Пари

День не задался с самого утра, Алиссандр проснулся, мучаясь отвратительным похмельем и осознанием ничтожности своего тела. Кофе, доставленный как обычно прямо в квартиру, тонкая сигарета и таблетка вернули ему немного бодрости, но не радости. Лисс давно не испытывал этого чувства, с детства наверное. Ни успех, ни лавры не приносили ему счастья, только вскрывали болезненные ощущения, что раздражало. Он прекрасно знал, как называют его за глаза и конкуренты, и сотрудники, но не принимал близко к сердцу. На Олимпе славы всегда одиноко и холодно. Он был готов к этому с самого рождения. Машина затормозила слишком резко, и он громко выругался, заставляя водителя вжать голову в плечи. — Мигель, ты перепутал педали? — Нет, сэр, впереди пробка, кажется, ремонт начался. Алиссандр опустил тонированное стекло и выглянул, чтобы удостовериться, что день будет дерьмовым. Прямо перед Домом мод Алиссандра Дейли, расположенном в одном из высотных зданий города, разворотили дорогу и перекрыли движение. Злость закипела с утроенной силой и он вышел под противно моросящий дождь. Идти было несколько шагов, но дизайнерские (его собственные, естественно) ботинки тут же испачкались и промокли. Стиснув зубы, Лисс дошёл до первого попавшегося в поле его зрения индивидуума в рабочей одежде и зло ткнул в него пальцем, привлекая внимание. — Эй, любезный, что вы здесь устроили? Я не давал разрешения вести напротив моего здания раскопки. Эй, да-да, вы, я с вами разговариваю! Лисс пощёлкал пальцами перед носом рабочего, глядящего на него с недоумением, перерастающим в неприязнь. — Все вопросы к бригадиру, я здесь не для того, чтобы болтать. Мужик обжёг Лисса взглядом и взялся за бур, как назло давящий своим звуком на раскалывающуюся голову как бетонная плита, на которую положили десяток вибраторов. Подобное пренебрежение к собственной персоне пусть и от красивого, но всё-таки мужлана Алиссандр не собирался терпеть. Именно поэтому он обошёл рабочего по кругу, наплевав на глину, которая окончательно уничтожила лоск и шик ботинок, достал тонкую сигарету, привычным жестом вставил её в длинный мундштук и закурил. Рабочий сделал вид, что не замечает его, и приналёг на бур, словно знал о мучениях Лисса и хотел уничтожить его. Алиссандр, в свою очередь, гневно курил, топтал грязь и не знал, что предпринять. Будь он не с похмелья, то, конечно, придумал бы и хлёсткие слова, и парочку ядовитых угроз, но сейчас ему отчаянно хотелось, чтобы всё это прекратилось. — Как тебя зовут? — рявкнул он, морщась от боли. — А тебе-то какое дело? Я же сказал, все вопросы к бригадиру. — Чёрт с тобой, сейчас будет тебе и бригадир, и начальник департамента, и мэр заодно. И без имени управу найду. И выбросив недокуренную сигарету, Лисс поскакал по доскам, перекинутым через канаву, в свой офис. Прямо на входе пришлось скинуть обувь, чтобы не пачкать ковры и не чувствовать себя свиньёй в своём же доме. Именно поэтому притихшие сотрудники наблюдали, как их вечно раздражённый и недовольный начальник шествует до своего кабинета босиком. — Эндрю, кофе, аспирин и новые ботинки. Живо, у тебя три минуты. И если я заболею, уволю. Помощник испарился, оставив его около лифта. Полы были прохладными и Алиссандр закипал снова, ибо не любил испытывать дискомфорт. Ну, именно такой, а не иной, которого не испытывал слишком давно. К моменту возвращения Эндрю, несущего в одной руке ботинки из старой, к слову, коллекции, а в другой — кофе и блистер обезболивающих, Лисс успел позвонить в департамент и наорать на секретаря, а после на начальника отдела ремонтно-строительных работ, допустившего такое безобразие у него под окнами. В итоге Алиссандра заверили, что бригадир и тот противный рабочий, буривший ему мозг, придут к нему в кабинет и извинятся. А вот ремонт коммуникаций и дороги никто остановить не смог, и это убивало. — Эндрю, когда придут грязные мужланы, заставь их раздеться, прежде чем идти ко мне, и почему ты до сих пор не принёс одеяло? Я замёрз и всё-таки заболею, если немедленно не согреюсь! Привыкший к закидонам и капризам начальства Эндрю подошёл к одному из шкафов и достал плед. У Алиссандра не нашлось едкого замечания, поэтому он просто плюхнулся на диван и