На последней станции сойду

Дождь. Холодные, звонко ударяющиеся об землю капли. Натянутые на голову капюшоны, раскрытые разноцветные зонты сливаются в единое полотно, если смотреть сверху. Даже ливень не может остановить бешенный ритм города. Кажется, он наоборот только усилил беготню, ведь каждая маленькая частичка этого серого мокрого мира теперь пытается поскорее найти свою сухую норку. Одно из самых популярный мест спасения - метро. Здесь сейчас так много недовольных и торопливых лиц, что чувствуешь себя маринованной селедкой в банке - также тесно и склизко. А время даже не час пик. Наконец протиснувшись в вагон, он смог вздохнуть полной грудью. Настроение было на нуле: голодный, замёрзший, любимая шляпа промокла, заряда на телефоне оставалось всего три процента - ни музыку послушать, ни почитать, ни даже просто соцсети проверить. Парень провёл рукой по противно прилипшим к шее волосам, распуская свой огненный, но в данный момент потухший хвост. В первых вагонах слишком шумно, поэтому можно попытать удачу в последних. И правда, до сюда мало кто дошёл. Трое человек: дедушка, опирающийся на трость, подросток не понять какого пола из-за натянутого капюшона чёрной толстовки, сидящий с ярко-зелёными наушниками и девочка лет так десяти с тонкими косичками, в которые вплетены красные ленты, и большим ранцем на соседнем месте. Чуя падает на сидение и устало выдыхает. Последний раз встряхивает головой и закрывает глаза. Ехать ему аж полтора часа до конечной, так что можно и поспать после тяжелого дня. Он в последнее время так устаёт, что нет сил и желания даже ванну набрать. Парень быстро ходит в душ и рушится на кровать спать, часто забывая и о еде. Накахара по этой причине ощутимо похудел, отчего ушла не только жировая масса, которой и так было в недостатке, но и слегка мышечная. Только на тренировки времени нет, как и на нормальное питание: Крысы проникли почти в каждую щель города, поэтому им - крысоловам приходится работать в пять раз больше. Сегодня редкое исключение, когда мафиози отпустили домой пораньше, видя, как тот чуть ли не падает от усталости. Хотя, почему чуть ли? Парня немного тошнит. Но не от голода, а от внутренней опустошенности. Когда столько всего наваливается за раз, очень тяжело быть одному. А Накахара сейчас совершенно один и возвращается в пустую квартиру, где его уже давно никто не ждёт. «И когда все это закончится?! Надеюсь, не дойдёт до войны...» - Чуя закусывает губу и кладёт подсохшую шляпу на лицо, чтобы свет от потолочных ламп не мешал спать.

