Боль

Кроули никак не мог вспомнить, когда это произошло впервые. Когда же именно он сделал что-то подобное, пусть, возможно, и не совсем сознательно, но сделал. Специально. С умыслом. С наслаждением. Взять хотя бы вчерашнюю ночь. Ведь вроде бы все было, как всегда. Ну, не считая понятных вариаций на тему места, позиции и последовательности действий. Да, они не дошли до спальни и занялись этим прямо в коридоре, и, возможно, он слишком нетерпеливо стаскивал с Азирафаэля штаны, и слишком быстро вошел в него, и слишком грубо сжал мягкие плечи, вдавливая его в стенку. Но ведь ангел был не против. Хотя, кажется, и проскулил что-то невнятно-жалобное. Но больно уж он при этом был возбужден! Он стонал и выгибался в спине так, что даже от одних воспоминаний об этом по позвоночнику Кроули пробегала сладкая дрожь. Разве можно было подумать, что он сделал что-то не так? Да и потом, уже в кровати, Кроули ласкал его, пока тот не запросил пощады, иначе сам он вряд ли смог остановиться. Кроули задумчиво прикусил губу. А может это просто желание внести немного разнообразия и спонтанности? Вообще, да. Если бы не… Неделю назад, держа голову ангела, как-то слишком уж плавно двигающуюся между ног, Кроули почему-то сильно дернул того за волосы и сказал что-то грубое в таком тоне, чего даже от себя совсем не ожидал. Но Азирафаэль, как ни странно, не отпрянул в ожидаемой обиде, а послушался и стал двигаться быстрее, и Кроули в первый раз так быстро кончил прямо в жаркий рот. Кроули нахмурился. Разнообразие и спонтанность? Нет. Это уже выходило за рамки. Это было на уровень выше обычных пошлых разговорчиков, от которых так очаровательно заводился Азирафаэль, и почти машинального хватания за прелестные части его тела. Это было желание сделать что-то мерзкое, обидное, плохое. Кроули вздохнул. Он мучался и не мог понять, что происходит. Ведь месяц назад все было хорошо. Они практически жили вместе. Азирафаэль заботился о нем, а Кроули прикрывал их обоих и от своей, и от ангельской банды. А секс! Человеческих слов не хватит описать! Но, как только что понял демон, нарастающему желанию вести себя как полная скотина, это ничуть не мешало. Кроули даже начинал испытывать удовольствие, специально задерживаясь или пропадая надолго, чтобы, вернувшись, видеть, как рад ему Азирафаэль. Как он старается не задавать лишних вопросов, прячет глаза, уходит от острых тем, а иногда даже сдерживает слезы. Это было жестоко. Но это было так приятно. И с этим пора было разобраться. И убирая сегодня утром с ангела следы от укусов и синяки от своих пальцев, демон понимал, что разобраться стоит как можно скорее. ********** А Азирафаэль не просто вел себя, как будто ничего не происходит (или он и правда ничего не замечает?), так и стал еще мягче и заботливее. Такой упертый во всем, что касалось всяких хороших дел, ангел в постели был так ласков и послушен, что стоило этого ждать тысячи лет. Демон получил все сторицей. К тому же о той самой клятой добродетели ангел в эти моменты с ним благополучно забывал. Кроули не хватало всегда именно такого существа рядом. Кого-то, кем можно восхищаться, и кому можно доверять. Существа доброго и светлого, которое не оттолкнет и не обидит, которого не надо опасаться. А уж когда выяснилось, что почти единственный изъян этого отдельно взятого ангельского создания – это довольно размытые по небесным меркам понятия о благопристойности и целомудрии, тут демона было уже не остановить! А может быть, он ошибался? Может быть, его больше привлекало, что Азирафаэль слабее? Что он не будет делать зло в ответ? Что все простит? И когда однажды ангел в очередной раз пробубнил полвечера про свои добрые дела, демон опять сорвался. Когда они переместились в спальню, ему стало мало просто грубо трахать стоящего на четвереньках Азирафаэля. Кроули дернул руки ангела, заводя их ему на спину, не особенно