tsundoku

       — Я дома.        Разуваешься, устало скидывая пыльную и грязную обувь на положенное ей место, не замечая второй пары мужских ботинок, как обычно начищенных и стоящих так аккуратно, нос к носу, что твои рядом с ними смотрятся, по меньшей мере, нелепо. Почему-то по всей квартире разносится яркий аромат запеченных яблок с корицей, от которого в обычное время у тебя бы свело скулы, ведь вкуснее печенных в меде с корицей яблок, которые всегда так чудесно готовил Нанами, не было ничего на свете, но сейчас все мысли были заняты совершенно другим.        Наконец-то ты позволяешь себе снять мысленный барьер и отпускаешь сознание в свободный анализ этого вечера и части ночи, потому что сделать этого раньше ты не могла. Только сейчас приходит осознание того, что случилось, а голова просто трещит по швам, не желая принимать происходящее за действительность.        Ноги подгибаются, а тело медленно сползает по стене, словно использованная и сломанная кукла, место которой уже давно на помойке рядом со всем старым барахлом, что хранят старики. Все так странно и выглядит размыто, будто в обработке дрянного фильтра из инстаграмма, которым ты так любила пользоваться, когда вы ходили на прогулки или просто сидели дома. Не знаешь, это был твой всхлип или какой-то другой звук, но начинаешь осознавать себя только в тот момент, когда с силой ударяешься лбом о колени, прижимаясь грудью к бедрам. Больно и голове, которая не раз пострадала во время задания, но и саднящим ободранным коленям — за этот вечер ты потеряла счет, сколько раз падала на них. Ну и конечно же, потом поднималась, ты же сильная, да? И Человека-паука любишь, а он всегда поднимается с колен, как бы больно и сложно не было.        Рыдания огненным кольцов опоясывают горло, не давая не то что вздохнуть, но и просто пошевелиться, ведь каждое, даже самое крошечное движение, кажется, разобьет тебя вдребезги. Поэтому ты застываешь в той позе, в которой осталась, и только судорожно сжимаешь пальцами низ огромной куртки с чужого мужского плеча.        — Детка?        Голос Кенто кажется далеким отголоском из прошлого, но вот его руки, так заботливо и нежно сжимающие твои плечи; запах его кожи, смешанный с ароматом кислых яблок и верескового меда; его волосы, щекочущие твое лицо, ведь дома он никогда не зачесывал их назад, позволяя прядям свободно свисать со лба. И самое главное — вот его глаза, блестящие, живые и полные любви. Все это стало живым подтверждением того, что все произошедшее было просто сном, в тот момент, когда его губы заботливо и почти невесомо касаются лба.        Головокружение и ноющая боль в затылке сразу же проходят, когда он задерживает немного сухие и прохладные губы возле линии роста волос и обхватывает ладонями твое лицо. С появлением Нанами в твоей жизни все сразу стало хорошо.        — Кенто? — имя выходит как-то скомкано и рвано, потому что ты почти плачешь и одновременно пытаешься вдохнуть категорически иссякающего в легких воздуха.        — Хей, — мягко зовет он, а ты буквально плавишься от этих слов и забываешь все, что происходило за пределами вашего дома, вашего крошечного уютного мирка. — Что-то пошло не так во время задания?        Такой серьезный Нанамин ненавидел говорить о работе дома, но когда ты возвращалась с заданий в таком состоянии, он не мог остаться равнодушным. Ты была его единственным исключением во всем.        Кенто Нанами пообещал себе, что никогда не заведет отношений, особенно, с такой же шаманкой, как и он сам, потому что работа сопряжена с риском настолько сильно, что вероятность умереть при выполнении задания равен восьмидесяти процентам, а он не хотел больше чувствовать то же самое, что испытал, когда потерял Хайбару на, казалось бы, таком обычном задании, которое не предвещало ничего опасного.        