***

- Простите! Прошу пропустить! Ой, девушка, не изволите пройтись со мной на тот свет? - в лицо недовольно фыркают, на что парень лишь пожимает плечами. Дазай сталкивается с пассажирами, протискиваясь вперёд. Они с Ацуши зашли в метро, чтобы добраться до Агентства хоть немного сухими. Младшего коллегу где-то задавила толпа, но искать его сейчас - пропащее дело. Он не маленький, знает на какой станции выйти. А вот шатен уже задыхается в этой давке, да и к тому же поврежденная в миссии нога (удивительно, что не в очередной попытке суицида) болит и требует снизить нагрузку, а, чтобы это сделать, нужно найти свободное место для своей пятой точки. Осаму сквозь терни к звёздам доползает до последнего вагончика, уже чуть ли не плача от боли. Ацуши его так и не догнал. Детектив, только открыв дверь, сразу же цепляется за желтый шест и сползает на сидение. Тяжело дышит, склоняясь к ноге и растирая ее в попытках хоть как-то снизить дискомфорт. Мало помогает. Через пять-десять минут он поднимается и проходится глазами по удивительно пустому помещению. Видимо, всем лень расталкивать других и идти до хвоста поезда, но Осаму же лучше. Здесь всего четверо: смотрящая в окно младшеклассница; ученица средней школы, очень похожая на мальчика. Единственное, что выдавало в ней прекрасный пол, это женские часы на руке. Ещё здесь сидел старичок, который читал маленький сборник стихов, и юноша... - Неужели... Дазай аж привстал от неожиданности, но тут же осел обратно, шикая от неприятных покалываний внизу. Четыре года... Целых четыре года он не видел эту дурацкую шляпу, которую узнаёт из тысячи. Парень не сразу признал напарника: в совершенно другой одежде, исхудавший, с отросшими волосами и такой тихий. И все же это точно была та самая шляпа и тот самый Чуя, коего шатен знал как облупленного. Но почему он здесь? Хотелось позвать, подойти, обнять... Но Дазай продолжал сидеть. Он не имеет на это права после всего, что сделал. После того, как предал Мафию, нет, как предал Накахару, уйдя и не оставив ни единой зацепки. За четыре года Осаму ни разу не связался с Чуей, хотя он уверен, что рыжик искал его. Он просто боялся, что его найдут. После смерти Одасаку ему хотелось немного побыть одному и переосмыслить жизнь, но что-то это время затянулось. Дазай, честно, хотел вновь встретить Накахару - того яркого, ослепительного, словно адское пламя, человека, в которого он тайно или не очень влюбился. Только вот с каждым прошедшим днём становилось все страшнее написать или позвонить, ведь многое могло поменяться и неизвестно, переросла ли легкая привязанность, что они оба испытывали в восемнадцать, в холодную ненависть за предательство. Поэтому сейчас парень отдергивает руку и старается не смотреть на бывшего напарника. Остановка, вторая, третья... На пятой шатен сдаётся. Чуя за это время ни разу даже не пошевелился. «Насколько же ты устал, что не чувствуешь, как на тебя смотрят? Куда делось твоё прекрасное чутьё, Чуя? Так ведь и помереть от незамеченной атаки можно», - Дазай встаёт и медленно направляется к рыжику. - Он уже сорок