Пересекая границы дозволенного

— Смотри, что у меня есть. Чуя по-хозяйски сел на край стола и положил перед Дазаем свёрток. Синие глаза самодовольно сверкнули, ожидая реакции Осаму. — Ну и что это? — Рубашка Оды Сакуноске. Не переживай, он сам отдал ее мне. Добровольно. — Зачем мне его рубашка? — Нам. Я же знаю, как ты мечтаешь с ним трахнуться. — Вот это у тебя фантазия, Чуя, — оскалился Осаму, отталкивая свёрток. — Головой случайно не ударялся? Чуя хмыкнул и перебрался на центр стола, сев прямо перед Дазаем. Каблуки туфель уперлись в подлокотники кресла, отрезая путь к бегству. — Хоть раз в жизни имей смелость признаться. Я ничего ему не скажу. — Ещё чего. Дазай схватил Чую за колено и попытался столкнуть ногу с кресла. Накахара зажимал его с двух сторон так, что даже не встать было. Но Чуя был полон решимости и совершенно не поддавался. Вместо этого он наклонился ближе, едва не касаясь лбом головы Осаму, и прошептал: — Не упускай свой шанс. — Да какой шанс-то? — недовольно скрестил руки на груди Дазай. — Что мне с этой рубашки? Без лишних слов Чуя потянулся к портупее. Привычными движениями пальцы справлялись с застежками, а ремни соскальзывали по телу на стол. Дазай молча наблюдал, как Чуя неторопливо пропускает портупею между пальцев, избавляясь от неё. «Все только начинается» — говорили голубые глаза, встречаясь с карими. Не прерываясь, Чуя перешел на рубашку. Расстегнул пару верхних пуговиц, потом взялся за ткань на спине и стянул рубашку через голову. Ещё через секунду она улетела на пол. — Бесплатный стриптиз? — хмыкнул Дазай. — Прекрасно, но давай ближе к делу. Чуя пробежался кончиками пальцев по чокеру, находя застежку. С лёгким звоном ремешок поддался, и Накахара бросил его на стол. Дазай нетерпеливо смотрел на него, уже понимая, к чему он ведёт, но не желая этого признавать. Чуя неспешно надорвал упаковку, вытащил оттуда рубашку, которая явно была ему велика, и накинул ее на себя. Знакомый запах сразу окутал Дазая. Сначала он думал, что Чуя просто смеётся над ним, но теперь все сомнения развеялись. Точно рубашка Оды, такая знакомая, в тонкую полоску, а главное, пахнущая точно как Сакуноске. Дазая так повело, что он невольно подался вперёд и уткнулся носом Чуе в грудь, стремясь вдохнуть больше. Ещё больше. Теперь Чуя пах абсолютно как Ода, и с закрытыми глазами Осаму бы сейчас не заметил разницы. Накахара коснулся его волос, мягко перебирая пряди. Дазай тихо простонал, зарываясь лицом в ткань, и голос Чуи упал, став более низким и хриплым. — Теперь ты, надеюсь, понял? Осаму запустил руки под рубашку, впиваясь пальцами в мягкую кожу. Нет, так просто его не обмануть. Если бы у них с Сакуноске вдруг все получилось, то не Одасаку был бы в его руках, а Дазай в его. Ода был бы ведущим как более опытный. Осаму бы наслаждался прикосновениями, а не дарил бы их сам. Но Сакуноске никогда не разделит с ним постель, потому что он не такой, и там вообще очень много «но». — Ты — не он, — прошептал Дазай, отодвигая полу рубашки и касаясь губами кожи. Не он, не Ода, но черт возьми, желание было настолько сильным, что ноги дрожали и голова шла кругом. Чуя недовольно цыкнул. — Бери, что дают. Шумно вдохнув, Осаму впился зубами, оставляя следы. Больше, ему нужно больше. Влажный язык прошёлся по груди, задевая соски. От Чуи совсем немного пахло гелем для душа, и Дазай был благодарен, что он отказался сегодня от парфюма. Иначе было бы не то. Осаму то и дело касался рубашки, которая нагрелась от тепла Чуи. Та самая, что Ода носил постоянно. Сколько ночей Дазай мечтал снять ее — не