Ты должен носить свои грехи прямо на рукавах

Как ни странно, смерть не такая уж и мучительная штука. Само мгновение, отделяющее живое существо от мертвого, работает лишь как выключатель: сознание даже не успевает заметить смерть. Оно не успевает даже испугаться. Именно поэтому после последнего удара пульса люди уже не боятся. Ведь, действительно, зачем бояться чего-то, что неизбежно наступит через пару минут? После того, как кровь перестаёт идти по венам и артериям, оно перестаёт переносить кислород к тканям организма, в том числе к важным органам. Таких органов много, например, головной мозг. Дальше наступит своеобразное кислородное голодание, из-за него люди могут видеть то, чего нет на самом деле. Иногда дело доходит даже до предсмертных галлюцинаций, которые показывают то, куда человек попадает после своей смерти. В целом, именно так и произошло. Несмотря на то, насколько страшно было пару минут назад, теперь леденящее душу спокойствие охватывало всего меня и более не отпускало. Теперь меня навряд ли что-то может испугать впринципе. Разве может что-то быть более страшным, чем смерть? Возникало ощущение, что я снова стою ногами на твёрдой земле, дышу свежим деревенским воздухом и что с момента моего исчезновения из мира живых ничего не изменилось. Вдалеке я увидел родной мне посёлок. Идя вдоль дороги, я увидел остановку рейсового автобуса. Что-то в сердце отчётливо говорило о том, что мне стоит поторопиться, потому что скоро должен был подойти мой последний рейс. Сама остановка была окрашена в ярко синий цвет. К несчастью, вероятнее всего, это произошло невероятно давно, так что теперь стенки и лавочка сверкали разве что грязью и пылью. Оранжевый микроавтобус подошёл, а мне ничего и не оставалось, кроме как продолжить свой путь в нём. Я прошёл в салон, сел на свободное место и уставился в окно. При этом, в транспорте не было никого кроме меня. Включая водителя. Сомневаюсь, что сейчас меня хоть что-то сможет удивить. Ну, даже если предположить, что такая вещь на самом деле существует, то она точно не является волшебным оранжевым микроавтобусом. Я вышел на следующей остановке и направился вглубь населенного пункта. Хотя, навряд ли его можно было назвать населённым - тут не было совершенно никого. Даже перекати-поля здесь не было, а жаль. Я дошёл до родного мне дома. Совершенно не того дома, в котором я рос, но того, где меня растили. Несмотря на обветшалую крышу и изъеденные снаружи грибком стены, я был готов любой ценой вернуться в это место, лишь бы снова испытать те самые положительные эмоции, что были в моей жизни с десяток лет назад. На каменных ступеньках, крошащихся под натиском лет, лежал маленький плюшевый медвежонок. Покрытый пылью, забытый всеми, одинокий, но не сломленный, мягкий герой держал в руках дверной ключ и храбро смотрел в мою сторону своими глазами-бусинками. Мысленно поблагодарив за верность своего собрата, я взял его в одну руку, а в другую ключ, и пошёл к двери, ведущей к столь знакомым помещениям. Дверь оказалась заперта, но "медвежий" ключ идеально подошёл к замочной скважине. Петли со скрипом отворили дверь, приглашая меня войти. Развернувшись, я случайно заметил, как издалека в мою сторону идёт песчаная буря, сметающая все со своего пути. Видимо, это означало, что мозгу уже не хватает кислорода. Я уже забываю окружающий мир - так что стоило поторопиться... Первый этаж дома так и остался неприлично пустым, практически полное отсутствие мебели выдавало бедность здесь живших людей. Впрочем, отрицать правду бессмысленно - в тот момент у нас почти не было денег. В этот дом я с матерью приходил ребёнком, когда отец ещё не настолько слетел с катушек, а город ещё не начал застраиваться. Это - дом дедушки, в котором меня не могли порадовать роскошью или вкусной едой, но могли это сделать по-другому - своей заботой и отношением ко мне. Можно сказать, что я всё же прибыл к месту моего назначение. Не так, как я бы хотел, но сойдёт. В деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, кое-где виднелись дыры, так что, чтобы не провалиться вниз, требовалось очень осторожно идти, опираясь на перила. Стоило мне подняться вверх, как к первой ступени уже подступила белая пелена, теперь уже напоминавшая не бурю, а море, бурлящее и грозящееся выйти из берегов. Нужно было действовать гораздо более решительно... К моему счастью, дверь в единственную комнату была не заперта и я вошёл без проблем. Внутри комнаты было больше вещей, чем в предыдущих: в одном из углов стояли старые игрушки, в другом кровать, а посередине находились лишь стол и табурет, разумеется, рассчитанные на ребёнка, а не на взрослого человека. На столе лежала только тарелка с супом. В нем, макаронными буквами было выложено лишь одно слово: "Семья". От этого стало страшно и скорбно одновременно. Моя смерть навряд ли могла волновать меня, в отличии от единственных, кто помогал мне на протяжении моей жизни. На душе скребли кошки от того, что я больше в жизни ни разу не увижу довольное выражение лица Виктории, не поглажу по рыжим, больше уже напоминавших ржавую проволоку, волосам Хэви. Что я больше не смогу помочь Ди с его странными увлечениями - не помогу ему препарировать жаб или делать прочий бред во имя науки. А ведь я так ни разу и не похвалил его. Всё. Мозг начал отключаться, и моя память тоже начала пропадать. Теперь я не помнил даже как выглядят самые дорогие мне люди. Я не мог даже вспомнить их в последние секунды своего забвения. - Разве я могу уже что-то сделать? - Чем я могу помочь себе теперь? К несчастью, я не заслужил хэппи-энда в этой истории. Единственное, что мне оставалось - это сесть на маленький табурет и заплакать в последний раз. Пелена подступила, и теперь я остался лишь в одиночестве, посреди бескрайнего космоса, сидя на старой мебели, держа в руках маленькую плюшевую игрушку, как последнее упоминание о том, что я когда-то жил... Помните, никогда не думайте слишком много... В каждом сне со мной случается что-то плохое... Моя мать работает ночью на очистных сооружениях... А своей наглой ухмылкой я обязан отцу...