минут спит. - за спиной раздаётся хриплый голос старичка. - Устал, бедняга. - Как думаете, он не проспал свою остановку? - Неа. - оторвалась от созерцания грязных стен туннеля девочка. - Этот дядя едет до конечной. Я часто выхожу вместе с ним. - Она улыбнулась. Внимание сильно привлекали ее красивые зелёные глаза и длинные ресницы. - Понятно. - Вы знаете его? - снова спросил пожилой мужчина, отложив свой светлый потрёпанный сборник на колени. - Можно сказать и так. Работали раньше вместе. Осаму сел рядом с Накахарой. На следующей станции старик вышел, кивнув своим спутникам на прощание головой. Малышка с косичками пододвинулась ближе к детективу. Дазай улыбнулся ей, а она в ответ. - Как этого дядю зовут? - шепотом спросила школьница. - Чуя. Меня Осаму Дазай. А тебя? - Аико. Аико Нацухико. - девочка пригладила складку юбки. - Чуя-сан хороший, он всегда давал мне конфетки, когда мы ехали вместе и спрашивал как дела в школе. Мои родители очень заняты на работе, поэтому мне приходиться возвращаться домой одной. А долго ехать так скучно! - Вот как. Значит он составлял тебе компанию? - Ага. - гордо кивнула Аико. - Только в последнее время Чуя-сан редко едет со мной, а если мы и попадаем вместе в один вагон, то он только даёт мне конфету и засыпает. Сегодня даже не поздоровался - сразу уснул. - она печально опустила голову вниз. - Дазай-сан, как думаете, я надоела Чуе-сану? Он больше не хочет со мной говорить? - Это неправда. - Осаму погладил Аико по голове. - Дядя Чуя просто очень сильно устаёт на работе. - девочка приободрилась. - Мне выходить через пятнадцать минут где-то и до этого я послушаю тебя вместо Чуи. Только нужно, чтобы ты сохранила в секрете то, что я сейчас сделаю! - он назидательно поднял палец вверх. - Аико умеет держать секреты! - Тише! - Дазай улыбнулся, прислоняя указательный палец к губам. Нацухико прикрыла рот ладошкой. Шатен привстал, склоняясь над Накахарой, что спал как убитый и ничегошеньки не слышал или только делал вид, что не слышит. Нет, все-таки точно спит. Секундное промедление. Аико непонимающе смотрела, как Осаму завис, с опаской и неуверенностью смотря на рыжика. «Была или не была! Может, у меня больше не будет шанса это сделать!» - забинтованный наклоняется ниже и целует сквозь ткань шляпы. На большее у него уж точно нет прав, пусть даже хочется невыносимо. В своих чувствах он совершенно уверен, в отличии от Чуиных. Дазай любит. Любит до мурашек по коже, до жжения в местах их прикосновений. В восемнадцать он не умел показывать любовь, а потому, чтобы просто быть рядом, парень злобно подшучивал, нарывался на драки, провоцировал... Все, лишь бы Чуя смотрел только на него. - Вы любите Чую-сана? - Аико хитро прищурилась. - Ты умная девочка, Аико. Только помнишь, что это секрет? - Угу. Я никому не скажу! А вы взамен расскажите, почему весь в бинтах? - Нацухико достала из рюкзака коробочку с порезанным на дольки яблоком. - Будете? - Думается мне, Аико-чан, - парень откусил от сочного кусочка, краем глаза глянув на спящего рядом. Сок брызнул Осаму на брюки. - сойду-ка я на конечной.

