Некрополис

Мутация нестабильна. Лишь соблюдая закон ты сможешь удержать ее в пределах человеческого облика. И вот первый из них: никогда! Никогда не убивай варсфайлей! Из разговора с Галеаном Провидцем

      - Вызывали? – осторожно спросил высокий, худощавый парень, заглядывая в комнату.       - Велет, ну что за казённый тон. Как будто к начальнику на ковер явился, - ответил парню священник в черной сутане. – Проходи, присаживайся.       - Можно подумать, будто это не так, - буркнул Велет себе под нос, проскальзывая в помещение. Небольшая комната с деревянными стенами была обставлена предельно аскетично: узкая, аккуратно застеленная кровать, широкий стол, судя по пятнам на столешнице выполнявший одновременно роль и письменного и обеденного, да несколько табуретов разной степени колченогости. Единственным источником света в дневное время служило двустворчатое застекленное окно в данный момент широко распахнутое. Ну и, конечно же, распятие над кроватью. Внимательно осмотревшись, парень остановился в нерешительности возле табурета, но садиться не стал:       - Спасибо за предложение, но я лучше постою.       - Напрасное упрямство, сын мой. Как говорите вы, русские, в ногах правды нет. Впрочем, усаживать тебя насильно я не собираюсь. Я пригласил тебя, чтобы обсудить твое будущее здесь, в нашей скромной обители человеческой цивилизации. Каким ты его видишь, Велет? – речь священника текла мягко и неторопливо, словно обволакивая собеседника. Как и парень, он остался стоять на ногах, заложив руки за спину, но на Велета практически не смотрел, взгляд его был устремлен куда-то вперед, в бесконечность, что придавало святому отцу некоторую возвышенность.       - Я могу говорить прямо? – уточнил Велет, скривив уголок рта. В отличии от священника, он буквально сверлил своего собеседника взглядом, словно стремясь отследить каждое движение мышц на его лице.       - Безусловно. Ты можешь говорить честно и откровенно, здесь тебя никто не осудит.       - В таком случае, я свое будущее в поселке вижу… никак. Да и будущее самой… обители цивилизации… мне представляется весьма сомнительным.       - В чем же причина столь тягостных представлений, сын мой?       - Все просто, - Велет злобно усмехнулся, - вокруг церкви расположено кладбище. В этом нет ничего необычного. Вот только и церковь, и кладбище, находятся в самом центре поселка, чтоб его! А это уже попахивает идиотизмом. Каждую минуту наши жизни висят на волоске, но все делают вид, будто ничего не происходит. А это тянет уже на массовое помешательство!       - Твои доводы разумны, - ни голос, ни выражение лица священника не изменилось ни на йоту в ответ на гневные обвинения. – Но разум всегда был бессилен пред чудесами истинной веры. Неведомая болезнь, поразившая человечество, есть ни что иное, как кара Господня за грехи наши. За то, что позабыли мы заветы веры и предались греху и разврату. Но Господь милостив. Здесь, в нашей скромной обители, где каждый живет и трудится ради чистоты своей бессмертной души, нет места для заразы. Господь принял на небеса души умерших и тела их не представляют более опасности для живых.       Выслушав монолог,Велет лишь покачал головой:       - Вы твердите о чудесах, о вере, о боге. А я привык верить лишь своим глазам. И все чудеса с которыми мне приходилось сталкиваться, на деле не более чем прихоти матери-природы.       - Сама природа лишь одно из творений Господа нашего, а ее прихоти есть лишь малая часть Его великого замысла, понять который не дано никому. Впрочем, понимать и не нужно, все что в наших человеческих силах – это лишь искренняя вера и смирение, которых тебе так не хватает, сын мой.       - Что есть, того не отнять, - парень лишь пожал плечами. Собеседники, убедившись в различии жизненных позиций, словно решали, стоит ли продолжить разговор, а потому в комнате повисла тишина. Впрочем, длилась она недолго – пять звонких ударов колокола прервали паузу, и подарили Велету формальный повод для прекращения беседы:       - Похоже мне пора на Наставления. С вашего позволения, отправляюсь практиковаться в смирении.       Не дожидаясь ответа священника,Велет развернулся и покинул комнату. Жилище священника было лишь пристройкой к небольшой деревянной церкви, вокруг которой раскинулось злополучное кладбище. Хоть поселок был еще молод – люди обосновались здесь лишь три года назад – мертвецов в землю было закопано предостаточно. По скромным расчетам Велета, за время своего существования поселок потерял от четверти до трети всех жителей.       