Глава 52
10 августа 2023 г., 19:55
Глава 52.
В феврале некий Уилки Двукрест, низенький волшебник присланный из Министерства инструктор трансгрессии, в Большом зале под присмотром деканов провёл первый урок трансгрессии. Первая попытка у всех учеников оказалась провальной. Опыт парной трансгрессии ничем не помог Гарри, к тому же он, подсознательно, не слишком то и стремился переместиться, помня ужасное ощущение что вызывает трансгрессия.
Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья тоже. Кое-что произошло лишь во время четвертой. Раздался мучительный вопль, все в ужасе обернулись и увидели, что Сьюзен Боунс из Пуффендуя расщепило, с помощью преподавателей нога к ней вернулась, но выглядела Сьюзен до смерти перепуганной. Расщеп Сьюзен так и остался самым занимательным из всего урока.
Трансгрессия не так уж привлекала Гарри – он предпочитал летать, хотя таким навыком действительно стоило овладеть. Решив на следующем занятии стараться лучше, а пока Гарри решил следить за Малфоем по карте Мародёров. Интуиция не позволяла сидеть без дела, но слишком сильно вмешиваться в дела Дамблдора пока тоже не хотелось.
Как ни хотелось Гарри изловить Малфоя, в следующие две недели удача ни разу ему не улыбнулась — Малфоя иногда вообще невозможно было найти в замке. Что и составляло самую большую загадку.
Близился март, а в погоде особых перемен не замечалось, разве что она стала не только сырой, но и ветреной. К общей досаде, во всех гостиных появилось извещение, что следующая вылазка в Хогсмид отменяется. Особенно разозлился Рон.
— Это же мой день рождения! — восклицал он. — Я так его ждал!
— Не такой уж и сюрприз, — сказал Гарри. — Особенно после того, что стряслось с Кэти.
Из больницы святого Мунго она все еще не возвратилась. Больше того, «Ежедневный пророк» сообщал о новых исчезновениях — среди пропавших было и несколько родственников тех, кто учился в Хогвартсе.
— И все, чего нам осталось ждать, это дурацкие уроки трансгрессии! — сварливо произнес Рон. — Веселенький получится день рождения...
Что касается трансгрессии, прошло уже три урока, а трудностей не убавилось, хотя число учеников, ухитрившихся расщепиться, и возросло. Многие начали терять веру в себя.
— С днем рождения, Рон! — сказал Гарри, когда Симус и Дин, шумно покинувшие спальню, направляясь на завтрак, разбудили их в первый день марта. — Держи подарок.
И он забросил на кровать Рона сверток, присоединившийся к горке других, доставленных, как сообразил Гарри, ночью домовыми эльфами.
— Здорово! — сонно откликнулся Рон.
Пока он надрывал оберточную бумагу, Гарри выбрался из постели, открыл чемодан и принялся копаться в нем в поисках Карты Мародеров, которую прятал туда после каждого использования. Он перерыл половину чемодана, прежде чем нашел её. Гарри увлечённо искал Малфоя на карте, пока Рон разворачивал свои подарки.
— Хочешь? — невнятно осведомился Рон, протягивая ему коробку «Шоколадных котелков».
— Нет, спасибо, — отрываясь от карты, ответил Гарри. — Знаешь, Малфой опять исчез.
— Куда бы он мог запропаститься? — Засовывая в рот второй «Шоколадный котелок», Рон выбрался из постели, чтобы одеться. — Слушай, если ты не поторопишься, придется заниматься трансгрессией на пустой желудок... Хотя, может, так оно и легче будет.
Рон задумчиво глянул на коробку с конфетами, пожал плечами и отправил в рот третью. Гарри стукнул по карте волшебной палочкой, пробормотал: «Славная вышла шалость», — хоть это и было неправдой, и, напряженно размышляя, начал одеваться. Какое-то объяснение периодических исчезновений Малфоя наверняка есть, просто ему никак не удается до этого объяснения додуматься.