позволил себя укутать. Таблетка не помогала, как и кофе, поэтому руки сами потянулись к блокноту и карандашу. Творчество всегда позволяло расслабиться, забыть о несовершенстве этого мира и просто уйти от проблем. Поэтому Лисс начал рисовать. Первые штрихи вызвали глухое раздражение и боль, но он, стиснув зубы, продолжил и через несколько минут на него смотрели равнодушные глаза рабочего. Он почеркал их, разорвал лист и откинул в сторону. Следующий рисунок вышел веселее: теперь мужлан смотрел на него с недоумением, а вместо форменного комбеза на нём красовался костюм с кружевом и кокетливым ремнём через плечо. Фыркнув и пририсовав рабочему усы, Лисс уничтожил и этот рисунок. Мысль не шла, до старта нового сезона оставалось всего полгода, а идей для коллекции не было, будто в голове образовался вакуум. Из размышлений Лисса вывел стук в дверь. — Ну что там ещё? Уволю! — К вам господа из ремонтной службы, — пафосно сообщил Эндрю, впуская двух мужчин в рабочей одежде, но босых. — Они наотрез отказались переодеваться, но сняли обувь. Алиссандр внутри ликовал, видя хотя бы пятидесятипроцентную покорность. Хотя мужлан продолжал снисходительно смотреть на него и, казалось, ни капельки не раскаивался. — Добрый день, мистер Дейли, меня зовут Роберт Стоун, а это мой подчинённый Стивен Янг. Мы пришли уладить возникшее утром недоразумение. — Вы уже починили дорогу? — перебил он говорящего, хотя смотрел на того, которого назвали Янгом. — Ещё нет, мистер Дейли. Работы рассчитаны на семь дней и мы идём согласно графику. — То есть вы будете разводить грязь, хамить и нарушать нормы шума ещё шесть дней? И кстати, мистер Стоун, я хочу, чтобы ваш подчинённый передо мной извинился. Тогда я, так и быть, не стану подавать на вас в суд. Многого не требую, пусть скажет: "Простите меня, мистер Дейли", встав передо мной на колени. — Ты в своём уме, парень? — удивлённо посмотрел на него до этого равнодушный рабочий. — Ботинки снять ладно, тут чисто, я грязный, без вопросов. Но извиняться и на колени перед тобой вставать — это перебор. Если у тебя проблемы с личной жизнью, то они только твои. Алиссандр злился, но это понимал только Эндрю, который благополучно скрылся в приёмной, слишком хорошо зная нрав своего работодателя. Чашка с кофе полетела первой, но от гнева Лисс промазал и попал в дверь за спиной хама, что посмел так с ним разговаривать, да ещё и увернулся от снаряда. Следом за чашкой полетел блокнот, как назло раскрывшийся на последнем рисунке, изображавшем всё того же рабочего, но на этот раз в модифицированном рабочем комбинезоне, выгодно подчёркивающем фигуру. Бросив на рисунок короткий взгляд, Стивен вскинул брови. — Советую снять кого-то, кто хотя бы за деньги встанет перед тобой на колени. — Пошёл вон! — закричал Алиссандр, не выдержав такого оскорбления, и, вскочив с дивана, начал швыряться всем подряд. В уходящих визитёров летели предметы мелкой канцелярии и красивые изящные статуэтки, сопровождаемые отборным матом. Их уже и след простыл, а Алиссандр всё никак не мог успокоиться. Даже головная боль отступила на какое-то время, но стоило сбавить обороты, как она свалила его с ног, и Лисс застонал. В кабинет тут же вернулся секретарь со стаканом воды, в котором шипела большая таблетка аспирина. Позволить помощнику видеть себя в таком состоянии Лисс не мог. Выхватив стакан, он жестом велел Эндрю убираться и, дождавшись, когда он покинет кабинет, залпом выпил лекарство. Легче не стало, злость не хотела успокаиваться, а в голове уже зрел план мести. День был испорчен окончательно и бесповоротно, поэтому Алиссандр немного привёл себя в порядок, но ехать домой не собирался. Как и везде, дома было скучно, а звать приятелей чревато новым похмельем. Поэтому Лисс переоделся и засел за кульман, на котором уже был закреплен большой лист ватмана. Усилием воли выгнал из головы всё лишнее и взялся за карандаш. Идея пришла неожиданно, и он попытался поймать её за хвост. Очнулся Лисс уже к ночи, когда несколько листов были сплошь изрисованы эскизами новой коллекции. В ней не было рюш, кружева и сложных форм, скорее броская и голая простота с лицом проклятого рабочего, которого Лисс заставит встать перед собой на колени. Из принципа.