Путь от церкви до вечевого зала был неблизким, парню предстояло тащиться практически через весь поселок на его южную окраину. Первые поселенцы строили с большим размахом, наверное, оптимистично глядя в будущее – иначе зачем понадобилось ставить главное общественное здание так далеко от центра. Вечевой зал был единственным двухэтажным строением во всем поселке и совмещал в себе функции школы, больницы, зала для торжественных мероприятий и собраний. Правда детей, которые могли бы учиться в поселении, было мало. После катастрофы, едва не стершей человечество с лица земли, женщины рожали реже обычного, словно сама природа восстала против людей. Зато пустующие классы каждый вечер заполнялись молодежью и старшим поколением, которые стекались на Наставления. Последние представляли собой занудные рассказы о величии прошлого, щедро сдобренные библейскими историями. В целом, идея наставлений была не так уж плоха, людям и правда нужно помнить, кто они есть и откуда вышли, вот только уровень религиозного пыла наставников вгонял Велета в мрачную озлобленность. Однако и уклониться от посещения уроков парень не мог – они являлись часть обязательных ежедневных ритуалов для всех жителей поселка, а Вел и так отказывался появляться в церкви на службах. Не стоило портить отношения с местными настолько сильно. По крайней мере, если он планирует задержаться здесь еще на недельку-другую.       Велет шел не торопясь, наслаждаясь теплым летним вечером, легким ветерком и ощущением полной беспечности. Не так уж и часто выдается возможность просто шагать по дороге, не забивая голову тяжелыми размышлениями о будущем, о том, где найти укрытие и провизию на ближайшие пару дней. А потому к началу Наставлений парень безбожно опоздал, что грозило как минимум гневным шипением Антонины Макаровны – необъятной и крайне одухотворенной наставницы, заведовавшей духовным кормлением класса, к которому был причислен Вел.       Поднявшись на второй этаж парень, не без удивления заметил одинокую девушку, дожидавшуюся его возле класса. Не иначе наставница задерживается или отлучилась до отхожего места. Приблизившись,Вел узнал Алевтину – белокурую красавицу, предмет мечтаний мужского населения поселка и жгучей зависти пополам с ненавистью женского. Впрочем, Аля была настоящим невинным агнцем, четко соблюдала все правила и обычаи поселка, а также держала изрядную дистанцию от мужиков и парней, что хоть как-то спасало ее от необоснованных обвинений. Зачем ей потребовалось покинуть класс посреди Наставления, даже когда наставницы нет на месте, Велу оставалось только догадываться.       - Тебе повезло, Вел, - Аля приветливо улыбнулась парню. - Бабушка Тоня как раз вышла попить воды, у нее снова разыгрался кашель. Кажется, она еще не успела заметить твое отсутствие. Где ты был?       - Отец Герман вызывал к себе для разговора, – Велет поморщился. – Пока вели беседы, уж пять часов пробило. А раз опоздал, то решил не торопиться.       - И о чем вы говорили?       - Да пустое, – отмахнулся парень, но поймав заинтересованный взгляд, решил конкретизировать. – Речь шла о вере и смирении, которых мне, по-видимому, не хватает.       - И как? – В глазах девушки ни с того ни с сего промелькнул лучик надежды. – Он ведь помог тебе, правда? Дал наставление, что делать, чтобы найти свое место в мире?       - Место в мире… - Велет покачал головой. – Одних слов недостаточно, чтобы его найти. Уж точно не в поселке с целым кладбищем мертвецов у порога.       Алевтина потупилась. От ее былого оживления не осталось и следа:       - Тебе хорошо говорить, Вел. Ты вольная птица – сегодня здесь, а завтра… - голос девушки внезапно дрогнул. Так и не окончив фразу она стремительно скрылась в классе. Велет не стал заходить следом, а присел на подоконник в ожидании наставницы. Ни к чему давать поводы для лишних слухов и пересудов. Может быть Аля и ведет себя как святая, но что творится у нее на душе никому не известно. Велет вновь покачал головой. Нет, ее судьба, какой бы она ни была, не его проблема. Неделя – другая и он покинет это место ради дальнейших странствий. Лето скоротечно, не успеешь оглянуться, как наступит осень, а за ней и зима. Парень зябко поежился. Зимой под кустом не переночуешь, ему нужно будет найти надежное прибежище. Скорее всего придется возвращаться к родичам, хотя кто знает, сможет ли он отыскать их деревню, да и доживут ли они все до зимы. Но куда бы его не завела дорога, в этот поселок он уже точно не вернется.       