заботясь, что тот упал лицом в подушку, задергался, чуть не задыхаясь в ней. Он дотянулся до спущенных брюк, выдернул ремень и сделав петлю, с силой стянул вывернутые запястья. Он знал, что ангелу больно. И он хотел, чтобы ему было больно. Азирафаэль тяжело дышал. Он пытался то уткнуться лбом в подушку, то прижимался к ней щекой. Его глаза не были прикрыты от удовольствия, нет, он сильно зажмурился и сжал рот. Он терпел. И это странным образом только сильнее завело Кроули. Он стянул ремень еще туже, намотав свободный конец на правую руку, а левой сильно надавив на спину ангела, почти лишая его возможности шевелиться без того, чтобы сделать себе еще больнее. А потом он начал не просто делать движения, полные больше звериной похоти, чем желания доставить удовольствие, хотя бы самому себе, но еще и тянуть на себя ремень, сильнее выворачивая Азирафаэлю руки. И кто знает, когда бы он смог остановиться, если бы не услышал, не понял, не почувствовал такие знакомые признаки, что ангелу это все…нравится! Все снова стало правильным, и приближающееся наслаждение затопило все сомнения и позывы извиняться. Кончив, он первые минуты жадно дышал, потом быстро ослабил ремень и повалился на кровать, таща ангела за собой и почти сразу заснул, прижимая его к своему еще дрожащему от оргазма телу. Но все же успел почувствовать, как ангел нежно гладит его по руке. *********** В этот раз он не стал ничего убирать с тела, оставил как есть. И покрасневшую щеку, и царапины на ягодицах, всё. И специально пялился утром как ангел, уже почти одетый, чтобы спуститься вниз и открыть магазин для покупателей, долго оценивающе смотрит на свои руки и старается оттянуть рукава рубашки пониже, чтобы скрыть красные следы от ремня. Кроули ждал. Вот сейчас, сейчас он это скажет. Скажет, что демон окончательно рехнулся, что его это все не устраивает, что… Но нет, опять никаких намеков или жалоб. Азирафаэль просто подошел к нему и как обычно, поцеловав в висок, радостно сообщил, что кофе сегодня, к счастью, не подгорел. Потом попросил, если Кроули вдруг снова придет в голову как-то особенно эффектно появиться в зале, не сильно усердствовать. И не пугать посетителей. Или хотя бы не представляться детям монстром из книжного шкафа. Еще раз мило улыбнувшись, ангел тихо прикрыл дверь, оставляя Кроули наедине с его собственным, далеко не книжным монстром. И не из шкафа. Монстр демона разрывал его сознание изнутри собственной головы. И Кроули никуда не пошел. Испытав облегчение, что не надо объясняться, он просто развалился в кровати, прислушиваясь как ангел внизу кому-то советует почитать чью-то биографию. А потом терпеливо объясняет, что нет, книга может быть интересной и без картинок и, к сожалению, варианта с более крупным шрифтом нет. И, нет, не завезут. А потом вот снова появились та девица со своим неуправляемым отпрыском, который так расстраивал ангела, чиркая в его драгоценных книжках огрызком карандаша. Его-то как раз Кроули и пытался отучить портить ангельские «святыни». Но если это кому-то не нравится, то, хорошо, он может прекратить свои дурацкие, но эффективные дьявольские шутки. Пусть ангел попробует по-хорошему. Взывает и призывает, ага! Кроули лежал и слушал. Слушал и думал. Что его так задело? Правильность ангела? Но почему сейчас? Почему стало злить то, что так привлекало раньше? Или никогда это его не привлекало настолько, чтобы забыть, что они, как там кто-то любил повторять, ангел и демон? Проведя день в мучительных раздумьях, он пропустил момент, когда внизу щёлкнул замок входной двери, отделяя их мир от мира людей. Азирафаэль поднялся наверх, удивляясь, что демон все еще дома, и что-то уже даже начал рассказывать про события этого дня, но Кроули не стал его слушать. Он потянул его в кровать, не дав даже снять этот дурацкий старомодный пиджак, и отсосал ему так, что обессиленный ангел так и заснул в