совесть. Их миссия окончена. Они свободны. И они бы хотели, чтобы он был свободен. Двигался дальше, а не стоял на одном месте. Но он никогда не знал этого наверняка. — Снова сомневаешься? — тихо спросил его Зик. Это уже было чем-то привычным. Посреди ночи Леви просто вставал, накидывал первое, что попадалось под руку, брал сигареты Зика и курил в окно своей комнаты, ненавидя себя за то, что потом придется мерзнуть, дабы все проветрилось. — Не знаю. Та ли это свобода, которую они хотели… — Леви, хватит, — Зик подошёл к нему и обнял сзади, просовывая руки под его распахнутую рубашку. — Если это та свобода, которую хочешь ты сам, то просто бери ее. Перестань думать о том, чего хотел бы кто-то ещё. Думаю, они хотели бы, чтобы ты просто жил. Ты заслужил это. Аккерман свесил голову, и Зик лишь крепче прижал его к себе. — Тише, это пройдет, — Йегер поцеловал его в шею. — Давай съездим куда-нибудь? — Куда? — сухо спросил Леви. — Это важно? Просто куда-нибудь. Тебе нужно увидеть что-то другое. Видеть и остальной мир. Отвлечься. Он не ожидал, что они и в самом деле поедут. Просто куда-то. Уже через несколько дней Зик купил билеты на корабль, и никому из них не сказал куда. Дети были счастливы, и порой Леви уже чувствовал себя их родителем, хотя у тех были свои. Но Зик был прав. Они прицепились к нему и не отпускали. А он и против не был. И наблюдая, как те привычно носились по палубе, и Фалько пытался поймать Габи в объятия, не мог не улыбнуться. Он развернулся к воде, оперевшись на поручни, и невольно взглянул на небо. Он не понимал, действительно ли это были они, действительно ли есть что-то после смерти. Наблюдали ли они все ещё. Они попрощались ещё тогда, после победы. Но он их отпустить так и не смог. Опирался на мысли о том, чего хотели бы они, как калека. Леви молча прижал кулак к своей груди, смотря перед собой. Он завершил их дело. Теперь это его путь, его выбор, его свобода. — Ты в порядке? — спросил Зик, встав рядом с ним. — Да, — улыбнулся Леви. — Пожалуй, теперь да. Аккерман впервые обнимал его сам. По своему выбору, по своему желанию. — И все же, собака. — Нет. — Ну и ладно. Все равно притащу и ты ничего не сможешь с этим сделать, — Зик наклонился к нему и поцеловал, едва ли не поднимая Аккермана над землей. — Собаку оставлю, а тебя выброшу.