After you

      «Что есть после тебя, Эрен?» — Подумала вдруг Микаса, опустившись на колени около надгробного камня, принадлежащего её самому любимому человек, тому, ради которого она была готова умереть, тому, кого уже больше нет.       Рыдания сами собой вырывались, а слезы, казалось бы, не прекращали идти с момента, как только её взгляд поймало это дерево, стоящее в отдаленной местности.       «Ты любил это место» — подумала с улыбкой Микаса, дотронувшись рукой до камня, на котором были начерчены инициалы её самого близкого человека.       Её сердце болезненно сжалось, понимая, что теперь всё, что она будет говорить или думать об Эрене будет подчёркнуто этим отвратительным и сжимающим сердце до крови словом «был». Теперь все будут говорить о нём в прошлой форме, словно он давно забытое воспоминание, которое временами будет всплывать в мыслях людей. Словно, та старая песня, которую люди время от времени напевают. Но тот факт, что его больше нет, то, что он там — под черной холодной землёй, прожигало болезненную дыру в сердце Микасы.       Микаса закрыла глаза, давая слезам вновь пролиться по её покрасневшим щекам, что она так много раз протирала шероховатой тканью шарфа. Шарф Микаса тонкими руками прикоснулась к ткани шарфа, слегка сжимая её между пальцами, пытаясь ощутить теплоту, что отходила от неё когда-то. Но теперь, казалось, она была холодной. Теперь всё для неё стало холодным, серым, бессмысленным. Тот рассвет, который она так любила, теперь превратился лишь в начало нового, такого же болезненного как и предыдущие, дня, что она так спешит проводить в ночь.       Лишь во сне Микасе не было больно, лишь там она отключалась от печали, что навсегда окрасила в её сердце в чёрный цвет. Только тогда, когда она закрывала глаза и уходила в царство Морфея она была счастлива, ведь только тогда она вновь могла видеть его. Эрен приходит в её сны, тем самым даря ей временное облегчение, недолгое забвение, которое она может ощутить в первые минуты пробуждения, пока её мозг ещё не вернулся к суровой реальности, что потеряла все краски из-за его ухода.       Микасе уже не хотелось разглядывать цветы и всю красоту природы, когда мир, наконец, стал свободным. Мир? Эрен был для неё целым миром. Микаса всё чаще приходила к размышлению о том, что предпочла бы продолжать жить в мире, где царствуют титаны и смерть дышит им прямо в затылки, чем в этом холодном одиноком мире, опустевшем без его присутствия. Микаса всего лишь хотела быть рядом с ним, чувствовать его взгляд, понимать, что «вот он здесь, рядом со мной» осознавать, что Эрен никуда не уйдет. Ей всего лишь хотелось жить с растущей в её сердце любовью, которую она каждый день отдавала бы Эрену, не прося ничего взамен. Но боги, если те существуют, были настолько жестоки к ней, что отняли у неё не только родителей, но теперь и его, её последнего родного человека.       Микаса вздохнула, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха, чувствуя, что из-за рыданий ей стало физически больно дышать.       «Не будет, никого больше не будет.» — пронеслось у неё в голове, как только она вспомнила утешающие слова её друзей про то, что Эрен хотел бы, чтобы она не была одинока после его смерти. Но это невозможно. Это было бы возможно для другой девушки, оплакивающей своего покойного парня, но для неё нет. Только не для Микасы, ведь она любила его слишком сильно, слишком долго, слишком самопожертвенно.       В эти минуты, когда она сидела здесь, где покоится Эрен, ей кажется, что боль, нарастающая в её душе, вот вот разорвет её покалеченное от потери сердце.       Микаса сглотнула ком в горле, давая очередной порции слёз пролиться по её щекам, вниз по подбородку, достигая крепко завязанного на её шее красного шарфа, каплями падая на него. Она поняла, что сейчас нужно успокоиться, ведь это последний раз, когда она приходит к нему на могилу… — Эрен, — позвала тихо Микаса, сев под дерево, убрав ноги под себя. Эрен… Каждый раз, когда она произносит это имя, её сердце болезненно сжимается, ощущая, как сотни и тысячи иголок мгновенно пронзают его. Сердце? Теперь это уже не сердце способное на любовь и чувства, оно превратилось в орган перекачивающий кровь, свободное от эмоций. Вся её сущность превратилась в нечто подобное бестелесному духу, только в её случае тело на месте, но почувствовать, что она сохранила свою душу с каждым разом всё труднее. — Скоро все будут приходить навестить тебя, — поговорила Микаса, смотря куда-то вперёд, не на деревья и кусты, а на что-то незримое и серое, что застилала её глаза. Все потеряло краски, теперь все вещи, люди, местность — лишь фасад, не имеющий смысла, сущности, окраски. Микаса вздохнула, чувствую, как бешеное сердцебиение медленно успокаивается, возвращаясь к нормальному. — Ты счастлив, не так ли? — спросила мягким голосом темноволосая, тонкими дрожащими пальцами дотрагиваясь до камня, что успело нагреть солнце. Её сердце пропустило болезненный удар, понимая, что Эрен даже и пожить не успел. Ему ведь было только девятнадцать, он не успел увидеть то, что так яро желал, не успел почувствовать любовь…её любовь.       