Гарри прошел уже половину пути до двери спальни, когда сообразил вдруг, что Рон не сдвинулся с места, но так и стоит, прислонясь к столбику кровати и глядя на залитое дождем окно, причем на лице Рона застыло странное, отсутствующее выражение. Потом он понёс откровенную чушь и до Гарри с ужасом стало доходить что Рон под любовным зельем. Проверив свой сундук, Гарри убедился, что шоколадных котелков от Ромильды Вейн там нет, видимо он нечаянно вытащил их пока искал карту, а Рон подумал, что это один из его подарков и съел.
Гарри подошел к Рону, чтобы получше вглядеться в его остекленевшие глаза и мертвенно-бледное лицо. Нужно было что-то делать. Заманив Рона к Слизнорту обещанием там познакомить его с Ромильдой, Гарри всю дорогу надеялся никого не встретить.
Сонный Слизнорт немного поупирался для приличия, но заметив перебор в поведении Рона, помог, а после предложил выпить за излечение и день рождения Рона, о котором ему во время приготовления противоядия рассказал Гарри.
Рон с совершенно подавленным видом плюхнулся в кресло.
— Все, что ему требуется, это немного встряхнуться, — продолжал Слизнорт, уже суетясь у заставленного бутылками стола. — У меня есть сливочное пиво, вино, есть последняя бутылочка выдержанной в дубовой бочке медовухи... хм-м... Я хотел подарить ее на Рождество Дамблдору... Ну да ладно, — Слизнорт пожал плечами, — чего не имел, по тому не горюешь! Почему бы нам не откупорить ее и не отметить день рождения мистера Уизли? Ничто так не умеряет муки несостоявшейся любви, как изысканное вино...
Он снова фыркнул, и Гарри тоже усмехнулся. Впервые со времени попытки вытянуть из Слизнорта его подлинные воспоминания Гарри оказался с ним почти наедине.
— Ну-те-с, — произнес Слизнорт, вручая ему и Рону по бокалу медовухи, и поднял повыше свой собственный. — За день вашего рождения, Ральф...
— Рон, — прошептал Гарри.
Но Рон, видимо, не услышав тоста, поднес бокал к губам и осушил его. Миновала всего секунда, один лишь удар сердца, а Гарри уже понял — произошло что-то ужасное, хоть Слизнорт, судя по всему, этого и не заметил.
— ...и пусть вам еще выпадет многое множество...
— Рон!
Рон уронил бокал, наполовину привстал из кресла, но рухнул обратно, руки и ноги его начали неукротимо подергиваться. На губах Рона выступила пена, глаза вылезли из орбит.
— Профессор! — взмолился Гарри. — Сделайте что-нибудь!
Но Слизнорта, по-видимому, парализовал ужас. Рон дергался и давился, кожа его приобретала синюшный оттенок.
— Но... что... — лепетал Слизнорт.
Гарри перескочил через низкий столик, метнулся к так и оставленному Слизнортом открытым саквояжу со снадобьями и принялся выкидывать оттуда баночки и мешочки, а за его спиной комнату наполняли жуткие звуки булькающего дыхания Рона. И наконец нашел, что искал, — сморщенный, похожий на почку камушек, который Слизнорт забрал у него на уроке зельеварения. Он подлетел к Рону, с трудом разжал ему челюсти и засунул безоар в рот друга. Страшная дрожь пробила Рона, он с силой глотнул воздух, а затем тело его обмякло и застыло.
Естественно, они с профессором сразу же транспортировали Рона в больничное крыло. Мадам Помфри занялась Роном, а Гарри со Слизнортом отправились к Дамблдору. Выслушав о произошедшем, директор сообщил родителям Рона и, пообещав со всем разобраться, отправил Гарри сообщить МакГонагалл. Как подумал Гарри директор просто отослал его чтобы не вмешивался. Но декану сообщил, как и Джинни с Гермионой. Профессор отправилась к директору, а друзья навестить Рона. Пустили их только вечером, после того как там побывали почти все Уизли.
