Сборник моих омаков по чужим и своим работам

— Я ведь послушная дочь? Я послушаюсь любого твоего решения. — С уверенным, даже несмотря на легкую дрожь, голосом произнесла Анко. В ее глазах читалась абсолютная уверенность и вера во все, что ей сейчас скажет ее отец. Сам же Аксель был в смятении. Он нукенин Аксель Райнхард по прозвищу Безликий. По крайней мере, таковым его считает большинство жителей как Конохи, так и всего мира шиноби. Хотя справедливости ради стоит отметить, что основания считать его таковым действительно были. Пусть это и была череда случайностей и нелепых совпадений. Однако сейчас ему предстояло сделать выбор, возможно самый важный выбор во всей его жизни в этом новом мире. А возможно и за обе его жизни. Эта маленькая девочка действительно стала для него дочерью, которая ворвалась в его жизнь словно тайфун. И чем больше он проводил времени вместе с ней, тем отчетливее понимал, что уже не сможет прожить без нее. Он был готов отстраниться от нее для ее собственного блага — Да. Но он бы никогда ее не бросил и не забыл. Особенно учитывая все то, что начнется через каких-то десять лет. Аксель был сильным, возможно даже сейчас он был одним из сильнейших шиноби мира, и он смог бы пережить все то, что грядет. Но это он, а не она. И пусть на его стороне канон, но он уже изменил его и история медленно но верно сворачивает со своего пути. Однако уже тогда, когда он впервые встретил и посмотрел в испуганные глаза детей, что стали его учениками, он принял для себя решение. Канон он менять намеренно не будет, но если того потребует обстоятельства, то не будет колебаться. И именно сейчас он стоит на одном из таких перепутьях своей, и не только своей, судьбы. Анко была пусть и не главным, но далеко не последним персонажем. Если он сейчас заберет ее, то возможно будущее изменится и придет вечное цукуеми. А возможно не изменится, а только слегка отклонится. Вопрос был лишь в том, что делать ему? Он не сможет ее оставить тут одну, она этого просто не переживет. Это означает, что у него нет выбора, кроме как быть рядом с ней. По крайней мере, до тех пор, пока та не сможет смело встать на ноги и смотреть в лицо опасности мира шиноби. Весь вопрос состоял в том, как поступить? Выбора было всего два: Бегство и раскрытие. Если он сбежит вместе с ней, то серьезно изменит ход истории и судьбу самой девочки. Анко станет для всех нукенином. Предателем. Преступником. Мишенью. Райнхард не сомневался, что сможет защитить ее от любой угрозы, но ее жизнь все равно будет слишком тяжелой. К тому же, он должен будет самолично обучить ее всему, что сам знает, что тоже проблематично. Если еще местные техники он сможет купить за хорошие деньги в свитках, то вот возможности обучить ее своим он не имел. Аксель уже пробовал перевести свои магические скилы в местную систему техник, но получилось относительно. И если со стандартными и простыми техниками стихий все просто, то особые уже были доступны лишь гениям и обладателям улучшенного генома. Если же он останется, то непременно подвергнет ее опасности. А это означало, что нужно лишить Коноху смысла охотится на него. Это означало, что он откроется для селения скрытого в листве и станет ее шиноби. В идеале конечно. Так Аксель сможет не только помогать Анко и оставить ее как шиноби Конохи, но и присматривать за канонными персонажами. Возможно что-то изменить в лучшую сторону. Хотя если учесть, что он спас Кушину с будущим четвертым хокаге, Наваки и не позволил Цунаде покинуть деревню, то вряд ли история уже пойдет по нужному пути. Однако времени на раздумья у Райнхарда было все меньше и меньше. А в глаза Анко все больше и больше наливались отчаяньем и надеждой. Она словно стояла на краю обрыва, и любое неосторожное слово могло столкнуть ее в пучины безумия. Аксель не мог выдержать этого выражения лица, выражения лица того, кто колеблется на грани между надеждой и отчаяньем. Наконец собрав всю свою волю в кулак он полным решительности взглядом посмотрел на дочь, тогда как ее сердце на мгновение казалось устремилось к центру земли. — Хорошо, Анко. Ты моя дочь, и я тебя не оставлю. Теперь, мы всегда будем вместе. — После этих