Надсадный кашель и скрип лестницы вырвали Велета из размышлений. Похоже, наставница возвращалась, а значит самое время забиться в самый темный и дальний угол класса, в надежде немного подремать. Все утро Вел таскал воду в пожарные бочки, а потом работал на общинном поле, пропалывая сорняки и собирая вездесущих колорадских жуков, так что изрядно вымотался.       Ему снился яркий солнечный день. Мир был полон насыщенных красок: зеленая листва, изумрудная трава, красные и голубые пятна цветов, толстые, размером с воробья, полосатые мохнатые шмели кружились над лепестками. Кружились и хороводы, мелькали счастливые лица парней и девушек. Они пели, смеялись. Пестрили венки и ленты в косах, расшитые вороты рубах, пояса, широкие подолы сарафанов. Но праздник закончился так же внезапно, как и родился. Вместо цветущей поляны Велет попал в мрачный и серый город. Тоскливый дождик шелестел меж брошенных домов и громадных башен, возносящихся к небесам. Серо, пустынно. Но вот раздался крик. Одинокий и отчаянный. И Велу стало мгновенно ясно: это они. Они медленно брели, зажимая испуганных, мятущихся людей в кольцо. Они вываливались из выбитых окон, распахнутых дверей, черных провалов подворотен. Вот и до него добрались. Один из них разинул свою гниющую пасть и, обдав парня тошнотворным смрадом, произнес:       - Хватит дрыхнуть, богохульник!       Велет с сожалением оторвал голову от парты. Фраза, естественно, принадлежала наставнице Тоне, а никак не кошмару. Вздымаясь над парнем, она уже занесла руку для хорошей пощечины.       - Убери лапы, смертная, – прошипел Велет, перехватывая кисть в движении.       - Больно! – взвизгнула наставница, пытаясь вырвать руку.       Вел отпустил ее и быстрым шагом вышел из класса. В коридоре он с силой тряхнул головой, избавляясь от остатков сна.       - Ну и денек, – обратился парень сам к себе. – И какого лешего я творю сегодня?       - Вот и мне тоже интересно, – вслед за Велом из класса вышел Павел. Он был толковым парнем, настоящим лидером и одним из немногих, кто симпатизировал неуживчивому чужаку. – Смотрю, разговор с отцом Германом не пошел тебе на пользу. Если ты как всегда не сбежал от него.       - Нет, не сбежал. Но ты прав, ничем хорошим это не закончилось.       - В том-то и проблема. Ты не хочешь не только принимать наши устои, но даже уважать их. Я ничего не имею против тебя и всегда защищал на общих сходках. Но ты вечно делаешь только хуже своими выходками. Я уже давно думаю, что ты и не собирался задерживаться здесь надолго. Ведь так, Вел?       - Совершенно верно.       - И тебе есть куда вернуться?       - Скажем так, есть место, где меня будут рады видеть, место, где живут мои родичи. Пусть не по крови, но по духу.       - Вот и отлично. Тогда уходи из поселка. Сегодня же. Тебя уже давно хотят или изгнать, или посадить в келью. Думаю, ни то, ни другое тебе не нужно.       - Ты прав, – Велет протянул руку собеседнику на прощание, – я уйду сейчас же. Не держи зла и не поминай лихом.       - Удачи, – Павел пожал протянутую руку.       Не теряя времени даром, Велет спустился на улицу и бодрым шагом отправился к городской управе. День решительно становился все хуже и хуже, а потому задерживаться в поселке и искать дополнительные приключения на свою задницу он не собирался. Решение принято, он уходит, пускай и раньше, чем планировалось, лишние сантименты теперь ни к чему. Зато ему больше не нужно подстраиваться под чужие правила и пытать наладить отношения с людьми. А заодно поминутно ожидать, когда же вирус проникнет на кладбище, и превратит поселок в миниатюрный филиал ада.       Рядом с городской управой находился склад, в котором Велет рассчитывал разжиться какими-никакими припасами. Конечно обворовывать гостеприимных хозяев было не слишком красиво, но Велет справедливо полагал, что покидать поселок с пустыми руками было бы слишком неосмотрительно. Его добычей стали несколько краюх хлеба, пара чудом уцелевших консервов, немного крупы да вяленого мяса. Добраться до тайника со снаряжением в лесу в двух днях пути от поселка хватит с лихвой. Упаковав добычу в заплечный мешок, с которым никогда не расставался, Велет выбрался из склада через окно, во внутренний дворик ратуши. Обычно здание пустовало –единственный работник администрации поселковый голова Семен Егорович не любил просиживать в кабинете, а предпочитал руководить работой непосредственно на местах. Голова был честным и толковым мужиком, прекрасным организатором, за несколько недель пребывания здесь Велет успел проникнуться к нему глубоким уважением. Жаль лишь что власть головы в поселке была чистой формальностью, ограничиваясь решением хозяйственно-бытовых вопросов, в то время как вся внутренняя жизнь жителей находилась под контролем отца Германа и его приверженцев.       