***

На следующий день Лисс предусмотрительно не пил, надел костюм для верховой езды, к которому прилагались удобные, а главное, не боящиеся грязи сапоги, и велел седлать ему коня. Конюх был, мягко говоря, в недоумении, когда Алиссандр выехал за пределы загородного поместья, в которое специально приехал ночью. В городе его снимали все кому ни лень, даже из проезжающих мимо машин, но он давно привык к вниманию, как и горожане к его выходкам. К зданию модного дома он прискакал галопом, специально ведя коня по грязным лужам поближе к рабочим. Удалось заляпать не только Стива, но и парочку его коллег, однако эффект того стоил. Бросив бур, Стив успел перехватить коня у входа в здание модного дома и, взяв под уздцы, заставил остановиться. — Эй ты, псих, совсем с ума сошёл? Нам весь день работать, ты не только меня, но и парней с ног до головы окатил. — А вы разве не всегда такими ходите? — изобразил удивление Алиссандр и удовлетворился свирепым выражением красивого лица. — Могу предложить ванную комнату рядом с моим кабинетом. Лисс легко и грациозно соскочил с коня, воспользовавшись при этом растерявшимся вмиг Стивом, который ему ещё и помог слезть. — Приходи, спинку потру. — И не дожидаясь ответа, пошёл к крутящимся стеклянным дверям. Стив мрачно усмехнулся, решив не отказываться от щедрого предложения, но сделать по-своему. Когда в дверях кабинета нарисовались четверо рабочих, а Эндрю, бледнея, выдавил, что они настаивают, что их пригласили, Лисс поначалу потерял дар речи, но, вспомнив, что в эту игру можно и нужно играть вдвоём, радушно раскинул руки и пригласил всех войти. — У меня тут, конечно, не банный комплекс и даже не душевая в фитнесе, но вы же все мальчики, всё друг у друга видели. — И поманил ошарашенных мужиков в святую святых. В его личной душевой было всё весьма стильно и эротично. Лисс сам разрабатывал дизайн и не стеснялся удовлетворять полёт фантазии. Кран и душевую лейку в форме членов он тоже придумал и заказал сам. — Может, ну его на хуй? Педик какой-то. Один из мужиков попятился и спешно ретировался. Пока не разбежались остальные, решивший идти до конца Стив открыл краны на полную и, настроив воду, скинул одежду. — Ты пока выстирай что испачкал, чего зря стоять? А то в грязное после душа неохота одеваться, на солнцепёке быстро высохнет. Алиссандр не слышал. Он залип на шикарное тело, которое оказалось под грудой совершенно бесформенной и уродующей такую красоту одеждой. Стив отвернулся, выставив на обозрение упругие ягодицы, которые отчаянно захотелось помять, покусать, припасть к ним губами. Пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить с себя этот морок и собраться. Но тут по литым мышцам потекла вода и Алиссандр понял, что ещё немного, и у него встанет. Выскочив из душевой, он столкнулся с помощником, который в недоумении рассматривал грязные вещи в руках начальства. Лисс и сам не понял, в какой момент подобрал эту мерзость, но тут же пришёл в себя и бросил их помощнику. — Выстирать, высушить и отдать этому. Я занят. — И он спрятался за кульман, где красовалась вчерашняя работа. Только сделав набросок, Лисс понял, что рисует не одежду, а обнажённое мужское тело, прочно засевшее в голове. Думать о причинах помешательства не хотелось, и объяснив себе происходящее скукой, он продолжил начатое, ожидая, когда Стив выйдет из душевой. Хотелось хотя бы закончить быстрый скетч, чтобы огорошить рабочего откровенностью. На размеры достоинства Лисс не поскупился, хотя успел увидеть член лишь в вялом состоянии и мельком. Ничего, пусть будет, любому мужчине польстит преувеличение. — Ты точно извращенец, парень, — резюмировал спокойный голос над ухом, и Алиссандр сломал грифель