Бледный Рон спал беспокойным сном. Друзья обсуждали кто же мог отравить вино и кого в действительности хотели таким образом устранить. Все были согласны что Рона отравили случайно. Гермиона связала два покушения и Гарри решил, что с него хватит. Малфоя пора остановить. Пришедший узнать о состоянии Рона Хагрид проболтался, что директор поругался со Снейпом. И это тоже обеспокоило Гарри.
Раз Гарри сам не может следить за ними, то нужен кто-то кто сможет сделать это за него. Кто-то незаметный и преданный ему.
— Кикимер!
— Хозяин звал меня? — прокаркал Кикимер, отвешивая глубокий поклон.
— Значит, так, мне нужно, чтобы ты проследил за Драко Малфоем. Мне нужно знать, где он бывает, с кем встречается и что делает. Я хочу, чтобы ты следил за ним круглые сутки.
— Будет исполнено, хозяин Гарри! — прохрипел Кикимер.
— И тебе запрещается предупреждать его об этом, Кикимер, или давать ему знать, чем ты занимаешься, да и вообще разговаривать с ним, или писать ему записки, или... или связываться с ним каким бы то ни было способом. Будешь докладывать мне регулярно, но появляйся, лишь убедившись, что рядом со мной нет посторонних. Рон с Гермионой не в счет. И не говори никому, чем занимаешься. Следи когда он бодрствует и отдыхай пока он занят уроками или спит.
Получив задание Кикимер отправился его выполнять, а Гарри со спокойной душой отправился спать.
С директором Гарри даже не стал поднимать вопрос про Малфоя, так как Дамблдор ясно показал своё нежелание говорить об этом. Выучившись трансгрессии Гарри всё внимание обратил на Драко и профессора Снейпа. Малфой становился всё бледнее, а слизеринский декан всё раздражённее. Из докладов Кикимера Гарри узнал, что Драко часто посещает «Выручай-комнату». Вот куда он пропадал с карты Мародёров! К сожалению, попасть туда, чтобы узнать что там делает Малфой, одновременно с ним не получалось.
Дни шли, Кэти Белл выписали из Мунго и она вернулась в замок. Гарри теперь, при каждом удобном случае, избирал окольный путь по коридору восьмого этажа, просматривая на ходу Карту Мародеров. Найти Малфоя ему не всегда удавалось. В очередной раз Гарри решил, что он наверняка снова засел в «Выручай-комнате», но тут же обнаружил крошечную точку, помеченную «Малфой», в мужском туалете на седьмом этаже, причем в компании не Крабба или Гойла, а Плаксы Миртл.
Добежав до туалета, он прижался ухом к двери. Слышно ничего не было. Гарри тихо-тихо открыл дверь. Спиной к нему стоял, вцепившись руками в раковину и склонив над ней светловолосую голову, Драко Малфой.
— Ну не надо... — раздался из кабинки проникновенный голосок Миртл. — Не надо... Расскажи мне, что тебя мучает... Я тебе помогу...
— Никто мне не поможет, — ответил, содрогаясь всем телом, Малфой. — Я не могу этого сделать... не могу... не получается... А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьет меня.
Гарри замер на месте от потрясения — он понял, что Малфой плачет, плачет по-настоящему, что по щекам его льются, стекая в грязную раковину, слёзы. Малфой задыхался, давился слезами, но затем, после нового содрогания, поднял взгляд к растрескавшемуся зеркалу и увидел за своей спиной вытаращившего глаза Гарри.
Резко повернувшись, Малфой выхватил волшебную палочку. Гарри инстинктивно вытащил свою. Заклятие Малфоя промазало мимо Гарри на несколько дюймов, разбив лампу на стене. Гарри метнулся в сторону и, подумав: <Левикорпус!» — взмахнул палочкой, но Малфой блокировал заклинание и поднял палочку, собираясь выпалить собственное.