***

Спустя два месяца самое страшное опасение Мафии, Агентства, да и всех, кто знал о проникшей в город угрозе, подтвердилось. Это случилось, как по всем законам жанра, в день, который совершенно ничем не выделялся. Утро, солнце, тепло, будничная суматоха: кто опаздывал на работу, кто не спешил на учебу, кто просто ехал по своим делам.

Грянул взрыв.

В семь часов двенадцать минут по местному времени на нескольких станциях метро одновременно подорвались турникеты. Грохот от всех этих атак распространился и поглотил в себя весь город. Спасатели сходили с ума, ведь с каждой минутой число погибших становилось все больше, а раненных не успевали отвозить в больницу. Город превратился в сплошной поток сирен и хаоса. Станция возле Агентства тоже попала в список. Люстра слегка закачалась, в кружке с кофе, стоящем на столе Йосано, появилась и также быстро исчезла волна. Услышав звуки спасательной сирены, Куникида отдал приказ бежать на помощь, ведь мысль о том, что это проделки Крыс и на этом этапе они могут сегодня не остановиться, не оставляла ни малейшего сомнения. Дазай забежал внутрь самым первым, забыв и про противогаз, и про умоляющие крики не идти туда от Накаджимы. Шатену было все равно. По его подсчетам здесь сейчас должны были проезжать Аико и Чуя, хотя он очень надеялся, что это не так. Парень бежал вперёд, не обращая внимания на слезящиеся глаза, жуткое жжение в горле и кучу трупов, через которую он перепрыгивал. Он вглядывался в дымящуюся темноту, но не видел даже силуэта Нацухико или Накахары. Осаму слышал множество голосов: просящих, стонущих, кричащих, но ни один из них не походил на голос малышки либо рыжика. За эти два месяца детектив не редко разъезжал в разные места по работе, а потому часто пересекался со школьницей, что хранила его маленький секрет. Чую он сам больше не встречал, но знал от Аико, что Накахара теперь едет вместе с ней утром, а возвращается домой намного позже. Девочка умная, веселая, любит котиков, красные яблоки, сладости и ей очень недостаёт внимания от родителей. Он привык к ней. Привык слушать про ее дела, сам рассказывать, кушать предложенные ею фрукты и давать в замен сладости... Поэтому Осаму продолжает проползать вперёд, в последний вагон, где он всем возможным и невозможным богам молится, чтобы их там не было. Ни Аико, ни Чуи действительно нет. Зато лежит на полу тот самый старичок с тросточкой. На его виске уже почернела кровь, а грудь еле вздымается. - Вы как?! - Дазай приподнял старика. Тот закашлялся и выплюнул сгусток крови. - Как видишь. - он слабо и хрипло усмехнулся. - Помоги ей... - старик кивает куда-то в сторону. Осаму подхватывает его на руки и осматривается. Около двери, соединяющей вагоны, лежит с неестественно вывернутой рукой и шеей та самая девочка с часами. - Она мертва. - холодно бросает Дазай. Ему столько раз в жизни доводилось видеть трупы со сломанными шеями (многим он самолично их ломал), что этот факт не оставлял сомнения. - Кха-кха... - Осаму утыкается носом в собственное плечо. - Черт, надо убираться отсюда! Он уже понял, что никого здесь не найдёт. Видимо, сегодня что-то в планах этих двоих поменялось, но внутренний страх все равно сковывал сердце. «Нужно узнать у старика, может, он что-то о них знает?» - проносится в голове, стоит им наконец выбраться из метро. - Дазай-сан!!! - Ацуши-кун, приведи сюда Йосано! Быстро! - Накаджима летит со всех ног к Осаму (он места себе все это время не находил!), но резко останавливается, услышав приказ, и разворачивается, ища глазами Акико. Шатен знает, что это эгоистично так поступать, но больше сдерживаться сил нет. Он перехватывает раненного поудобнее и тем самым приводит того на время в чувства. - Сейчас подойдёт врач. А пока, умоляю, скажите: Вы не знаете, где могут быть маленькая девочка и рыжий парень, что всегда с вами едут? - Аико-чан сегодня поехала с родителями пораньше. На один рейс, кажется... Большего я не знаю. - Спасибо. - Дазай пытается улыбнуться. - Йосано-сан! Женщина приказывает Ацуши забрать пациента и отнести к остальным. Она бегает от одного пострадавшего к другому, но выглядит абсолютно спокойной, контролирующей каждую мелочь сложившейся ситуации. Осаму с минуту смотрит за ее отточенными действиями, а после достаёт телефон, набирая заученный ещё давно номер. На другом конце слышатся лишь гудки. Долгие, медленные. Детектив чувствует, как все тело мелко начинает дрожать: «Твою ж... Чуя, прошу, ответь!» Первый вызов проходит в пустоту. Второй же спустя пять невыносимых связующих сигналов все-таки достигает аппарата собеседника. - Чуя! - Осаму не сдерживается и кричит прямо в телефон. - Дазай-сан? - удивленный голос на том конце принадлежал Акутагаве. - Накахара-сан сейчас в спасательном патруле на станции, сказал, что там находится важный человек, которого он самолично должен... Осаму сбрасывает вызов. Ему не нужны подробности - время ценнее. Он срывается с места, чуть не сшибая с ног стоящего на пути Куникиду. Доппо хотел было выругаться на шатена, высказать ему все, но, увидев полностью серьезное, даже с толикой волнения лицо коллеги, решил отступить.

