обещание

Забери меня когда мне так страшно. Скомкай меня! Спрячь к себе под рубашку. Мои губы тебе не скажут, Почему говорить так тяжко. Мои руки не смогут дать тебе, То, что горб на себе не вытянет. Из пучины дурной обители, Где ребёнка опять обидели.

      Тёмную комнату освещает телевизор, транслирующий какой-то рандомно выбранный фильм. Ни Влад, ни Аделина не вникают в суть происходящего на экране, поскольку заняты своими мыслями. Впрочем, они оба делают заинтересованный вид, чтобы их тревога не передалась друг другу. Больше всего на свете им обоим не хотелось говорить о будущем: они знали, что разговоры про скорое прощание ещё хуже, чем само прощание.       Девушка лежала на коленях парня, подобрав к груди колени. Парень перебирал пряди её волос, иногда отводя взгляд от экрана на лицо девушки. Ему не нужно было разговаривать, по её глазам он понимал всё и от этого его сердце сжималось.       Возможно, многие не поверят в подобную ментальную связь между этими двумя, но девушка чувствовала напряжение и страх парня, хотя он никак этого не показывал. Она просто знала, что ему так же тяжело.       — Твой самолёт завтра утром? — разорвав тишину, спросил парень.       — Да, — тихо, сдавленно ответила девушка.       Он не знал, что ещё спросить. Все те три месяца, что они провели вместе, они беспрерывно контактировали, а сейчас в комнате висела настолько неприятная, неуклюжая тишина, что оба чувствовали себя не в своей тарелке.       — Не переживай, Влад, всё будет хорошо, — девушка села, чтобы её лицо было на уровне лица парня.       — Да, наверное.       Обещания. Он их ненавидел. Ещё с детства Терентюк усвоил правило: не давай обещание, если не уверен, сможешь ли сдержать его. На протяжении всего того времени, что он общался с Аделиной, он держал в голове это правило.       Парень знал, что девушке рано или поздно придётся вернуться обратно в Петербург, потому он не позволял себе перейти черту. Трудней расстаться с тем, кто знает о твоих чувствах. Может, парень понимал, что его тактика «держусь на расстоянии» немного обижала Королеву. Может, он даже был этому рад где-то в глубине души.       Впрочем, о какой дистанции может идти речь, когда она, уставшая, но по-прежнему красивая, всего мгновение назад лежала на его коленях, а теперь сидела так близко, что он в точности до крупицы мог разобрать цвет её глаз? Черт, нет никакой дистанции! Она исчезла в ту ночь, когда она лежала в его кровати, просто потому, что после тяжёлого дня она заснула в его доме. В ту ночь артист не спал. Он смотрел на то, как дергаются её ресницы, пока она спит, как она недовольно морщится от, наверное, неприятного сна. Он обнимал её, когда она, сама того не замечая, прижималась к нему, упираясь лбом в его горячую шею. Он гладил её волосы, когда те спадали на её умиротворенное лицо. В ту ночь дистанция исчезла раз и навсегда. Впрочем, утром Терентюк решил воссоздать её иллюзию, чтобы потом просто не было так больно. Черт, меньше всего на свете парень хотел, чтобы сердце Ады страдало, тем более из-за него.       — Я обещаю, что вернусь, — девушка улыбнулась.       Обещание.       Он знал, знал, что она его не сдержит.       — Не давай обещаний, пожалуйста.       Владислав знал, что это не те слова, что хочет услышать Королева. Девушка же знала, что парень не мог сказать ничего другого.       Она смотрела на его лицо, освещаемое экраном, и пыталась запомнить. Тёплые глаза, немного уставшие, но по-прежнему добрые. Растрепанные кудрявые волосы. Острые черты лица из-за плохого освещения. Губы, уголки которых всегда приподняты.       Знала ли она, что не сможет сдержать обещание? Да. Правда, она была из числа тех, кто не против признать своё мнение ошибочным, именно из-за этого ей было не так страшно перед завтрашним прощанием.       — Знаешь… Телефоны и интернет у нас никто не отобрал, — попыталась снять повисшее в воздухе напряжении девушка. — К тому же я не живу на глухом острове, куда только голубиная почта может дойти. Всё будет хорошо.       Влад смотрел на Аделину и пытался понять, верна ли его тактика? Пытался понять, что было бы, если с самого начала он позволил себе быть ближе к ней. Было бы всё иначе? Или и сейчас есть время всё исправить?       Может… к черту дистанцию?