До встречи в Братиславе

Мирей Когда мне было лет семь, кажется, я в лесу наткнулась на змею. Мы тогда жили в типичной, для тех времен, деревушке. Я привыкла иметь дело с разной живностью. Поскольку помогала родителям по хозяйству. Но, змей я боялась больше всего. Мама отправила меня в лес, чтобы я собрала малину для пирога. Я зашла очень глубоко в кусты и заметила ее не сразу. Я увидела, как ее великолепная шкура блестит на солнце, когда она обвивала мою маленькую ногу. Первобытный страх, вот что я испытала тогда. Я оцепенела. Не могла пошевелиться. Я даже дышать не могла. Все что я могла — это молится. Молится и надеяться, что змея уйдет прочь. Так и было. Для змеи я была не интересна. Она сочла меня частью леса, и просто уползла прочь. Но, я на всю жизнь запомнила это чувство истинного страха. Больше я никогда такого не испытывала. До этого дня. Истинный страх сковал мое тело, когда я увидела, как Джеймс свернул шею Земо. В этот момент, я боялась не его, а за него. Я знала, что последует за этим. На него объявят охоту. Он нарушил все правила своего помилования. И это все при куче свидетелей. Осознание надвигающегося на нас кошмара заставил меня закричать. - Нет - вырвалось из моей груди. Он обернулся на мой крик. Взгляд у него был такой, словно он увидел нечто невероятное. Оцепенение стало проходить. Звуки вернулись. Точнее, крики. Крики людей, которые стали невольными свидетелями произошедшего. Здравый смысл ко не вернулся. Нужно было убираться отсюда. - Джеймс, уходим - я подбежала к нему и потянула за руку. Он продолжал таращится на меня, словно видеть впервые. - Ты жива - произнес он неуверенно. - Я бессмертна, Джеймс. Я затолкала его на пассажирское сидение машины, на которой мы приехали с Земо, а сама заняла водительское место. Отъезжая я увидела в зеркале заднего вида Сэма. Для него лучше будет не знать где мы. Я могу понять его тревогу за Джеймса, но так будет лучше. Я смогу уберечь его. Не позволю ему прожить остатки своей жизни в тюрьме, только ради искупления какой-то там вины. Я могу поклясться, что Уокер уже дал приказ оцепить выезды из городе, а может даже и из штата. Несмотря на быстро истекающее время, нам нельзя было привлекать внимания. Едучи по улицам Нью - Йорка я тормозила на каждом светофоре. Выдавая наш синий БМВ за ничем не примечательную машину. Еще одну единицу безумного городского потока Большого яблока. Остановившись на пересечении Пятой Авеню и 147, я стала быстро тарабанить пальцами по рулю. Мне нужно быстро что-то придумать. Нужно было убраться из Америки. В этот момент, все, о чем я думала это десятках вариантов того, что могло пойти не так. Я не думала сейчас о Джеймсе. С его душевными терзаниями я разберусь потом. Сначала его физическая безопасность, а потом уже угрызения совести. Джеймс был на удивление тихим. Затишье перед бурей. Или тайфуном. Я резко свернула на парковку какого-то супермаркета. Мне нужна тишина. Нужно сконцентрироваться. А за рулем я не могу думать. - Что он будет делать... - бубнила я себе под нос - что он будет делать...куда пойдет сначала. Мне нужно было понять, как будет действовать Уокер, и перехитрить его. Это не сложно. Он не далек. Но, нельзя недооценивать своего врага. - - Тогда, что бы сделала я... - чтобы перехитрить охотника, нужно думать, как охотник. Краем глаза я заметила, как Джеймс потянулся к ручке двери. Блокировка дверей сработала быстрее. - Не важно кем он был. Я его убил. В его тихом и спокойном голосе было столько боли и ужаса. За спокойствием всегда стоит больше, чем за криком. - Джеймс, ты сдашься полиции только через мой труп. А поскольку я бессмертна, этого никогда не случится. Мы впервые посмотрели друг на друга после случившегося. Мне так сильно хотелось его обнять, пожалеть. Но, я знала, что полезней будет годный план побега, а не моя жалость. Все же я не смогла сдержаться, и протянула руку к его лицу. Я провела пальцами по его небритой щеке. Нет ли эгоизма в моих поступках? Я правда спасаю его? Или себя? Нам нужно бросить эту машину. Мой бессмертный мозг проработал один план, который должен был обеспечить нам свободу. Только в нем был один нестабильный элемент: Джеймс. Не бросится ли он убегать, как только выйдет из машины. - Просто дай мне все уладить - попросила я - случившееся не твоя вина, а моя. Всецело моя. Просто дай мне со всем разобраться, пожалуйста. - Не ты его убила, а я. - Джеймс, прошу. Давай оставим все угрызения совести на потом. Я тебе обещаю, у нас будет время на это - я взяла его лицо в свои руки - сейчас нам нужно уходить. И я должна быть уверена, что ты ничего не выкинешь. - Я должен понести наказание - продолжал он твердить. - - Неужели есть тюрьма страшнее той, что ты сам построил у себя в голове? Ты свой самый строгий судья. Он долго молчал. Даже если бы он не согласился, я бы все равно не позволила ему сдаться. Но, на это ушло бы больше сил и времени. Его добровольное согласие на много упростить мою задачу. Джеймс наконец-то кивнул. - Ты мой дом - произнес он тихо - Куда ты туда и я. Это была услада для моих ушей. Я крепко поцеловала его. Пока мы вместе, все остальное не важно. Я уже убирала