***

Вокруг много чёрных машин и повыскакивающих из них мафиози. Здесь также как и у Агенства стоят машины скорой, ковыляют и повсюду лежат раненные, только здесь нету Йосано с ее моментальным лечением, а потому воздух уже успел пропахнуть кровью, страхом и болью. Ситуация тут гораздо плачевнее. Хочется отвернуться, чтобы не видеть этих искореженных тел. Нет, Осаму не страшно, просто противно. Он сам жаждет смерти, но красивой, не такой, как здесь. Дазай хватает за шкирку первого попавшегося мафиози. Совсем юный, с трясущимися руками и ужасом в глазах, видимом даже через солнцезащитные очки. - Твой начальник, Накахара, сейчас где? - шатен говорит ровно, не повышая тон, но со стальными нотками в голосе. - Внутри. Он ушел уже пятнадцать минут назад и пока не возвращался... - мафиози нервно сглатывает, ощущая каждой клеточкой тела всепрожигающий карий взгляд, и очень радуется, когда шатен отпускает его, а сам стремительно удаляется к входу в метрополитен. Снова застилающий глаза дым, адски жгущий горло. Такое чувство, что на этой станции заложили взрывчатки в два или три раза больше, чем около офиса детективов, потому как следы взрывной волны видны гораздо дальше от турникета. Парень перепрыгивает через бетонные обвалы, оказываясь сразу же около предпоследнего вагона. Он плохо видит, что находится дальше пяти шагов от него, но зато прекрасно слышит плач Аико и отборный мат в перемешку с проклятиями, который звучит охрипшим голосом рыжика. «Живые!» - единственное, что проносится в голове. - Крысы, твари, сдохните уже в своей канализации!!! Чуя сползает спиной по двери вагона на землю. Его лицо, огненные пряди, руки, одежда - все перепачкано в саже и пыли. В целом, непробиваемом окне видно Аико, стучащую маленькими ладошками по стеклу. Дазай, сначала опешивший от того, почему Накахара просто не выломает дверь способностью, вскоре понимает, что к чему. Наклон. Вагон накренило сильно в сторону и, если его хоть немного сдвинуть, то он под своей тяжестью упадёт. У Чуи просто не осталось сил, чтобы одновременно выдержать состав, рушащийся потолок и сорвать дверь. - Я сломаю ее вручную. - Дазай подходит ближе. Мафиози заходится в кашле - он слишком давно находится в дыму под землей - и неверяще смотрит на подошедшего. - Дазай? Что ты здесь... - Неважно. Потом разглагольствовать будем. - он помогает Чуе встать. - Сейчас ты будешь держать вагон, а я выломаю дверь и вытащу Аико. Накахара кивнул, и все засияло алым. Дазай попытался дернуть ручку на себя, но не вышло. Заклинило. Благо, под ногами нашёлся тонкий обломок рельс, который и послужил ломом. Перед тем, как зайти внутрь, Осаму глянул мельком за спину на рыжика. Парень стоял, придерживая одну руку другой. По виску стекали капли пота. - Шевели ластами, скумбрия! - прошипел он, заметив промедление детектива. Стоило только шатену переступить порог, как к нему тут же подбежала заплаканная Нацухико. Девочка запрыгнула на руки Осаму, обнимая того за шею. - Мама! Мама и папа были в соседнем вагоне! Дазай глянул на соединительную дверь - она оказалась открыта, а точнее оторвана на половину. Парень, перехватив покрепче Аику, протиснул голову в образовавшееся отверстие, и хорошо, что девочка этого не видела... Груды мертвых тел с разбитыми головами, сломанными от ударов позвоночниками - все в кровавом месиве. Если родители Нацухико были там, то они определенно не выжили. - Сволочь, слишком долго! - рыкнул Чуя, и красный свет пропал. Парень пошатнулся, но Дазай позволил удержаться за своё плечо. - Прости... - все, что смог выдавить из себя Осаму, выходя из поезда. Неизвестно, к кому оно было обращено - обессиленному Накахаре или же Аико, заходящейся в истерике у него на руках.