слов девочка бросилась со слезами на глазах в объятия человека, который значил для нее больше, чем весь остальной мир. И даже не смотря на холодную броню, она чувствовала, какой пожар разгорался в его сердце, когда он обнимал ее в ответ. — Однако для этого нужно кое-что решить. Останься здесь. Обещаю, это последний раз, больше я тебя не оставлю. — Да, отец! — Весело и вытирая слезы проговорила девочка с лучизарной улыбкой. Он не врал. Она это чувствовала, он не врал. И теперь она Ми… Нет, она больше не Митараши. Теперь она Райнхард. Она в своем сердце уже отбросила прошлое и устремилась в счастливое будущее, где у нее есть отец. Она глубоко поклонилась, выражая высшую степень уважения к отцу. — Я буду ожидать, когда вы вернетесь. — Хорошо, я скоро вернусь. — После этих слов Аксель медленно провалился в собственную тень, намеренный решить свой вопрос с Конохой раз и навсегда. Спустя недолгое время поисков он наконец нашел того, кого искал. Молодой беловолосый парень, который смог заставить его сражаться серьезно, прямо сейчас в самом непотребном виде подглядывал в женскую баню. От подобного зрелища его рука непроизвольно встретилась с маской. Однако вся наигранная неумелость, которую изображал Джрайя во время своего «Сбора материалов для будущих книг», как только на его плече появилась миниатюрная жаба. Он мгновенно исчез и появился уже на крыше здания, на котором и наблюдал за излюбленным занятием санина Аксель. Он был напряжен и готов в любую секунду кинуться в бой, пусть это и великолепно скрывал. Жабий отшельник не знал, зачем с ним искал встречи Безликий. Пусть он и верил, что он хороший человек, но он шиноби, а у него много врагов. Это могло значить, что сегодня мог быть его последний день в этом мире. Извращенный санин прекрасно понимал, что не сможет одолеть его, даже если выложится на полную и еще малость сверху. Да и не собирался он становиться настолько серьезным. По крайней мере, он надеялся что Аксель, «По старой дружбе», согласится сразиться с ним за пределами деревни. Там, где никто не пострадает. Все же сражение таких личностей может стереть с лица земли половину деревни. — Привет, Джирая. — Хриплым из-за маски голосом проговорил Безликий, хотя даже так санин чувствовал, что говорит это дружелюбно. Это даже заставило его вздохнуть с облегчением. Все же он искренне надеялся, что Аксель выжил, пусть об этом и не станет кричать повсюду. Он изменил его подругу и товарища Цунаде Сенжу, которая теперь стала больше походить на своего деда. Да и Орочимару был прав, когда говорил про то, что будучи нукенином он сделал для нее больше, чем кто-либо другой в деревне. — Привет, Аксель-кун. — Смог все же искренне улыбнуться санин и расслабиться. Хотя было видно, что он заставил себя это сделать. — Я смотрю ты решил оправдать прозвище «Извращенный отшельник»? — С легким смешком проговорил тот. Но это не была насмешка, скорее добрая шутка старого друга. — Смотри, до добра это не доведет. — Ну… Хе-хе — Не придумал тот ничего лучше, чем улыбнуться и почесать затылок. Однако быстро вернул себе несвойственную серьезность и заговорил. — Я рад, что ты жив, Аксель. Правда рад. Но ответь, зачем ты вернулся в Коноху? — Помнится перед битвой ты говорил, что Коноха может стать мне новым домом? — От этих простых слов сердце Джирайи пропустило удар, и он невольно взглотнул и покивал в предвкушении его дальнейших слов. — По определенным причинам я желаю стать шиноби деревни скрытой в листве. — Это из-за… — Настороженно спросил тот, но почувствовав жажду крови мгновенно замолчал. — Да. К добру это, или к худу, но таково мое решение и я пойду до конца. — Посмотрев на нукенина серьезным взглядом и буквально кожей прочувствовав его решимость, Джирайя тяжело вздохнул. — Я поговорю с сенсеем и постараюсь его убедить. Уверен, Орочимару и Цунаде тоже поддержат меня. Но ты сам понимаешь… — Понимаю и поэтому пойду с тобой не скрываясь. Пусть и раньше, чем следовало бы, но пора сбросить маску. — После этих слов Аксель снял свою маску и последовал за другом, который согласился помочь, в сторону башни хокаге. Теперь он точно может назвать этого извращенца и жабофила другом.