Столкновение с головой в коридоре ратуши стало для Велета настоящей неожиданностью. Впрочем, Семен Егорович не обратил никакого внимания на плотно набитую сумку, которую парень осторожно сдвинул подальше за спину:       - О, привет, Вел! Меня ищешь? Тогда тебе крупно повезло, я только на минутку заскочил за инструментом, - глава хитро подмигнул парню, да огладил свою лысеющую голову.       - Да вот зашел попрощаться, – парень, не зная, как себя вести, прислонился к стене.       - Решил уйти? Не скажу, что неожиданно, но все-таки неприятно. Жаль терять такого толкового и образованного парня.       - В чужой монастырь со своим уставом не лезут, Семен Егорыч. А для меня поселок ну совсем чужой монастырь. Так что мой уход был лишь вопросом времени.       - Обидно, досадно – но ладно, да? – усмехнулся голова, повторив часто произносимую Велетомфразочку. – К отцу Герману заходил?       - Только перед Наставлениями общались. Одного раза с меня, пожалуй, достаточно.       - Зря. Он хороший человек, хоть и поляк.       - Да хоть чех, не в это дело. Не по нутру мне все это… – В поисках приемлемого эпитета Велет развел руками, – благолепие.       - Чего греха таить, я и сам не слишком-то религиозен. Был раньше. А потом, после конца… Тяжко нам, людям, жить без веры в кого-нибудь сильного и могучего, кто нас защищает, ой как тяжко.       - Знаю, верю, но вера у меня иная, Семен Егорович. А здесь мне не место. И с Германом мне говорить неочем. Попрощаетесь за меня, ладно? А вам могу лишь удачи пожелать напоследок, – Вел протянул руку главе для прощального рукопожатия. – Надеюсь поселок еще расцветет и расстроится.       - Постой! – глава остановил парня. – Как хоть зовут-то тебя по-настоящему? Больше месяца у нас жил, а имени своего так и не сказал, не по-людски оно как-то.       - Нет у меня имени, только прозвище «Велет» осталось. Тот мальчик, у которого было имя, погиб тогда, три года назад. А мертвых поминать – плохая примета.       Егорыч в ответ лишь вздохнул. О том кошмаре, что творился три года назад вспоминать лишний раз и правда никто не любил. Слишком много потерь, горя, отчаяния, было связано с событиями конца света, слишком жалкой и убогой казалось нынешняя жизнь в сравнении с той, что было до него. Обменявшись с главой рукопожатием,Велет стремительно покинул ратушу и направился к своему жилищу. Ему отвели место на чердаке одного из зданий недалеко от центра. Парень брел не торопясь, словно прощаясь с поселком, вот только никакой легкости и безмятежности он уже не испытывал. Сердце сжимала пронизывающая тревога, источник которой Вел все никак не мог определить. Перспектива будущих скитаний не могла волновать его так сильно, парень был уверен в своих силах, да и направление движения у него все-таки было. Неужели он тревожился о будущем местных жителей? Или же всему виной не к месту упомянутая катастрофа и его прошлое? Вел раздраженно передернул плечами. Вспоминать себя прежнего он не любил. До конца света он был другим человеком, со своими недостатками, слабостями, страхами и мечтами. Хотел увидеть конец человечества. Увидел на свою голову. Правда, он-прежний той катастрофы не пережил, пополнил и без того бесконечный список ее жертв. А на место беспечного мечтателя пришел Велет, внешне совершенно похожий, но все же бесконечно другой… другое существо.       Погрузившись в размышления, парень сам не заметил как на летел на девушку у самого порога его дома, сбив ее с ног. Помогая несчастной подняться на ноги,Вел понял, что второй раз за сегодня столкнулся с Алевтиной.       - Ох Вел, куда ты так спешишь? – девушка уже поднялась на ноги, но все еще не отпускала его руку. – Ты сегодня сам не свой. Бабушку Тоню обидел, с отцом Германом поругался, а Павел сказал, что тебе лучше уйти из поселка. Так неужели ты и правда уходишь?       - Правда. Ухожу, - Велет не видел смысла скрывать очевидное.       - Вот как… - Аля наконец-то отпустила его ладонь, ее плечи опустились. – Знаешь, а я так надеялась, что ты останешься в поселке навсегда. Тогда мы могли бы…       - Прости, Аль, но я с самого начала не собирался задерживаться. Просто хотел передохнуть немного и отправиться дальше, - чувство тревоги и беспокойства внутри Велета заметно усилилось. После злополучного разговора со священником все идет наперекосяк. И почему Алевтина попалась ему на пути именно сейчас? К чему весь этот неловкий разговор? Он просто теряет время. Но все же отстранить девушку и уйти,Вел не мог. Если он стал для нее источником ложных надежд, то сам же должен помочь от них избавиться.       - Вот как… - повторила девушка. Внезапно, словно приняв трудное решение, она крепко схватила парня за плечи и заговорила с несвойственным ей жаром. – Я пойду с тобой. Забери меня отсюда.       - О чем ты,Аль… - хотел было ее прервать Велет, но девушка не стала его слушать. Ее лицо выглядело словно гримаса безумца, на нем смешались страх, отчаяние, решимость и надежда. Глава Алевтины были направлены на Вела, но словно бы не видели его. Она продолжала свою речь:       - Я здесь чужая. Мы. Мы оба чужие для этого поселка. Я живу в нем уже полгода и эти полгода стали для меня настоящим мучением, каждодневным адом. Отец Герман говорил мне, что вера, скромность и смирение спасут меня, что меня примут, что я стану своей, и я верила ему. Я старалась. Ты знаешь, как я старалась. Но моих сил недостаточно. Что бы я не делала, я все равно постоянно слышу эти разговоры и шепотки за моей спиной… Эти жадные и ненавистные взгляды… Я не могу спокойно спать, когда я ем я не чувствую вкуса пищи, а когда молюсь я не чувствую благодати Господа, хоть никому и не признаюсь в этом. Наверное, я слишком большая грешница для этого святого места. Как и ты. Так забери меня… забери… - девушка выговорилась и силы покинули ее. Руки ослабли, она больше не держала Велета, а скорее прижималась к нему в поисках защиты. Гримаса, искажавшая ее лицо исчезла, а по щекам потекли частые слезы.       Вел приобнял девушку и стал успокаивающе поглаживать ее по волосам. Он и подумать не мог, что за маской покорности и благочестия Алевтина переживает такие страдания. Вот только Велет решительно не хотел помогать ей и брать ее с собой. Прежде всего, это вряд ли понравится жителям поселка и особенно священнику, который может и погоню организовать за своей любимицей, что неминуемо обернется никому ненужными жертвами. Еще меньше парень хотел брать на себя ответственность за ее судьбу, он и со своей-то определиться не может.       - Аля! Аля, послушай меня! – Вел приподнял заплаканное лицо девушки и посмотрел ей в глаза. – Я тебе верю, но эти мучения не будут длится вечно. Что бы ни говорил Герман, что бы ни шипели эти мегеры, здесь ты в безопасности. Среди людей. Среди своей семьи, какой-никакой. А там за частоколом лишь смерть, одиночество и эти твари. Я не могу взять тебя с собой. Потому что не хочу тебя терять. Не хочу грызть локти от бессилия, если они достанут тебя. А потому оставайся. Здесь, среди людей, ты выживешь. Все еще образуется. Найдется тот, кто защитит тебя… – договорить Велет не успел. Девушка вырвалась из его рук и в слезах убежала прочь. Первым позывом было догнать ее, но парень остановил себя. Он уходит. И чем раньше его здесь забудут, тем лучше.       В мрачнейшем настроении парень поднялся к себе на чердак и принялся быстро увязывать вещмешок. Личных вещей у него было немного, лишь самое необходимое. Плащ-палатка, в которой он пришел сюда, запасная пара обуви, всякая мелочь вроде бритвы, ножниц, точильного камня. В отдельном непромокаемом пакете – спички. И кинжал. К испорченному мыслями и разговорами настроению примешивалось новое гадкое чувство, которое заставляло Вела торопиться, нервничать и делать лишние движения. Затянуть мешок и завязать узел все никак не удавалось, дрожащие от напряжения пальцы не слушались. Осознание пришло ударом молота – он чует запах чумы! Мерзкое дыхание вируса расплывалось по поселку.       - Только этого не хватало, – выдохнул парень, замерев на месте.       Сбылись его самые черные предсказания. Вирус пришел в селение. Справившись с проклятым узлом, Вел закинул мешок за спину и уж совсем собрался покинуть дом, как заслышал скрип лестницы. Дверь чердака отворилась, и перед ним предстал отец Герман. С последней встречи со священником произошла разительная перемена. Исчезло спокойствие с его лица сошла всепрощающая улыбка. Священник был на взводе не меньше, чем Велет. Его лицо побледнело и блестело от пота, он тяжело дышал, словно пробежал километровый кросс, и едва держался на ногах. Одной рукой святой отец уцепился за дверной косяк, другую держал под сутаной. Вел вынул кинжал и приказал:       - В сторону!       - Надумал сбежать, проходимец? Решил, что можешь воспользоваться нашим гостеприимством и доверием, а потом просто так уйти? Этому не бывать, - священник перевел дух и выпрямился. Его голос обрел привычную властность, словно он стоял не на пороге чердака, а за алтарем в церкви. – Я не дам тебе безнаказанно смущать ума и сердца моей паствы. Ты еще станешь одним из нас, у тебя нет выбора.       - Я так не думаю, - нехорошо усмехнулся Велет, поигрывая кинжалом в руке. – Даю тебе последний шанс – уходи или прирежу как свинью.       - Думаешь, твои угрозы могут подействовать на меня? Ты всего лишь заблудшая овца, жалкий грешник, погрязший в своем неверии. Преклони колени и моли о прощении, иначе силой, дарованной мне самим Господом, я покараю тебя.       Вел лишь поморщился. Вонь чумы была нестерпима. Вирус проник в поселок и скоро наверняка доберется до кладбища, полного относительно свежих трупов. Не пройдет и получаса, как жизнь здесь превратится в настоящий кошмар. Сколько местных сможет его пережить большой вопрос. А потому, чем быстрее он уберется из обреченного поселка, тем лучше. Однако и священник вызывал в парне невнятную тревогу. Он вел себя странно, упоминание о силе, данной свыше, было крайне подозрительно. Кроме того, Герман продолжал держать одну руку в складках своего одеяния.       - Молчишь? Ну что ж молчи, презренный. Сейчас, перед самой твоей смертью, ты удостоишься чести увидеть настоящее чудо! – с этими словами святой отец наконец-то извлек на свет то, что так старательно прятал. В его ладони оказалась зажата мышь, которую мужчина опустил на пол, после чего указал перстом на Велета, словно отдавая молчаливую команду. Зверек выглядел странно, свалявшаяся от постоянно сочащегося гноя шерсть, облезлая шкурка, полные безумной ненависти маленькие глазки, мышь явно была заражена вирусом. Сомнений нет. Так вот откуда эта ненавистная вонь! Но с другой стороны, мышь стала последним, недостающим кусочком паззла. Неведомая угроза получила свое имя, и теперь не нужно нервничать и торопиться. Велет убрал кинжал, присел на корточки и протянул ладонь к твари. С яростным писком та вцепилась в палец. Парень лишь поморщился от боли, но сжал зверька в кулак и распрямился.       - Безумец! – воскликнул священник, глядя на Вела с некоторой долей страха и сомнения.       - Увы, но безумец здесь только ты. Ты изловил и заразил чумой эту мышь, чтобы шантажировать или убить меня? Жаль тебя разочаровывать, но со мной этот фокус не пройдет. – парень поднес зажатого в кулак зверька к самому носу священника. Чумная мышь не желала успокаиваться, она изворачивалась всем телом, стремясь освободиться, царапала и кусала ладонь Вела. Герман рефлекторно отшатнулся и прижался спиной к стене. – Смотри внимательно, святой отец, сейчас ты увидишь настоящее чудо.       Велет покрепче сжал мышь и закрыл глаза. Лицо его перекосилось от напряжения. Мышь отпустила палец и запищала, так истошно, словно ее выворачивали наизнанку. Священник затрясся и побелел как полотно. С глазами, полными ужаса, он наблюдал, как парень протягивает ему очищенного от вируса здорового зверька.       - Кто? Кто ты такой? – заикаясь, спросил святой отец. Последние силы оставили его, Герман осел на пол.       - У нас с тобой похожая судьба, священник. Мы оба были пойманы зараженными, оба были укушены и должны были умереть от вируса, а затем пополнить ряды мертвецов. Но что-то пошло не так. Мы остались живы, приобрели иммунитет к вирусу и некие странные силы. Похоже ты решил, что все произошедшее с тобой дар божий? Прости, но это всего лишь очередная причуда природы.       - Я… Я не верю тебе! – Герман замотал головой, словно силясь сбросить наваждение.       - А это зря. Мы не единственные в своем роде. Таких как ты и я много. Мы зовемся варсфайлями. А наш дар… - Велет остановился на полуслове. Когда священник извлек чумную мышь, он понадеялся, что этот зверек единственный источник заражения в поселке. И теперь, когда Вел лично очистил ее, запах чумы должен был развеяться. Однако смрадная вонь и не думала исчезать. Парень с чувством выругался, после чего положил руку на плечо священника и хорошенько его встряхнул, приводя в чувство.       - Сколько мышей ты заразил?       - Какое это имеет значение? - заупрямился святой отец.       Велет извлек кинжал и приставил его к горлу мужчины:       - Отвечай немедленно!       - Я не знаю… - Герман не выдержал прямого взгляда и отвернулся.       - Что значит не знаю?       - Я давно не использовал свой дар… в какой-то момент мышь сбежала от меня, но уже через пару минут я смог ее вернуть!       - Ну ты и ублюдок, - Велет лишь покачал головой. – Сколько пафосных речей о божественном покровительстве ты произнес и сам же принес чуму и смерть в свой поселок. Ты хоть понимаешь, что сам приговорил этих людей к мучительной смерти? Пока мы тут с тобой беседуем, схороненные в центре поселке трупы уже поднялись из могил, и разбредаются в поисках свежей плоти. Все они на твоей совести!       