con amore

Тэхен оглядывается на кровать: там безмятежно, почти бездыханно спит Чонгук; его грудь размеренно вздымается, под кожей перекатываются мышцы: обнажен по пояс. Тэхен улыбается: не каждому суждено увидеть такого Чонгука - открытого телом и душой, расслабленного; из приоткрытого балкона дует слабый ветерок, пробирается в шоколадные кудри, играет. в комнате прохладно, паркет обжигает ступни, но Тэхен все равно в одной тонкой пижаме тихо пробирается на балкон; на 12 этаже воздух явно чище, особенно сейчас - на часах 3 с лишним утра, а градус не опускался ниже 17. свежий воздух заполняет легкие; он садится на огромный старый матрас, притащенный когда то Чонгуком из бабушкиной квартиры - оставила в наследство - , дышит глубоко, размеренно, пытается привести мысли в порядок. и вот бывает же так банально, комично, почти наигранно - влюбиться в лучшего друга; это больше похоже на манию, поклонение, тайное обожествление - Тэхен никогда не заикается об этом, просто тихо следует за Чонгуком куда угодно, вьётся хвостиком, делает кофе каждым чертовым ранним утром, улыбается нежно, когда Чонгук возвращается вечером измотанным после тренировки и готовит ужин, как всегда вкусный; он не мученик - не страдает из-за неразделенной любви, просто слишком явно понимает, что своими чувствами может моментально разрушить то, что с аккуратностью ювелира строилось на протяжении долгих, очень долгих лет. Они знакомы чуть ли не с пеленок, ходили в один садик, окончили одну школу, поступили в один университет; нет, никто никого не принуждал, просто так совпало. Тэхен не дурак, он не будет увязываться за Чонгуком, куда бы тот не пошел; главное себя каждый день в этом уверять, очень сильно. Чонгук тоже не дурак, знает что так не дружат. первые лучи солнца касаются лица, переливаются в кудрявых прядях, радужка отливает неподдельным золотом. вот бывает же так, бывает так несправедливо; да вот только незадача: винить в своем несчастье некого - Чонгук не виноват, нет. нам просто так легче: перекидывать на кого то ответственность, выходить из воды сухим. а вот Тэхен так не привык: отвечает за все свои поступки, винит за малейший недочет, пытается быть идеальным, но идеальным ведь быть невозможно - все мы это знаем. - ты чего не спишь? - чонгуков хриплый голос вырывает из мыслей, дает пощёчину и приводит в себя. он заспанный, с гигантским отпечатком-поцелуем любовницы подушки на груди, трет сонно глаза, улыбается. он не отвечает, улыбается в ответ, Чонгук падает рядом, укладывает голову на чужие колени и вручает старый коричневый плед в тэхеновы руки - его любимый. да, пожалуй так теплее: он кутает плечи и Чонгука заодно - плед настолько гигантский, что хватило бы еще на пару человек - , вновь прикрывает глаза и путает тонкие пальцы в чужих волосах. они так привыкли: телесный контакт это ведь нормально, да? да, но вот только не так: носом в чужую шею по утрам, когда Тэхен сонно готовит для него самый вкусный кофе, руками по голой коже, когда вечером в одной полуторке вдвоём, пальцами по острым скулам - смотри не порежься - , когда телом к телу и руками под безразмерную карминовую футболку. да, наверное, они так привыкли. Чонгук водит пальцами по чужому бедру, вырисовывает только ему известные узоры - я люблю тебя. дышит чужим воздухом, полюбовно делит рассвет, один на двоих; счастливые и молодые. наверняка потом будет тяжелее, будет кредит, давление со стороны родителей, выпуск, семья, дети, кризис среднего возраста - да, так далеко Тэхен уходит в расчетах растраты своих жизненных ресурсов. у них целая жизнь впереди, один воздух на двоих - Тэхен об этом пока, увы, не знает -, молодость и еще много всего. грусть - это ведь нормально? время капает, облака плывут, мысли перетекают в нечто