прямо на головке члена, которую заканчивал рисовать. — Спасибо, что польстил моему дружку, но он на мужиков всё равно не встаёт, обломись. Лисс в ответ на это только издал неприличный звук и улыбнулся. — Спорим, что на меня встанет? — В смысле? — оторопел Стив, стоящий в одном полотенце на бёдрах. — Э нет, я тебя к своему младшему и на пушечный выстрел не подпущу. — Расслабься, мне даже не придётся тебя трогать, чтобы ты завёлся. Через неделю будешь дрочить на мой светлый образ и сожалеть, что у тебя «не встаёт» на мужиков. — И он обозначил кавычки в воздухе, не отпуская улыбку с губ. — На что спорим? — ухмыльнулся работяга. — Если выиграю, ты принесёшь мне извинения, как я и просил, — голый и на коленях. Если же выиграешь ты, то… — он задумался. — Чего ты хочешь? Деньги? — Я буду скромнее. Если выиграю, то ты навсегда исчезнешь из моей жизни. — Пфф, кажется, ты продешевил, но по рукам. — И он протянул ладонь для заключения пари. Стив обхватил пальцы Лисса и крепко пожал руку, но тут же отдёрнул, когда наглый извращенец погладил его ладонь. — Эй, я не кусаюсь, а вот твои приятели уже косятся на тебя. Для чего ты позвал их на вечеринку? Вдвоём мы провели бы время гораздо лучше — я могу языком вишнёвый черенок завязать. — Вот и завяжи, а заодно отвянь от меня, у тебя поди трахарей целый штат. — Фи, как грубо. И не ревнуй, сладкий, на эту неделю я только твой. — Алиссандр встал со стула и потянулся. — Вряд ли твои вещи уже постирали и высушили, поэтому предлагаю заказать еду и познакомиться поближе. — Мне ещё работать сегодня, — попытался избежать приглашения на обед Стив, но понял, что здорово сглупил, отдав одежду. — А, чёрт с тобой. Если уволят, то хоть на сытый желудок. — Эндрю! — привычно гаркнул Алиссандр. — Обед из «Bouley» на две персоны. — Ты всегда орёшь на подчинённых? Они тебя поди ненавидят. — Они меня боятся, и это прекрасно. Лисс отложил карандаш и провёл пальцем по груди Стива, мечтательно закатывая глаза. — Так и представляю тебя не в этой уродливой робе, а в красивой одежде. Кстати, твои друзья на обед не приглашены, пусть идут. Мужики, уже одетые и топчущиеся в дверях, сочувственно покачали головой, а один из них, перед тем как выйти, подбодрил друга: — Я скажу бригадиру, что тебя взяли в заложники. Держись, Стив, не позволяй радужным войскам до тебя добраться. Алиссандр на это только рассмеялся и послал вслед воздушный поцелуй. — Может, тебе плед дать, а то простынешь ещё. — Я закалённый, но чтобы не вызывать у тебя слюноотделение, от пледа не откажусь. Лисс не стал звать Эндрю, самолично достал предложенное и наблюдал, как Стив спокойно набрасывает его на плечи и усаживается на диван. — Ты учти, кстати, мне из-за тебя и твоих фокусов теперь штраф платить, так что лучше бы моя одежда высохла быстрее. Надеюсь, ты заказываешь еду не из вьетнамского ресторана, где подают собак? — Я похож на извращенца? — Одно лицо. Что ты вообще ко мне прицепился? — Я к тебе? Это ты разворотил улицу перед моим офисом. Стивен тяжело вздохнул. Богачи раздражали его именно из-за таких вот заскоков и непонятных претензий на всё в этой жизни. Почему-то им казалось, что мир крутится вокруг них, а ведь это совсем не так. Этот наглец тоже претендует на что-то, даже не понимая, как всё устроено и чему подчиняется. — Слушай, ты производишь впечатление образованного человека, — Стив пропустил гневный фырк мимо ушей, — но не понимаешь элементарного. Это не я разрыл дорогу перед твоим офисом, это сделала моя бригада по заказу города. Идёт ремонт дорожного полотна и коммуникаций. Я простой рабочий. — Если ты считаешь, что это поможет тебе выиграть пари, то ошибаешься, — заносчиво сказал Алиссандр и одёрнул