Вел сильнее прижал лезвие кинжала к горлу священника, так что на него выступило несколько капель крови. Казалось, еще мгновение, и он перережет Герману глотку, как обещал пару минут назад. Но нет. Парень лишь тяжело вздохнул, вытер кинжал о штанину, да подхватил свой заплечный мешок, явно намереваясь уйти.       - Ты не станешь убивать меня? – спросил святой отец со страхом и удивлением.       - Стоило бы, но мы не убиваем себе подобных. Это закон. Надеюсь, тебя разорвут мертвецы или казнят выжившие. Если кто-то сможет пережить этот вечер.       Переступив через Германа, парень устремился на улицу. Подтверждая его слова, тревожно загудел набат. Мертвяки в поселении. Оказавшись на улице, Вел с досадой кинул взгляд на купола церкви. Там сейчас хуже всего. И устремился в противоположном направлении к воротам.       - Постой, Велет! – его перехватил Павел, бежавший на звук набата с винтовкой и рогатиной наперевес. – Смазываешь лыжи?       - По-моему, самое время, – усмехнулся варсфайль.       - Я не собираюсь тебя останавливать. Но взамен выполни одну просьбу. Возьми с собой Алевтину.       - Зачем? – Вел искренне удивился.       - Ты и сам знаешь, ей не место в поселке. Забери ее! – Павел вручил Велету рогатину и уже двинулся дальше, но обернулся. – Отца Германа не видел?       - Нет! А где сейчас Аля?       - Должна быть дома! Поспеши!       - Удачи, Павел!       Общий дом, в котором жила Аля, стоял на краю поселка у самых ворот, и это устраивало Велета. Он свернул с улицы и пробирался огородами – ни к чему привлекать лишнее внимание. Не переставая бил набат. По улице двигались люди. Паника еще не началась, они еще не поняли, что происходит. Кто-то спешил с ведрами, думая, что случился пожар, хотя дыма не было видно. Кто-то покрепче запирал двери и ставни на окнах. Но таких было мало. Большинство, вооружившись, спешило на площадь к ратуше и церкви, навстречу смерти. Оставалось надеяться, что Павел или Семен Егорычсмогут выжить и организовать сопротивление, отбиться от мертвяков. Велет же уходил, тенью скользя от дома к дому. Насыщенный событиями вечер и очищение зараженной мыши изрядно истощили его, давая о себе знать сильной головной болью.В таком состоянии с мертвяками лучше не сталкиваться, Велет лишь надеялся, что трупы не успели далеко разбрестись по поселку. Если бы ему удалось раздобыть несколько капель свежей крови… от головной боли хотя бы удалось избавиться. Вот только у него совсем нет времени на поиски донора, Вел уже добрался до дома девушки. Общий коридор был пуст, большинство дверейоставлены нараспашку. В таких общежитиях селят молодежь, наверняка все соседи Али ушли на звук набата. Она и сама, быть может, давно на площади. Велет совсем собрался уходить, как вдруг раздался мужской голос:       - Вот расшумелись, все колотят и колотят, пожар что ли? Ну ничего, справятся и без нас. Я слишком долго терпел, сегодня ты от меня никуда не денешься!       У Велета в груди поселился неприятный холодок. Полный худших опасений, он толкнул незапертую дверь одной из комнат. Открывшаяся картина переполнила его гневом. Аля, словно сломанная кукла, лежала на кровати с задранным подолом платья. На ее лице застыло выражение полного безразличия, глаза словно подернулись пленкой, лишь губы что-то беззвучно шептали. А парень, вознамерившийся поразвлечься, уже деловито стягивал штаны. Скрип двери заставил его обернуться. Он еще успел усмехнуться, увидев Велета, прежде чем рогатина пробила грудную клетку насквозь.       - Вот ведь похотливый козел, - прорычал варсфайль. Шок заблокировал боль, не давая насильнику потерять сознание, он лишь беспомощно таращил глаза да харкал кровью. Велет же поставил на пол свой мешок и извлек из него деревянный кубок. Кинжал одним отточенным движением рассек горло. Кровь щедро полилась в подставленную чашу. Наполнив ее до краев, Вел пригубил страшный напиток.       - Мерзкий вкус, – прокомментировал он, наблюдая, как девушка медленно приходит в себя и пытается осмыслить происходящее. – Аля, какого лешего ты творишь? Решила отдаться какому-то уроду, из-за того, что не смогла уйти?       - Зачем ты убил его? Что ты делаешь, Вел?!– девушка смотрела на варсфайля с нескрываемым ужасом и долей отвращения.       - Восстанавливаю силы, - губы парня растянулись в жутковатой улыбке. – Для того чтобы выжить в мире полном мертвецов, приходится порой идти на крайние меры, Аля.       - Тогда зачем ты вернулся? Решил и меня прирезать? – Алевтина поднялась с постели и с усилием выдернув рогатину из трупа, наставила ее на варсфайля.       - Меня Павел попросил, - честно признался тот. - Ситуация изменилась. В захоронение попал вирус и очень скоро в поселке мертвецов станет больше чем живых. Так что снаружи теперь безопаснее и больше шансов на выживание, чем здесь. Можешь уйти вместе со мной, если не боишься, конечно.       Руки девушки задрожали, но она лишь сильнее стиснула рогатину:       - Вот значит, как… Павел его попросил. Ненавижу тебя! Эгоистичный ублюдок, больной на голову, омерзительный, бесчувственный… - поток обвинений полился на варсфайля, который выслушивал его с легкой усмешкой. Наконец слова закончились. Аля раскраснелась от гнева, в ее глазах стояли слезы, но она больше не напоминала безжизненную куклу.       - Так что ты решила? – уточнил Велет делая последний глоток.       - Я пойду с тобой, - ответила Алевтина. - Дай мне пару минут на сборы.       Девушка, не выпуская рогатину из рук, скрылась в своей комнате. Вел убрал чашу обратно в мешок и вышел в коридор, Аля уже вернулась. Она переоделась в рубашку и штаны, за плечом болтался вещмешок, а в руках по-прежнему была рогатина, развернутая острием к Велету.       - Боишься меня? – спросил варсфайль.       - Не больше, чем остаться здесь! – с вызовом ответила девушка.       - Вот и отлично. Уходим, – Вел забросил мешок за спину и первым вышел из дома. Поселок тем временем погружался в хаос. Мертвяки уже разбрелись по его территории, заражая и обращая жителей. Дверь дома напротив была сорвана с петель, изнутри доносились крики и призывы о помощи. Алевтина на мгновение замешкалась, но варсфайль потянул ее за собой, и девушка не стала сопротивляться. Они устремились к воротам.       Никто не окликал их и не пытался остановить. Ворота были совсем рядом, вот только пройти к ним не так-то просто. Трое мертвяков топтались на дороге в поисках новых жертв. Один явно из могилы и два свежих – караульный в кожаном нагруднике и женщина, пришедшая сюда в неурочный час. При виде трупов Алю затрясло. Дело плохо. Велет мог без проблем разобраться со всеми тремя, укусы ему не страшны, хоть и болезненны. Но если его укусят, Аля решит, что он заражен, а тогда… Что бывает тогда, Вел видел уже не раз. И ему вовсе не улыбалось убивать только что спасенную девушку. Варсфайль глубоко вдохнул, успокаиваясь. Свежая кровь струилась по жилам, даруя мыслям кристальную ясность, а движениям скорость, точность и силу. Он сможет сделать все чисто. Мертвяки почуяли добычу и потрусили навстречу замершей парочке. Но труп с кладбища уже подгнил и не мог угнаться за свежими собратьями. А караульному мешали доспехи. Нужно воспользоваться этим и убрать их по одному.       - Я разберусь, – Велет скинул с плеч свой мешок и достал кинжал. – Как уничтожу мертвяков, хватай мешки и беги к воротам, нам еще брус сдвинуть надо. Поняла?       Аля коротко кивнула, не отрывая взгляд от мертвой женщины. Оставалось надеяться, что она его и правда услышала. Велет бросился навстречу трупам, ловко увернулся от смертельных объятий первого, второго и вонзил кинжал прямо в сердце третьему. Мертвяк лишь пошатнулся от удара и обхватил варсфайля так, что ребра затрещали. Велет же сосредоточился на вирусе внутри трупа. Он проник в уже мертвое тело и не мог толком закрепиться. Вел, превозмогая боль, устремил часть своего сознания внутрь противника через холодную сталь кинжала. Он словно огненной волной выжигал мертвяка изнутри, уничтожая всякое присутствие заразы. Несколько секунд – и труп очищен. Мертвые руки разжались, а тело кулем осело на землю. Оставшиеся мертвяки разделились. Караульный пошел на Велета, а вот женщина опасно приблизилась к Алевтине. Варсфайль прищурил глаза, просчитывая ситуацию. На караульном нагрудник, кинжал может соскользнуть. Значит нужно поразить мозг с одного удара, чтобы не тратить время на варс. Иначе он не успеет на помощь девушке. Вел убрал кинжал и, расстегнув куртку, извлек пару метательных ножей из перевязи. Бросок – и тонкая полоска стали вошла точно в глаз мертвяка. Теперь последний. В три прыжка Велет преодолел расстояние и всадил кинжал трупу между лопаток. А в следующую секунду присел, так как Аля с криком всадила рогатину в голову мертвячке.       - Ты поосторожнее будь, в следующий раз. А вообще молодец, – похвалил он девушку. Путь к спасению был свободен. Сбросить брус минутное дело. Беглецы быстрым шагом удалялись по дороге от поселка, над которым уже начал виться дымок.