навязчивое. Чонгук поднимается на руки, загораживая солнечные лучи, всем своим мощным силуэтом перекрывает воздух, нависает высокой горой. Тэхен никогда не был крупным в телосложении: хрупкий силуэт, чересчур узкая талия, острые скулы - все таки порезался -, прямой нос и глаза, глаза красивее всех драгоценностей на свете - Чонгук никому их никогда не покажет, не отдаст. Чонгук всегда казался на его фоне непробиваемой стеной: регулярные тренировки, диета и пара техеновых фотографий в черном чехле телефона - вечная мотивация. до нервного тремора банально; Чонгук извечно не меняет чехол, носит тайно вложенные фотографии ссобой - напоминание, что есть за кого бороться. что же, неужели все так действительно банально: бедный, брошенный всеми мальчик и настоящий принц на белом коне. нет, чуть пооригинальнее. любимый всеми, но боящийся быть выскочкой. нет, вы не подумайте, Тэхен не прибедняется, просто характер сложился такой; это не оправдание. и вот такой любимый всеми с лучшим другом под ручку он пришел в школу: учеба, хорошие оценки, похвалы преподавателей, международные конкурсы, пару кубков на специальной дальней полочке в шкафу - нечем тут гордится - кому надо, тот знает, кто Тэхен на самом деле; да вот только нервные тычки, зажимания в туалете посреди перемены, издевательства; как то в разговоре проскочила тэхенова ориентация, и - ох, какая неожиданность - от него практически все отвернулись, и понеслась. им тогда было лет по 15: гормоны хлещут, а Тэхен не знает, что делать: свои глупые чувства никак не получается засунуть куда подальше, они все лезут и лезут наружу. Чонгук узнал об издевательствах года через полтора после их начала: Тэхен слишком умело скрывал побои и слишком умело оправдывался. они тогда были одной комплекции, но Чонгук смог поставить пару долбоебов на место, да вот только это не помогло: в чужой голове крепко и надолго засело одно - не говорить о себе и своих чувствах. Тэхен закрылся. они учились жить и понимать. тогда они должны были вместе пойти к Чонгуку домой - досмотреть очередное аниме под пару лимитированных банок кока-колы с вишней -, но Чонгук на выходе из школы появился только через 15 минут после окончания уроков, с разодранными костяшками, синяком на скуле и разбитыми носом. Тэхен тогда не на шутку перепугался, подбежал, прижался близко-близко и залепетал что-то о том, что скорее надо домой, обработать раны, попутно аккуратно обхватывая чонгуково лицо своими невозможными пальцами, аккуратно оглаживая свежий фингал; Чонгук тогда умер от близости и глубины чужих, таких родных глаз. им было всего 15. они росли. Чонгук боролся за него и помогал преодолевать робость, рос сам, за пол года возмужал не на шутку, вырос на 6 с лишним сантиметров, лицо потеряло детскую наивность, меж бровей залегла складка вечно нахмуренных бровей; он пришел в 11 класс холодным, непробиваемым щитом, с идеальными оценками и телом, с сердцем непробиваемым для остальных и открытым лишь для пары людей: Тэхен, родители, бабушка и Юнги. Он стал совсем непробиваемым, даже с родителями бывал слишком резок, да вот только не с Тэхеном: в школе весь день ходил с каменным лицом, а как только переступал порог чужой - как своей - квартиры и притягивал к себе Тэхена, сразу становился, как ручной волк: ласковый с хозяином, нежным, ручным, но вот только подойди и руку протяни к тому, что его - смотри, аккуратнее. да вот только Тэхен не придает этому значение - устал, наверное -, обнимает в ответ, улыбается в чужие ключицы. дураки - думает Юнги, заходя в квартиру друга и заставая его в кровати с Тэхеном в руках: сопят в унисон. Тэхен почти не удивляется, потому что Чонгук смотрит пристально - насквозь, прямо в самую душу. они знаю, понимают, что их отношения выходят за рамки дружбы - это что-то намного крепче и искреннее. но каждый опасается - нет, не боится -, что вдруг не взаимно, вдруг это просто жалость. да нет же, дураки. но ведь кто-то должен сделать первый шаг. хотя нет, он уже не первый, пятисотый, или какой-то там еще, но, пожалуй, самый важный. надо ведь переступить эту грань. проверить, нырнуть туда с головой, откинуть опасения. Тэхен улыбается ему нежно, кладёт руку на чужое оголенное плечо, гладит, говорит: - иди спи, я сейчас приду. его напрягает чужой взгляд: не грозный, не тяжелый, просто слишком пристальный, внимательный, но все такой же полюбовно мягкий. - все в порядке? - Тэхен выгибает бровь. а он все смотрит, пристально, глубоко. Чонгук стал мужественным, таким настоящим, красивым не по годам; иногда Тэхен не может им налюбоваться. - ты очень красивый.- Чонгук абсолютно серьезно, почти непроницаемо выговаривает слово за словом, а в тэхеновой голове каша - беспросветная тьма. с его лица сползает улыбка, он становится таким же серьезным, смотрит в ответ, мысли путаются. Чонгук целует первым: прижимается к чужим губам, пытается распробовать и запомнить навсегда чужой вкус: вдруг больше никогда не попробует. а Тэхен рядом с ним дрожит, нервно хватается за чонгуковы бицепсы и совсем легко подается вперед: зелёный свет для Чонгука. Тэхен робко, совсем незаметно отвечает: не хочет испортить хрупкий момент; прижимается ближе, доверчиво льнет к тёплому телу. Чонгук всегда мечтал отвезти его на море, чтобы ночи под открытым звездным небом вместе, мороженое всех вкусов радуги, бронзовая кожа в контрасте с выжженными волосами, горячий песок, теплые волны, откровения на двоих, улыбки и много всеобъемлющего счастья. он мечтает отвезти Тэхена в Рио. Тэхен чуть ли не плачет от счастья, Чонгук не теряет времени, притягивает его за талию ближе, углубляет поцелуй, дышит им, любит, обводит языком неба и переплетает с тэхеновым: вот бы так навсегда, поставить момент на вечную паузу, постоянно чувствовать глупых бабочек в животе; тихий вздох и облегчение. Тэхен отрывается и безумно, с удивленной робкой улыбкой смотрит, смотрит и оторваться не может. он не стеснительный с Чонгуком, всегда открытый и отзывчивый, а сейчас рдеет как девственница, прячет горящее лицо в чужих ключицах. взрослые ведь люди -, но все равно робеет еще сильнее, прижимается ближе и чуть ли не стонет - от радости, конечно же. и так тепло и хорошо, бывает ведь так. Чонгук смеётся тихо, вибрации приятно отдаются на чужой коже - все оказалось так просто: взаимно, тепло, по-настоящему. года пролетели незаметно. сна ни в одном глазу. у Тэхена бешено бьется сердце; Чонгук приподнимает голову, и - о боже -, они встречаются взглядами. там все: непонимание, удивление, счастье, нежность, вера, красота, искренность, боль, надежда и любовь, такая всепоглощающая, неподдельная. и Тэхен краснеет - не бывает же так хорошо, не может же все сложится так замечательно. а вот нет, оказывается может. он улыбается робко, боится немного, а вдруг неправда, но Чонгук прерывает это все на корню, улыбается в ответ, валит на спину и опят целует, чуть грубее, с жаждой и желанием. Тэхен вьется под ним, по телу проходятся электрические разряды, его ломает - то ли от счастья, то ли от нервов. Чонгук отрывается, между губами тянется тонкая ниточка слюны; они все такие раскрасневшиеся, распаленные, открытые и искренние. робость отступает, приходит явное осознание собственной значимости. сердце скачет как бешеное, на лице появляется добрая такая улыбка - стань моим и я подарю тебе все сокровища мира - одновременно, в унисон собственным сердцам. и Тэхен перестает стесняться, открывается и раскрывается, обнажает душу, трется носом о чонгуков и думает, что все будет хорошо, теперь все точно будет хорошо.