— Ты совсем рехнулся, Малфой?
— Нет! Нет! Погодите! — взвизгнула Плакса Миртл, и по туалету разнеслось громкое эхо. — Стойте! СТОЙТЕ!
За спиной Гарри с громким «ба-бах!» взорвалась мусорная урна; Гарри выкрикнул заклятие Обезноживания, оно ударилось в стену прямо за ухом Малфоя, отлетело и разбило туалетный бачок, на котором сидела Плакса Миртл. Миртл громко взвизгнула, все вокруг мгновенно залила вода, Гарри поскользнулся и упал, а Малфой с искаженным до неузнаваемости лицом закричал:
— Круци...
— СЕКТУМСЕМПРА! — бешено взмахнув палочкой, взревел с пола Гарри.
Кровь выплеснулась из лица и груди Малфоя, словно их рассекли удары невидимого меча. Малфоя качнуло назад, и он с громким плеском рухнул на покрытый водой пол, выронив палочку из обмякшей правой руки.
— Нет... Драко…— задохнулся Гарри. Оскальзываясь и шатаясь, он поднялся на ноги и бросился к Малфою, лицо которого уже покраснело, а белые ладони скребли залитую кровью грудь. — Нет... я же не...
Гарри и сам не знал, что говорит; он упал на колени рядом с Малфоем, неудержимо сотрясавшимся в луже собственной крови. Плакса Миртл истошно завопила:
— УБИЙСТВО! УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ!
Сзади хлопнула дверь, Гарри в ужасе оглянулся: в туалет ворвался смертельно бледный Снейп. Грубо отпихнув Гарри, он тоже опустился на колени, вытащил волшебную палочку и прошелся ею по глубоким ранам, нанесенным заклятием Гарри, бормоча при этом похожие на какие-то песнопения магические формулы. Раны стали затягиваться прямо на глазах. Гарри, пораженный ужасом от того, что он натворил, наблюдал за Снейпом, едва сознавая, что и сам он весь пропитан кровью и водой. где-то вверху рыдала с подвыванием Плакса Миртл. Снейп, произнеся заклятие в третий раз, поднял Малфоя на ноги.
— Вам нужно в больницу. Кое-какие шрамы, вероятно, останутся, но, если немедленно воспользоваться бадьяном, возможно, удастся избежать даже этого. Пойдемте.
Он довел Малфоя до двери, но, подойдя к ней, остановился и сказал через плечо полным холодной ярости голосом:
— А вы, Поттер... вы ждите меня здесь.
Гарри и на миг не пришло в голову, что Снейпа можно бы и ослушаться. Он медленно, подрагивая, поднялся на ноги, окинул взглядом пол. По его поверхности, точно багровые цветы, плавали пятна крови. У Гарри не было сил даже на то, чтобы угомонить Плаксу Миртл, которая продолжала завывать и рыдать, причем с удовольствием, становившимся все более очевидным. Снейп вернулся через десять минут. Вошел в туалет, прикрыл за собой дверь.
— Уйди, — велел он Миртл, и она мгновенно скрылась в унитазе, оставив после себя звенящую тишину.
— Я не нарочно, — сразу сказал Гарри. Голос его эхом отозвался в холодном, залитом водой пространстве туалета. — Я не знал, как действует это заклинание. Драко как обезумел, хотел использовать на мне непростительное. Я хотел только защититься…
Но Снейп оставил его слова без внимания.
— Похоже, я вас недооценивал, Поттер, — негромко сказал он. — Кто бы мог подумать, что вам известна столь Темная магия? Кто научил вас этому заклинанию?
— Я... прочитал о нем где-то.
— Где?
У Гарри тут же пересохло в горле. Он промолчал, хоть и понимал, что собирается проделать Снейп, и не собирался этому помешать. Гарри постарался выбросить из головы все мысли, перед глазами у него неторопливо поплыло воспоминание о произошедшем и «Расширенный курс зельеварения», принадлежавший Принцу-полукровке.