одежде, не подозревая, что демон всю ночь внимательно рассматривал его лицо и пытался понять, почему он сейчас так поступил? Что это было? Благодарность, что ему позволяют быть мудаком? ************* Дальше стало хуже. Несколько недель спустя он сильно надавил Азирафаэлю на горло, не отводя взгляда от его лица, наблюдая как в ангеле борются испуг, боль и удивление. Кроули тогда пришел поздно. Уставший, злой, отвратительный самому себе. И уже до неприличия пьяный. Бар за углом стал его обязательным вечерним обрядом. Сидя за дальним столиком с почти пустой бутылкой, демон жалел, что не может напиться и пойти выяснить отношения, как явно планировало сделать большинство здешних посетителей, щедро заливающих свои проблемы всеми жидкостями без разбора. Потому что отношения демону пришлось бы выяснять с самим собой, а у него это всегда получалось довольно хреново. И, ввалившись в книжный магазин, он уже был готов признаться в этом Азирафаэлю, попробовать что-то объяснить, но взволнованный ангел начал говорить первый, выдавая путанную словесную смесь переживаний и ворчания. Кроули не хотелось слушать, ему нечего было сказать в ответ. Он тупо повалил ангела на пол и не обращая внимания на все протесты и сопение, путаясь в отталкивающих его руках и одежде, сумел раздеть его достаточно, чтобы ангел понял неотвратимость его намерений. Азирафаэль не сдавался, и демон схватил его одной рукой за шею. Это сработало. Ангел обмяк, и Кроули сумел свободной рукой согнуть его ноги в коленях, резко входя в послушное тело. Увлекшись, он не сразу услышал, скорее догадался, что губы ангела издают не возбужденный стон, а скорее болезненный хрип. - Кроули, мне больно. Очень больно. Перестань. Пожалуйста. Кроули остановился. - А так? – шепотом уточнил он, старая сжимать не так сильно. Азирафаэль откашлялся и так же тихо ответил: - Так нормально, да, и… Кроули не дал ему договорить. - Раз нормально, то заткнись, – порычал он, наращивая и углубляя темп и сразу забываясь в ритме ударов своих бедер о мягкие ягодицы. Проснулся Кроули на маленьком дурацком диване, укрытый пледом. Рядом на столике дымилась чашка кофе. *********** Но всему приходит свое время. В этот раз все вышло немного иначе. Они оба уже были близко. Азирафаэль, лежащий на правом боку и стиснутый в крепких объятьях, уже явно терялся чей оргазм волнует его больше. А Кроули, прижавшись к его спине, двигался уже так быстро, что думать об этом тоже не особенно получалось. Кроули нравилась эта поза, обычно он потом так и засыпал, уткнувшись носом в теплую шею ангела. Но сейчас… Под повлажневшими завитками он увидел приличный синяк, который остался с той ночи, которую он так и не смог забыть. Воспоминания о его действиях, о реакции на них ангела захлестнули с новой силой. И не сдержавшись, Кроули сильно укусил Азирафаэля в еще болезненное место. Тот тихо ойкнул, но прижался еще сильнее. И тогда демон продолжил. Он выпустил свои острые когти и надавил на тонкую кожу. Ангел дернулся, чувствуя, как сильные пальцы впились в его грудь. И в эту минуту Кроули показалось, что он снова переборщил. Он замедлил темп и уже хотел спросить, стоит ли ему прекратить, но… почувствовал, как ангел положил ладонь на его руку и крепко сжал пальцы, еще сильнее вдавливая ранящие когти в свое тело. У Кроули закружилась голова от всплеска знакомого острого возбуждения, и он кончил почти сразу, просто надеясь, что ангел тоже успел получить удовольствие. Не в силах отодвинуться от Азирафаэля, Кроули все же немного расслабил объятия. Он привычно уткнулся лицом в теплую шею, вдохнул запах кожи. Но засыпать сразу не хотелось. Хотелось проявить немного нежности, как, например, той, что он чувствовал сейчас от легких касаний ангела. Он заправил за розовое ухо непослушный белокурый локон, и хотел было погладить мягкое плечо, на котором уже начали проявляться следы его новых