***

Воздух! Пусть и не самый свежий, но все же расправившиеся легкие радовались и этому. Все трое глубоко вдыхали спасительный кислород и выдыхали душащую гарь. Первым, кто сразу же подбежал к ним, был Рюноске. Исполнитель хотел было забрать девочку из рук бывшего учителя, только Аико крепко схватилась за рубашку Дазая, не позволяя себя оторвать. Осаму на это лишь устало вздохнул, прося Акутагаву помочь Чуе, который присел на колено, дабы перевести дух, но Накахара отмахнулся от протянутой руки подчиненного, мол, справится и сам. - Аико-чан, ты как? - тихо интересуется шатен, но девочка молчит. Они сидят в лазарете Мафии, можно сказать, VIP-персоны, ведь остальные пострадавшие ютились на улице в машинах скорой. Было несколько причин, почему Дазай и Чуя по немому согласию решили переместиться сюда: тихо, Аико не будет видеть всей этой жути, можно спокойно обработать раны и им всем прилечь на более менее удобные кушетки. - Скажи, а почему твои родители были не в одном с тобой вагоне? - Идиот! - шипит на него Накахара, толкая в бок и злобно сверкая глазами. - Нет, все нормально, я отвечу. - Нацухико не поднимает взгляд от своих поцарапанных ладошек. - Мы сначала ехали в предпоследнем, но потом решили перейти, где более свободно. Мама забыла сумочку на сидении, а папа пошёл за ней и... - Не надо. - Чуя видел, как из изумрудно-зелёных глаз начинают вновь течь слёзы. Парень пересел на кровать к девочке и обнял ее, прижимая к себе. Он сам не знал, что такое потерять родителей - их у него просто никогда не было. Но зато прекрасно понимал, каково это - терять любимых. Чувствовать себя одиноким настолько, что хотелось выть и на стену лезть, царапая ногтями обои, срывая их к чертям собачим. У Аико больше никого нет. Родственников в городе не осталось, а те, кои проживают в Токио, к себе не возьмут, ведь у самих трое. Накахара теперь знает о малышке все - источники Мафии работают быстро и безотказно. - Я не хочу остаться одна... Я не хочу, чтобы меня забрали в детский дом... Почему? Почему мама и папа умерли?.. - Нацухико тихо всхлипывала, утыкаясь носом в грудь рыжего, сминая его рубашку, но не плакала. Слез уже просто не осталось... Дазай сидел на кровати напротив и смотрел. Молча смотрел, как Чуя гладит Аико по спине, шепчет, что все будет хорошо, она не останется одна, и он о ней позаботится. Заберёт к себе, снова даст дом и тепло. И Накахара не врал, он действительно готов стать опекуном Аико, ведь тогда его пустые одинокие стены квартиры перестанут такими быть. Пусть работа мафиози связана с огромными рисками, пусть в городе бушуют Крысы, парень готов к трудностям. - Нет! - Осаму вскакивает. - Я не позволю тебе в одиночку взять опеку над ней. - С дуба рухнул, придурок?! - рыжик крепче прижимает к себе ребёнка. - Ты не можешь мне запрещать! - Могу! Ты за собой то уследить не можешь, вон, посмотри на себя - тебе самому опекун нужен. - Заткнись! Не тебе, предатель, учить меня жить! - голубые глаза стали похожи на небо перед грозой. - Ты свалил, сволочь! Оставил меня одного, хоть представляешь, что я чувствовал?! Поэтому я ни за что не брошу Аико... Мафиози притих. Он опустил глаза вниз, на девочку, которая от усталости уснула, даже не смотря на поднявшийся шум. Парень переложил ее на кушетку, укрывая. «Надо раздобыть ей новую одежду на время», - Чуя улыбнулся. Он сам не заметил, когда успел полюбить это солнечное дитя. Правда, переведя взгляд от Нацухико к Осаму, настроение моментально ухудшилось. Дазай, словно побитый и пристыженный пёс, беззвучно стоял, опустив карий взор в пол. Накахара недовольно фыркнул, схватил шатена за шиворот и вытащил в коридор. - Я... Чуя!.. - Ближе к делу, идиот. - мафиози недовольно скрестил руки на груди и оперся спиной на стенку. - Я слишком долго ждал, чтобы слушать пустые извинения и глупые оправдания. Пропустим их. Лучше объяснись за недавнюю выходку. - О чем ты? - Ой, не прикидывайся дураком! Я не спал. Тогда, месяц назад, в метро мне просто были интересны твои действия. Но я совершенно не ожидал поцелуя, пусть и через шляпу. Чуя никогда не признаётся ни себе, ни тем более Осаму, что в тот раз лишь благодаря шляпе он смог скрыть краснеющие щеки и протянутые навстречу губы. - Чуя, я люблю тебя. И всегда любил... - Дазай делает шаг в сторону - теперь он стоит прямо перед рыжиком на расстоянии шага. «Непозволительно близко...» - И когда я сказал, что не позволю тебе в одиночку воспитывать Аико, я не имел в виду твою слабость или безответственность! - Неужели? - Накахара наигранно-удивленно вскинул бровь. - А звучало из твоих уст совершенно иначе. Да и безответственность это скорее про тебя. - Ты дашь мне договорить или нет? - Чуя ухмыльнулся. - Я имел в виду, что тоже буду принимать участие в жизни Аико и в твоей тоже... Шаг. Всего один шаг отделяет их ненависть от любви, и он же отделяет их тела друг от друга. Но эта грань рушится в один момент, стоит Осаму приблизится и поцеловать. Провести по чувствительной коже шеи кончиками пальцев, подцепляя чокер, опуститься вниз по талии, пуская волну мурашек по позвоночнику. Как же давно они этого не ощущали и как же им этого не хватало! Именно поэтому парни так долго не отстранялись, не желая разрывать эти мимолетные сладостные секунды. - Ты позволишь мне снова вернуться в твою жизнь? - В нашу. - Чуя коротко целует в уголок губ. - Аико, мою и твою. Только одно условие: ты никуда не уйдёшь, не смотря ни на что. «Не уйду. Впредь я навеки во власти ваших глаз»