— Принесите мне эту книгу, — спокойно потребовал Снейп.
Гарри мгновенно повернулся к двери и, расплескивая воду, выскочил из туалета. Оказавшись в коридоре, он бегом понесся в башню Гриффиндора. О чем только думал Принц, переписывая в свою книгу подобное заклинание? И что произойдет, когда Снейп увидит ее? Отберет ли, а то и уничтожит книгу, которая столькому научила Гарри?
Гарри в их комнате схватил свою сумку и, не обращая внимания на изумленные взгляды нескольких уже вернувшихся с ужина учеников, снова бросился к проему в портрете и побежал. Был большой соблазн спрятать книгу в Выручай-комнате, но он не мог так поступить, не после того, что сделал. И через несколько минут стоял перед Снейпом, молча протянувшим руку за его сумкой. Гарри отдал ее, задыхаясь, ощущая в груди жгучую боль, и замер в ожидании. Снейп вынимал книги одну за одной и просматривал их. Наконец в сумке осталась самая последняя — учебник по зельеварению, его Снейп изучил очень внимательно.
— Где вы взяли эту книгу, Поттер?
Гарри рассказал как она у него оказалась.
— Вы разве не знаете, что нельзя пользоваться неизвестными заклинаниями, неизвестно чьего авторства? Вы знаете кто такой Принц-полукровка?
— Знаю. Нет, сэр — ответил Гарри. — это моя вина, Принц так интересно писал, я уверен, что он не стал бы так использовать это заклинание, просто оно было последним которое я прочёл, поэтому оно пришло первым мне на ум… Я очень виноват, сэр. С Драко всё будет в порядке?
— Не вашими заботами, — сердце Гарри замерло. — Я думаю, что вы заслуживаете того, чтобы до конца семестра проводить каждую субботу в школе, со мной. А что думаете вы, Поттер?
— Я... я согласен, сэр, — ответил Гарри, стыдясь глядеть Снейпу в глаза.
— Суббота, десять утра, Поттер. У меня в кабинете.
И без дальнейших слов он вышел из туалета, унося с собой учебник.
Ужинать Гарри не пошел, не было аппетита. Он только что закончил рассказывать Рону, Гермионе и Джинни о случившемся, хотя особой нужды в этом не было. Новости разносятся быстро. Гарри уже пришлось один раз покинуть гостиную, чтобы провести крайне неприятные пятнадцать минут в обществе профессора Макгонагалл, которая объяснила, как ему повезло, что его не выгнали из школы, и выразила самое сердечное согласие с наказанием, наложенным Снейпом.
Выражение, появившееся на лицах игроков его команды, когда он сообщил, что в субботу играть не сможет, стало для Гарри худшим наказанием.
— Гарри, — сказала Гермиона, — ты оправдываешь Принца...
— Я не оправдываю того, что Я сделал! Он же здесь ни причём. — мгновенно откликнулся Гарри. — Я жалею, что сделал это и не из-за одной только дюжины отсидок. Ты прекрасно знаешь, я не воспользовался бы таким заклинанием даже против Малфоя, даже после того что он сделал с Роном, но и Принца винить не в чём, он же не написал: «Попробуйте, отличная штука» — он просто делал заметки для себя, не для кого-нибудь другого...
— Уймись, Гермиона! — сказала Джинни, и Гарри изумился, почувствовал такую благодарность, что даже поднял на нее взгляд. — Похоже, Малфой собирался применить непростительное заклятие, ну так радуйся, что у Гарри имелось в запасе кое-что почище.
— Конечно, я рада, что Гарри не был оглушен заклятием! — воскликнула явно уязвленная Гермиона. — Но нельзя же называть заклинание Сектумсемпра «чистым», Джинни, посмотри сама, к чему оно привело!
Гарри с Роном смотрели на них во все глаза: Гермиона и Джинни, у которых всегда были прекрасные отношения, сидели теперь, сложив на груди руки и гневно глядя в разные стороны.