Кенто Нанами пообещал себе, что никогда не будет говорить о работе во время отдыха, и уж тем более, не будет работать сверхурочно, потому что быть шаманом для него — тяжелый крест, нести который он был обречен всю свою жизнь.        Кенто Нанами пообещал себе, что никогда больше не привяжется к своему напарнику, потому что, во-первых, он все еще помнил о первом своем обещании, а во-вторых, он не хотел, чтобы работа становилась для него чем-то особенным, потому что с появлением теплых чувств к напарнику означало, что желание ходить на работу станет сильнее в сотни раз, а он помнил о своем втором обещании.        Вот только ты вынудила его забыть обо всех обещаниях, которые он давал себе, чтобы оградить себя от возможной боли в будущем, когда появилась в магическом колледже из ниоткуда.        — Теперь все хорошо, — шепчешь, не в силах выдавить из себя что-то громче шуршания травы, и свободно падаешь в объятья мужчины, смыкая руки на его пояснице.        — Эй, эй, ты точно в порядке? — тихо смеется он в ответ, прижимаясь щекой к твоему виску.        — Разве я не могу пообнимать своего мужа? — так умиротворенно чувствовать его дыхание, колышущее завитки спутанных волос.        — И правда, — Кенто мягко отстраняется и берет твою левую руку, на безымянном пальце которой тускло поблескивало тонкое обручальное кольцо без особых изысков. — Не могу же я запретить своей жене прикасаться к себе.        Дыхание перехватывает, когда он медленно подносит руку к губам и с невыносимой нежностью целует основание безымянного пальца. Знает же, что в этот момент у тебя земля из-под ног уходит, и все равно продолжает это делать, потому что сам задыхается от восторга, когда видит твое покрасневшее смущенное лицо.        — Ты очень устала? — прозвучало скорее как утверждение, а не как вопрос, но ты все равно кивнула, пряча все еще горящее лицо на груди мужчины. — Тогда сначала душ или ужин? Я приготовил запеченные яблоки и ризотто, подумал, что ты захочешь чего-нибудь вкусненького, когда вернешься. Кстати, расскажешь, как все прошло? Почему ты плакала?        — Хочу в ванную, — отвечаешь ты, намеренно игнорируя остальные два вопроса. — Не хочешь со мной?        Кенто не идиот, поэтому молча тыкается носом в твой нос и усмехается, понимая, что ты так нелепо пытаешься перевести тему, но с радостью ведется на твою уловку.        — Я закончу готовить и присоединюсь к тебе, ладно?        В ванной стараешься не смотреть в зеркало, чтобы не видеть всех синяков и кровоподтеков, которые тебе оставила эта ночь, но знаешь, что Нанами все равно их увидит. Ужасно хотелось стереть их со своего тела, как и воспоминания об этом задании, но, к сожалению, все работает совсем не так, и как бы ты не хотела, самые кошмарные воспоминания навсегда останутся с тобой.        Вода набирается ужасно медленно, так что ты просто ждешь, сидя на бортике огромной ванной, замотанная в белое махровое полотенце с мордочками котиков.        — И как я только позволил тебе купить эти ужасные полотенца? — беззлобно шутит мужчина, облокотившийся о косяк двери.        — Тебе же нравятся, — не поворачиваясь, кидаешь ты.        — Конечно, нравятся, — Нанами обходит ванную и встает прямо перед тобой, слегка склонив голову, чтобы видеть твое лицо, завешанное тусклыми прядями волос.        — Ты точно в порядке? — обеспокоенно спрашивает он в который раз. — И кстати, почему моя куртка вся в крови? Я думал, это рядовый выезд…        Ты не даешь ему договорить, не желая снова вспоминать то, что пережила, и просто целуешь его, обвивая шею парня руками. Чувствуешь, что по щекам иррационально текут слезы, из-за чего поцелуй вышел какой-то мокрый, но не отпускаешь его, пока оба не начинаете задыхаться от недостатка кислорода.        