укусов, но замер, увидев свою руку вблизи. Рука была в крови. *********** - Кроули, нам надо поговорить, – первое, что он услышал утром. «Ну вот оно, началось. Вопросы, на которые нет ответов. Вопросы, после которых он скажет, что я отвратителен, что он больше не желает меня видеть, чтобы я убирался…» - Кроули, я что-то опять сделал не так? «Опять? – мелькнуло в голове у Кроули. - Постойте, о чем он?» - Я знаю, я слишком обижался на тебя. То есть, сначала я сильно огорчался, что ты стал приходить домой поздно или даже не появляться целыми днями. И я каждый раз обещал себе, что сейчас ты придешь и я скажу все, что думаю, и потребую объяснений, но ты приходил, и я… сразу все забывал. Но я чувствовал себя таким виноватым за эти мысли, за то, что вообще хотел устроить такой вульгарный, такой… человеческий скандал… Кроули в изумлении смотрел на ангела. - Это тут вообще не причем! – воскликнул он. - Какие мысли, какие скандалы? Да… Почему ты вообще молчал? Ты скоро у меня будешь похож на сплошной синяк! - Я боялся, что надоел тебе. И когда ты становился… таким… меня это даже успокаивало. Почему-то становилось легче. А синяки, они что, они пройдут. Ангел все говорил и говорил. А Кроули уже не слышал. В его голове уже метались новые вопросы, сталкиваясь с тысячами предыдущих, так и не решеных. «Почему он такой невыносимо хороший и правильный? И почему он еще со мной? Он меня, и правда, любит? Почему он все еще меня…?» И тут Кроули осенило. Все его желание причинить ангелу боль сводилось к банальному желанию убедиться, что ангел его… любит! Любит такого злого, грязного и порочного по своей природе демона, недостойного никого настолько хорошего! Того, кто будет его не терпеть, нет, того, кто искренне привяжется к нему душой, да и телом, уж чего скрывать. И каждый раз, когда ангел не отталкивал его даже в эти минуты, когда все происходило грубо и жестко, он чувствовал то самое пьянящее облегчение от явного подтверждения того, что его продолжают хотеть и… любить. И тут же захотелось, чтобы Азирафаэль продолжал и продолжал говорить, не оставляя никаких даже самых ничтожных, но сомнений. Но сразу же появилось желание, чтобы ангел наконец-то замолчал и не сказал чего-то лишнего, что могло бы разрушить эту блестящую логическую конструкцию в голове демона. - И вот еще что, - он все же продолжал говорить! - Мне это даже… ну… понравилось. Все мысли и желания Кроули дружно дернули стоп-кран. Он приподнялся на подушке и внимательно посмотрел на ангела. - Что? Что ТЕБЕ в этом может нравиться? Азирафаэль смущенно улыбнулся и, внезапно заинтересовавшись складкой на одеяле, тихо произнес: - Ну… могу признаться, что мне нравится, как ты сосредоточен на мне. «Не то, не то!» - Мне нравится, что ты так сильно хочешь меня и так возбуждён. «Не то! Скажи, что я хочу услышать!» - И мне нравится, как потом ты заботлив и ласков. «Нет, опять мимо, я могу быть таким и просто так! Не обязательно прощать мне все ради этого!» - И мне кажется, что я… начинаю получать от боли удовольствие. От той боли, что даешь мне ты. Мне даже кажется, что стоило самому попросить тебя, чтобы ты как можно реже сдерживался. «Вот оно!» Мысль, что в Азирафаэле есть не только настоящая любовь, но еще и добрая порция неприличных желаний, разом разогнала все тучи из вопросов и сомнений. Но стоило перепроверить. -Ты понимаешь, что этим ты только подталкиваешь меня продолжать искать ту грань, за которую я не смогу заходить? И время от времени я буду проверять, нельзя ли ее еще немного подвинуть? Тебе не страшно? Ангел оставил наконец-то в покое чертово одеяло и заглянул в глаза демону, стараясь показать, что осознает, под чем подписывается. - С тобой – нет. Только давай пока без удушения и плеток! Я знаю, я читал! - Ты больной ублюдок, Азирафаэль. Ты знаешь это? - Ну, зато нас таких двое. Повезло! – и он снова очаровательно улыбнулся.