После этого случая Гарри больше не искал встречи с Малфоем, но продолжал следить за ним по карте, когда тот вышел из больничного крыла. Из-за чего однажды столкнулся возле выручайки с Трелони, в ходе беседы с которой узнал много интересного. Во-первых, у Трелони получилось то, что не получалось у Гарри – попасть в комнату по желанию в то время, когда там кто-то был. Во-вторых, этот кто-то радовался своей удаче, и если это Малфой, то дела плохи. В-третьих, в разговоре с ней Гарри узнал, что это Снейп подслушал пророчество и, наверняка, именно он донёс его Волан-де-Морту.
Его родителей предал не только Петтигрю. Ярость захватила Гарри, но он не мог поддаться ей и, применив все возможные методики успокоения, очистил разум. С этим стоило разобраться. Сделал ли это Снейп нарочно? Знал ли что пророчество коснётся Поттеров? Что случилось после? И Гарри знал кто кроме профессора сможет ответить на эти вопросы.
Получить ответы от директора было не просто, но сегодня Гарри был не склонен ходить вокруг да около. Придётся директору подождать с уроками. Когда Гарри зашёл в кабинет, Дамблдор отступил от окна, пристально посмотрел на Гарри, и между серебристых бровей волшебника появилась легкая складка.
— Что с тобой случилось?
— Снейп! — выпалил он с такой силой, что за спиной его негромко заклекотал Фоукс. — Снейп, вот что со мной случилось! Это он донес Волан-де-Морту о пророчестве, которое подслушал, затаившись под дверью! Трелони мне все рассказала!
Лицо Дамблдора, окрашенное заходящим солнцем в кровавые тона, не дрогнуло, но Гарри почудилось, что оно побледнело. Молчание старого волшебника продлилось лишь миг, однако миг этот был очень долгим.
— Когда ты узнал об этом? — наконец спросил он.
— Только что! — ответил Гарри, ценой огромных усилий удерживаясь от крика. — И вы позволили ему преподавать в школе! Человеку, который натравил ВОЛАН-ДЕ-МОРТА на маму и папу!
Тяжело дыша, точно в самый разгар драки, Гарри отвернулся от так и не шевельнувшего ни одним мускулом Дамблдора и принялся расхаживать по кабинету, потирая одной ладонью костяшки другой и прилагая все силы, какие у него остались, чтобы удержаться и не посбивать на пол то, что попадалось ему на глаза.
— Гарри, — негромко произнес Дамблдор, — пожалуйста, выслушай меня.
Заставить себя прекратить метания по кабинету было так же трудно, как и удержаться от крика. Гарри застыл на месте, прикусил губу и взглянул в морщинистое лицо Дамблдора.
— Профессор Снейп совершил ужасную ошибку. В ночь, когда он услышал первую половину пророчества профессора Трелони, он ещё состоял на службе у Волан-де-Морта. Естественно, он поспешил уведомить об услышанном своего хозяина, к которому оно имело самое серьезное отношение. Но Северус не знал, да и не мог знать, на какого именно мальчика начнет охотиться Волан-де-Морт, как не знал и того, что родители этого мальчика, которых хозяин убьет во время своих губительных поисков, — люди, ему хорошо знакомые, что это твои отец и мать...
Гарри издал невеселый смешок.
— Он ненавидел моего отца!
— Ты представления не имеешь, Гарри, как раскаивался профессор Снейп, когда узнал, каким образом Волан-де-Морт истолковал пророчество. Уверен, это величайшее из сожалений его жизни, именно поэтому он обратился ко мне.
Гарри закрыл глаза и тяжело вздохнул. Не за это ли простила Лили Поттер своего друга?
— Но ведь он очень силен в окклюменции, не так ли, сэр? — произнес Гарри голосом, дрожавшим от одних лишь усилий сохранить его твердость. — И разве Волан-де-Морт не убежден, что Снейп на его стороне? Профессор, как можете вы быть уверены, что он — на вашей?