Это место. Это прекрасное место, где теперь покоится Эрен, наполняло её сердце непонятной теплотой и заботой, ощущая что-то сродни его присутствию. Микаса отчаянно хотела верить в то, что Эрен здесь, что он видит её, слышит её каждый раз, когда она приходит навестить его. Она не может приходить сюда реже, ведь теперь здесь её дом, он — её дом.       Девушка грустно улыбнулась, смотря на надгробный камень, рядом с которым лежали аккуратно положенные ею полевые цветы.       Микаса прикрыла глаза, смотря куда-то вперёд себя, как в её памяти тут же всплыли воспоминания многолетней давности, когда они были ещё совсем детьми, когда он был жив…       Девушка почувствовала тоску, ту острую и непередаваемую, которую ощущаешь только тогда, когда больше всего на свете желаешь увидеть того, кого ты никогда больше не сможешь встретить. Он не уехал, не покинул её, не потерялся. Он умер. Он мёртв, его больше нет и никогда не будет, и это было именно тем, что Микаса так долго и упорно не могла принять за истину. Ей было больно это осознавать, не только то, что он мёртв, а то, что теперь мертва и она. Ведь теперь у неё нет того, ради которого она могла бы вновь полюбить рассветы, просыпаться по утрам, улыбаться, чувствуя, как теплота и любовь наполняют её сердце. Теперь, когда нет его, не будет и её. — Я… — начала Микаса, как вдруг замолчала, понимая, что то, что она сейчас собирается сказать не больше, чем пустые слова. — Я хочу снова тебя увидеть, — произнесла она тихо, чувствуя теперь уже холодные слёзы, застывшие на её щеках, ощущая болезненное покалывание в сердце, там, где было место только для него. Она прекрасно понимает, что увидеть его больше никогда не сможет, по крайней мере, не в этом мире. Она понимает и то, что без него её существование обречено на бессмысленное скитание по этому миру, без надежды, без успокоения и без способности что-либо вновь почувствовать. Она проживала эту боль вновь и вновь с тех самых пор, как убили её родителем. Она проходила сквозь смерти своих друзей, товарищей, тех, кто был ей близок. Но она не понимала, как трудно ей было бы, если бы она лишилась самого близкого человека. Она не понимала этого потому, что никогда не думала, что это случится. Микаса никогда не допускала и мысли, что лишится Эрена вот так. Конечно, она знала, что он умрёт, но надеялась провести с ним последние годы его жизни, как в той прекрасной иллюзии…       Веки Микасы опустились к небольшому металлическому предмету, что она держала у себя в руках всё это время. Поблескивая на солнце, у неё в ладонях было тонкое лезвие, которое она незаметно взяла с чьей-то полки этим утром перед тем, как отправиться сюда в одиночку. Она уже тогда понимала, что не вернётся домой, оставив после себя лишь прощальную записку, где она быстрым размашистым почерком написала о том, что хотела бы быть похороненной рядом с Эреном, а вместе с её телом оставить и этот красный шарф.       Микаса закрыла глаза, чувствуя, как её сердце наполняется двумя противоречивыми чувствами одновременно. Страх и предвкушение того, что она, наконец-то, встретится с ним после долгой разлуки. Это будет долгожданная встреча, которая будет стоить ей всей жизнь, долгой жизни, которую Эрен, наверняка, хотел бы для Микасы. Только вот он не понимал то, насколько ей было бы трудно без него. Он, наверное, не осознавал, что она дойдет до такой крайности, чтобы лишить себя жизни.       Микаса опустила веки, чувствую, как силы медленно покидают её тело, как и жизнь, что начала уходить через эти порезы на запястьях. Эрен не хотел бы, чтобы она так поступала, и Микаса это прекрасно знала. Эрен сделал всё это лишь для того, чтобы она и Армин смогли бы жить в безопасности, не боясь за свою жизнь, чтобы они не были вынуждены сражаться. Но теперь, когда у неё нет того, ради чего ей хочется жить, ради чего ей хочется сражаться, рискуя собой, зачем ей продолжать это мучение, эту, теперь уже бессмысленную, борьбу?       Её сердцебиение со временем становилось всё медленнее и медленнее, пока в её мыслях было лишь томящееся в сердце желание… Увидеть его вновь.       «После тебя нет ничего, Эрен.» - промелькнул в её мыслях ответ на вопрос, с которым она пришла сюда, как она почувствовала, что со временем всё медленно покинуло её; её мысли, силы, и в последнюю очередь дыхание.       Микаса внезапно открыла глаза, почувствовав, что находится в белом, освещенном помещении, чей свет давал о себе знать даже не смотря на её закрытые глаза. «Почему так светло?» — пронеслось в её мыслях, как она осознала, что и понятия не имеет о том, где находится.       Микаса опустила взгляд вниз, понимаю, что источником света было солнце, что так приятно грело кожу. Микаса огляделась, привыкая к свету, понимая, что находится на этом самом месте. Это было поле, где под деревом растут только что распустившиеся фиолетовые цветы, на которых она так любила смотреть.       Теплое солнце грело кожу, она ощущала теплоту отовсюду, и сама не понимая того, Микаса почувствовала отсутствие страха и боли, что так сильно мучало её сердце всё это время. — Микаса, — произнес голос, который, как она думала, больше никогда не услышит. Глаза девушки расширились, боясь, что если она обернется, всё это окажется иллюзией, придуманной её уставшим от страданий мозгом. Микаса отчаянно хотела верить в то, что увидит его образ, что это всё не иллюзия… — Эрен, — произнесла в слезах девушка, тут же оборачиваясь на голос, глазами, жаждущими увидеть его, ища его образ. Вот он стоял перед ней, смотря на неё большими зелёными глазами из-под темных бровей. Его глаза, его руки, его голос, все настолько родное, без чего Микаса не могла продолжать свое одинокое путешествие в том бренном мире, где была оставлена Эреном. — Я так хотела тебя увидеть, — произнесла сквозь слезы девушка, чувствуя радость, что нахлынула на неё. Она счастлива, впервые за всё это долго время без него, она, наконец-то, счастлива. — Я тоже хотел тебя увидеть, — произнес Эрен, сделав несколько шагов в её сторону, как его лицо озарила мягкая улыбка. Девушка почувствовала, как радость наполняла её каждую следующую секунду, как она видит его рядом с собой. Она с уверенностью понимает, что никогда не променяет это на земную жизнь, которую она была обречена прожить без него. — Но надеялся, что не так скоро, — произнес немного грустно Эрен, беря её нежную ладонь в свою. Микаса подняла на него удивленный взгляд, почувствовав его прикосновение к своей руке. Его прикосновение, то, что она уже не надеялась почувствовать. — Прости, я не могла…не могла так долго ждать, — сглотнув слезы, произнесла сквозь улыбку Микаса, опуская глаза вниз, на блестящую от росы траву. Она не смогла бы проживать следующие дни, не смогла бы встречать новые рассветы и проводить последующие закаты, с каждым днём осознавания, что вынуждена встречать все эти рассветы и закаты без него.       Микаса вдруг почувствовала, как теплая ткань накрывает её плечи. Переведя взгляд на руки Эрена, она увидела то, как он с заботой наматывает шарф на её шею. Сердце Микасы пропустило несколько ударов, которые, она могла бы поклясться, Микаса слышала. На этот раз шарф показался ей тёплым, наполненным теплотой и заботой. Ведь она не чувствовала этого, сколько бы раз не наматывала этот шарф на свою шею сама. Микаса прекрасно понимала, что почувствует это лишь тогда, когда именно Эрен оденет этот шарф на неё. — Этот шарф, — произнесла она, поднимая полные от слёз глаза на Эрена, наблюдая за каждым его движением, чувствуя, как все его касания наполнены заботой и любовью, что согревало её душу. — Я ведь обещал одеть его на тебя, — проговаривает Эрен, завязывая шарф и мягким прикосновением взяв лицо Микасы в свои ладони. Микаса улыбнулась, чувствуя, как слёзы счастья продолжают стекать по её щекам, будучи не в силах их контролировать. — Ровно столько раз, сколько ты захочешь, — произносит Эрен, заглядывая в глаза девушки. Микаса улыбнулась от осознания того, что Эрен всё же выполнил своё обещание несмотря ни на что, и не важно, что стояло между ними; война, его смерть или же её собственная. — Навечно, — произносит он, приблизившись к лицу Микасы, как та, затаив дыхание, наблюдает за каждым его движением. Каждая клеточка её уже неземного тела наполняется любовью, которую она пыталась приблизительно почувствовать только в своих собственных иллюзиях. Только ведь это не иллюзия, это не очередная мечта, теперь это реальность, которая теперь будет продолжаться вечно.       Микаса улыбается, смотря в глаза Эрена, наблюдая за тем, какие они большие, яркие, и наполненные любовью.       Нежно взяв её подбородок, Эрен мягко целует её в губы. Микаса улыбается сквозь поцелуй, чувствуя теплые нежные губы Эрена на своих. «Навечно» — произносит в мыслях Микаса, чувствую, как ей нетерпиться разделить с ним эту вечность.