полы редингота. — Как мне может помочь выиграть констатация факта? Хотя таким как ты, богатым и повидавшим жизнь, должно быть неинтересно цеплять работягу. Пристал как репей к робе, будто тебя никто до меня не посылал. Стив замолчал и, уловив выражение лица извращенца, понял — он попал в точку. — Если любишь грубость, сними себе того, кто выпорет и обзовёт тебя за деньги. — Это я уже проходил, — скучающим тоном заметил Алиссандр, усаживаясь в кресло за огромным письменным столом. — Разнёс в пух и прах то убогое заведение, доминанты доморощенные. Их диалог перебило сообщение из службы доставки, и это был, естественно, не вьетнамский ресторан, а французский и весьма элитный. В других Алиссандр и не бывал. Только сервис и парочка звёзд Мишлена могли гарантировать ему качество потребляемой пищи. Стив не стал хамить Алиссандру и оставил при себе мнение, что тот нарывается для того, чтобы нарушить принципы безопасного съёма партнёра и получить по холёной роже всерьёз. Было в этом богаче что-то странное, заставляющее видеть в нём не просто избалованную фифу, скорее психа, способного на всё для достижения сомнительной цели. — Надеюсь, там не лягушачьи лапки с пюре из тараканов? — Прости, не знал, что именно ты любишь, поэтому тут просто суп, жаркое, салат и десерт. Всё, конечно, приготовлено с изыском, но без лягушек. Садись и ешь, я узнаю насчёт твоей одежды. Эндрю в приемной не оказалось и Алиссандр постучал ухоженным ноготком по столешнице, пытаясь прогнать из головы срамные картинки. Нет у этого мужлана никаких шансов перед ним устоять, но и получить его в свою постель тоже. Каким бы красавцем он ни был, а обломится так, что всю жизнь сожалеть будет. История со стиркой одежды затягивалась и, наплевав на собственные принципы, Лисс пошёл искать помощника. Тот обнаружился в хозяйственном блоке, где, помимо прочего, была самая настоящая прачечная и химчистка. Это требовалось, чтобы держать руку на пульсе перед показом очередной коллекции, ну и потому, что Алиссандр терпеть не мог доверять свои вещи посторонним людям. Когда они вместе вернулись в кабинет с ещё немного сырой, но вполне приличного вида одеждой, Стивен успел умять и суп, и жаркое, оба притом, насладиться вином и приступить к десерту. — Неужто сам стирал, ягодка? — удивился Стив такой долгой отлучке. — Вот ещё. Доедай, одевайся и проваливай. Завтра начнём, а сейчас у меня голова болит. — Ну вот, ещё не поженились, а уже голова болит, — Стив фыркнул, но, заметив, что извращенец правда морщится, будто от сильной боли, примолк. Что такое мигрень, он знал от сестры, поэтому решил продемонстрировать благодарность за обед. — Ты бы к врачу хорошему сходил, чтоб шею посмотрел, а то сидишь над своими листами и весь напрягаешься, часто в этом причина мигреней. — Ты ещё и врач на полставки? — съязвил Лисс, внутренне содрогаясь от одной только мысли, что нужно сходить к врачу. Он с детства их терпеть не мог, потому что родители постоянно таскали его по больницам. В силу обстоятельств Лисс оказался поздним ребёнком, над которым тряслись и с которого сдували пылинки. А потом по больницам пришлось ходить ему с родителями, которых уже нет на этом свете. Но всё это абсолютно точно не нужно знать работяге Стиву. Поэтому пусть проваливает, пока цел. — Я просто нормальный человек, которому от тебя ничего не нужно. Если захочешь — дам номер хорошего врача, но учти: у него золотые руки и сердце, обидишь его, и я за себя не отвечаю. Увидев, что Алиссандр скривил губы и явно приготовился произнести очередную пакость, Стив быстро закончил одеваться и пошёл на выход. Вряд ли с этим демоном в человеческом обличье можно разговаривать нормально, не стоит и пытаться.