Дамблдор с мгновение помолчал, со стороны казалось, что он пытается прийти к какому-то решению. И наконец сказал:
— Я уверен. Я полностью доверяю Северусу Снейпу.
Несколько секунд Гарри тяжело отдувался, стараясь оставаться спокойным. Получалось не очень и Гарри перевёл разговор.
— Профессор Трелони только что заходила в Выручай-комнату, собиралась припрятать там свои бутылки с хересом, она слышала, как Малфой радостно вскрикивает, как будто празднует что-то! Он давно пытался соорудить там что-то опасное, и, если хотите знать мое мнение, ему это удалось, директор.
— Гарри…
— Директор Дамблдор, выслушайте меня! Я доверяю Вам и вашему мнению и поэтому оставлю профессора Снейпа в покое. Но моя интуиция, мой разум, которыми вы сами восхищались, говорят мне что сегодня Драко сделает что-то ужасное. Он на грани, сэр! В отчаянии! Я прошу и вас поверить Мне! Мы должны ему помочь или помешать… Но сделать это нужно как можно скорее!
— Довольно, — сказал Дамблдор. Сказал совершенно спокойно. — Я услышал тебя, Гарри.
Директор отправил кому-то сообщение патронусом, отправил несколько директоров следить за Малфоем через картины. («Северус если сегодня в школу собираются Пожиратели Смерти, то Нарцисса Малфой должна быть в их числе»).
— Если мистер Малфой сегодня ещё раз приблизится к Выручай комнате, мы об этом узнаем. И я лично приму меры, которые посчитаю нужным.
— Хорошо, сэр. Спасибо.
— Не за что, Гарри.
— Что вы хотели поведать мне сегодня, сэр?
— Хотел порадовать тебя, Гарри, ещё одной нашей маленькой победой.
На стол перед Гарри лег омут памяти.
— Гарри, прошу…
«В огромном хранилище перед ними открылось нечто вроде пещеры, забитое от пола до потолка. Там громоздились золотые монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры неведомых животных — одни в колючках, другие с обвисшими крыльями, — драгоценные сосуды с зельями, череп в короне. Свет волшебной палочки Дамблдора скользил по щитам и шлемам гоблинской работы, наваленным на полках до самого потолка. Он поднимал палочку все выше, и вдруг луч выхватил из темноты предмет, при виде которого у Гарри замерло сердце. В луче искрилась маленькая золотая чаша, принадлежавшая когда-то Пенелопе Пуффендуй и перешедшая по наследству Хэпзибе Смит, у которой ее украл Том Реддл.
Директор из воспоминания достал из кармана небольшой мешочек, развернув его он запустил туда руку и она, к удивлению Гарри, полностью погрузилась туда по самое плечо. Дамблдор пошевелил рукой и стал что-то вытягивать из него. Гарри увидел в руке директора меч Гриффиндора. Поддев лезвием меча чашу Дамблдор опустил её на пол и замахнувшись обрушил на неё меч. Чёрный дым вырвался из неё, но директор быстро развеял его, а у его ног осталась лежать покорёженная чаша Пуффендуй».
Гарри вышел из воспоминания, вскочил и в радостном изумлении воскликнул:
— Но как, профессор?
— О, это было не легко, мой мальчик. Признаться попасть в Гринготтс не так уж и трудно, но сделать там что-либо без ведома гоблинов невероятно сложно. Пришлось уничтожать крестраж прямо в сейфе Лестрейнджей. Вынести чашу не представлялось возможным. Очень много защитных заклинаний и ловушек делающих банк таким безопасным от воров. К счастью, для уничтожения крестража нам вовсе не нужно было красть чашу. Мы справились, Гарри, и это ещё на шаг приблизило нас к нашей цели.
— Это замечательно, сэр!
— Я тоже так считаю, - довольно проговорил директор.