Изредка отрываясь от губ друг друга, все-таки погружаетесь в горячую воду, пена на поверхности которой приятно щекотит кожу. Ты уютно устроилась между ног Нанами, свернувшись на его груди и слушая биение родного сердца, пока тот мягко поглаживал твою спину и периодически целовал в макушку.        — Напомни мне позже обработать все твои раны, ладно? Если не хочешь говорить о том, что произошло, то хотя бы позволь помочь, — его голос мягко шелестит где-то над ухом, а ты понимаешь, что лучше него не сыскать никого на белом свете.        И как тебе только мог присниться такой ужасный сон?..        — Ты же правда здесь? Расскажи мне что-нибудь, хочу послушать твой голос, — жалобно всхлипываешь ты, цепляясь за плечи мужа.        — Сегодня опять ходил в тот секонд на углу улицы, купил какой-то потрепанный томик Мураками для тебя, а себе взял Дазая. Не говори только, что я и так уже скупил все его книги — этой у меня точно не было, к тому же, одно из первых изданий… Я просто не мог пройти мимо, — он немного помолчал, размышляя, о чем еще может сказать, потому что рядом с тобой в его голове не оставалось никаких мыслей. — Знаешь, мы можем съездить на озера в следующем году, может быть, весной? Думаю, нам дадут отпуск в одно время, так что мы могли бы отдохнуть там вместе. Я бывал там часто, когда был ребенком, там невероятно красиво. Чистые озера и близость к природе, там очень тепло и здорово. Думаю, тебе должно там понравиться. Там, кстати, можно отлично попрактиковаться, поэтому, думаю, нас точно должны отпустить. Если этот чертов Годжо что-нибудь учудит и не отпустит нас, то я его своими руками прикончу.        — Звучит очень здорово, — слабо улыбнулась ты. — Ну, не смерть Сатору, конечно, я про озера, — усмехаясь, сразу же предупредила.        — А еще там очень чистое небо и звезды видны как на ладони. Я уже тысячу лет не видел звезд, а как только подумал, что в следующий раз буду смотреть на них с тобой, так сразу стало тепло, — шептал Кенто.        — Милашка, просто в ванной жарко, — ты оставила легкий поцелуй на подбородке мужчины, ленясь привставать и дарить полноценный поцелуй, но тот был доволен любым вашим физическим взаимодействием. — Теперь я тоже не могу дождаться следующего года.        Вы любили проводить время вот так — за пустыми обыденными разговорами о планах на будущее в объятьях друг друга. Наверное, из-за постоянного стресса на работе, именно такое времяпрепровождение казалось верхом блаженства, когда вы оба могли на немного забыть о внешнем мире и его проблемах, о вражде шаманов, и о вреде, которые причиняли проклятия простым людям.        Завернувшись в парные махровые халаты, до смешного нелепые, с изображениями персиков самых разных видов, вы наконец-то сели за стол. Готовка Нанами действительно была на высоте. Перешучиваясь и перекидываясь ничего не значащими фразами, вы сидели друг напротив друга и просто наслаждались этим моментом, когда вы были в распоряжении друг друга.        Пока мужчина ласково обрабатывал твои раны, ты случайно бросила взгляд на книжные полки Нанами и посмеялась про себя, когда поняла, что он слукавил, когда сказал, что купил только две новые книги. Разве может быть что-то милее, чем то, как трепетно Кенто собирает книги, бережно укладывая их на полки? Наверное, только то, как он заботится о тебе.        Но все хорошее рано или поздно подходит к концу, и вот вы уже оба ложитесь спать, с удобством устраиваясь на просторной двуспальной кровати. Вот только сегодня ты не хотела лежать на своей части, практически полностью устроившись на половине Нанами. А тот ни капли не протестовал, наоборот, притягивая тебя еще ближе. В этот вечер вам не хотелось расставаться ни на секунду.        Сон мягко погружал тебя в свои объятья, когда ты поняла, что на самом деле, уже и забыла какие вкусные запеченные в меду яблоки, посыпанные корицей сверху. Тепло тела Нанами и запах его кожи — лучшее лекарство против всего.