сосчитать. Он даже не может понять, чем именно она пахнет. Быть может это одеколон или химчистка или просто его уникальный запах, такой близкий и родной. Сводящий с ума. — Ммм... ах. Тело Чуи Осаму знал хорошо, и все же сейчас оно будто открывалось с новой стороны. — Хочешь назвать меня его именем? Накахара разговорчивый до ужаса. Он знает, что у Дазая дрожь идёт по телу, когда голос Чуи срывается от стонов. Или когда он недоговаривает, тяжело дыша и хватая губами воздух. — Ода... — еле слышно прошептал Дазай. Не хочется обижать Чую, пусть даже он сам это предложил. И не хочется ещё больше выдавать ему свою сокровенную тайну о том, насколько сильно Дазай прикипел к Одасаку. Чуя сильнее выгнулся навстречу его рту, и Осаму вдруг понял, что это нравится не только ему. Накахара тоже получает от этого извращенное удовольствие, а ведь они ещё даже не разделись. Дазай расстегнул брюки Накахары и спустил их вниз. Чуя приподнялся на руках, помогая. На гладкой поверхности стола остались многочисленные отпечатки пальцев. Накахара скоро уйдёт, но Дазай будет помнить об этом ещё несколько дней. Сжимая в руке край рубашки, Осаму коснулся губами члена. Сначала пробуя, смачивая слюной, Дазай начал неторопливо двигаться, будто у них в запасе было все время мира. Чуя же шумно дышал, закусив собственное запястье, чтобы заглушить стоны. Вниз и снова вверх. Дазай заглатывает с привычной легкостью, чувствуя лёгкий привкус — тоже знакомый. Уникальный. Принадлежащий Чуе. На самом деле Дазай любит Чую, искренне любит. И Одасаку тоже. В общем, все очень сложно. Пережав основание члена, Осаму ласкал головку кончиком языка. Наверное, очень приятно, потому что Накахара задрожал и сжал ладони в кулаки. — Не тяни, — пробормотал он. — Тогда поворачивайся. Чуя грациозно соскользнул с края стола и повернулся спиной. Со шлепком ударил руками по столу и выгнулся, ожидая, когда Дазай начнёт действовать. Осаму вытащил из ящика стола смазку и щедро выдавил на ладонь. Неловко расстегнув брюки свободной рукой, Дазай смазал член и приготовился входить. Если все делать аккуратно, дополнительная растяжка не понадобится. Это не первый раз и даже не десятый, они оба далеко не девственники. Чуя умеет расслабляться, а Дазай двигается осторожно, постепенно проникая внутрь. Пока он не вошёл до конца, Осаму прислушивается к звукам и движениям Чуи. За Накахарой не заржавеет, если что-то не так — скажет сразу. Но не хочется сделать ему больно. Когда Чуя бросил на него горящий взгляд через плечо, Осаму понял, что можно. Он постепенно начал двигаться быстрее и быстрее, размашисто вбиваясь внутрь. Чуя развел ноги шире, при этом сильнее опираясь на стол, и Дазаю почти не пришлось наклоняться. Он трахал Накахару, сминая в руках рубашку и, как ни странно, она пахла все так же сильно. Осаму прикрыл глаза и задышал медленнее, чтобы не кончить раньше времени, потому что внизу живота все сводило от желания. Он не знал, почему его влечёт к Одасаку. Но безумное нерациональное чувство горело внутри. Осаму шептал одними губами его имя, не в силах сдерживаться. Если очень постараться, то можно представить, что это вовсе не Чуя глухо рычит, наслаждаясь резкими движениями. Им удалось кончить одновременно, потому что Дазай, чувствуя приближение оргазма у Чуи, отпустил себя и позволил нарастающему удовольствию взять верх. Накахара сжался и протяжно застонал, разрешив себе на мгновение дать слабину. Такой открытый, тёплый, родной. Осаму уткнулся носом в дрожащую спину Чуи, все ещё сокрытую под рубашкой, и, вдыхая запах Оды, прошептал слова благодарности.