руки, когда он перехватил мою левую руку. Припухлость уже сошла, но остался еще заметный синяк. Все мои переломы быстро срастаются. - Я сломал тебе руку - произнес Джеймс, не отрывая взгляда от моего предплечья. - Это был не ты. И я быстро восстанавливаюсь. Он медленно поднес мое запястье к своим губам и поцеловал. Поцелуй был легким, невесомым, нежным. Как долго он будет грызть себя за это? Мне хочется, чтобы он научился отключать все эти душевные муки, как я. Хотя это не может служить волшебной пилюлей от всего. Если бы я ему навредила, я бы сошла с ума от этого. Может это плохая идея предложить ему бессмертие? Ведь тогда, его угрызения совести будут вечно преследовать его. - Пойдем - я разблокировала дверь машины, и выпустила нас. Съезд на случайную парковку за супермаркетом, помог мне продумать план. Рядом с супермаркетом была стройка. Строили какое-то офисное здание. Сегодня боги были на нашей стороне. На парковке было пусто. Шансы, что нас кто-то заметить были минимальны. Ведь, мужчина с брызгами крови на лице и босая девушка в окровавленной одежде, могли вызвать много вопросов. На стройке тоже было тихо. Похоже, что у них выходной. То, как все идет гладко настораживает меня. Отогнув край металлического забора, мы пробрались на территории стройки. Моей целью был канализационный люк. Через пару минут, я нашла один у самого забора. Открыв его, мы спустились под землю. Идти по мокрым, скользким туннелям босиком было отвратительно. Хотя, это не самое мерзкое, что мне когда-либо приходилось делать чтобы сбежать от полиции. Идти нам нужно было далеко. У меня было место, где мы могли бы привести себя в порядок, и раздобыть машину. Джеймс всю дорогу молчал. Это очень плохой знак. Его согласие пойти со мной не означало, что он не будет заниматься самоедством. Это разбивало мне сердце. Осознание того, что он винить себя, убивало меня. Ведь над этим я не властна. После нескольких часов блуждания по канализационным туннелям Нью-Йорке, я была несказанно счастлива оказаться в своем логове. Фактически, оно мне не принадлежало. Это здание входило в список недвижимости одного из крупных холдингов. Когда-то я оказала совету директоров этого холдинга крупную услугу. Несколько член совета влипли в одну пикантную ситуацию. Их посещения частного дома удовольствий вылилось в солидный шантаж. Я уладила все вопросы с Мадам этого дома, и они стали пожизненными моими должниками. С тех пор это мой запасной план для запасного плана. По документам это заброшенное строительство многоквартирного дома. По факту, это место, где можно переждать бурю. Мое запасное логово было очень скромным. Только самое необходимое. Помимо стандартных вещей, типа спальни, кухни, ванной, чистой одежды, еды, здесь был неплохой арсенал оружия, чистый телефон и безопасный выход в интернет. Это было безопасное место, где мы могли провести несколько дней. Пока Уокер, как сеттер, будет бегать по Нью-Йорку в поиске нас, мы спокойно отсидимся здесь. Уокер будет мыслить стандартно. Он решит, что мы сразу попытаемся сбежать из города. С каждым часов город все больше заполнит полиция. Уокер посчитает, что это должно нас напугать. Первым делом он перекроет выезды из штата и аэропорты. Значит воздушный путь нам закрыт. Остался только морской. Оказавшись в безопасном месте Джеймс, еще больше погрузился в шок. Я по истине недооценила весь ужас сложившейся ситуации. Джеймс хороший человек, с которым происходили ужасные вещи. Убийства для него не стали нормой. Это хорошо, но в сложившейся ситуации — это плохо. Он был разбит. От этого мое сердце переставало биться. Он так долго боролся с тем, чтобы больше не убивать. Больше не делать этого. Больше не быть таким. Но, он снова стал им. И я тому виной. На его одежды и лице были видны следы крови. - Давай снимем это - произнесла я мягко. Он не реагировал. Был очень покорным. Именно этого я и хотела. Но, теперь меня это пугает. Это очень плохой знак. Джеймс покорно позволил мне раздеть его. Снять с него куртку, майку, брюки, ботинки. Я взяла его за руку и повела в душ. На его лице, руках, волосах были капли крови. Я включила душ, и горячие капли стали методично стекать по его прекрасному телу, забирая с собой все следы случившегося. Моя футболка и джинсы промокли полностью, но Джеймс никак не реагировал. В этот момент мне хотелось отдать ему часть своей бессердечности. Часть своей стойкости. А может и все. Я бы отдала ему все, чтобы уменьшить тот груз, что он возложил на себя. Я налила на руку шампуня, и намылила его волосы. Если убить убийцу, то количество убийц в мире останется прежним. Но, все же есть разница между тем, чтобы убить хорошего человека и отпетого преступника. Похоже, что эту разницу вижу только я. Для Джеймса разницы нет. Отнять жизнь — значит отнять. Жить в черно-белом мире, все равно что жить в тюрьме. Ты навсегда заперт в рамках. Он по-прежнему не реагировал. Когда я вытирала его полотенцем, он был безучастным. Единственная моя реакция на такое его состояние - злость. Хотелось прикончить виновного в этом. Но, виноватой была я. В моей памяти всплыли слова Уилфреда. Я - яд. Я надела на Джеймса махровый халат. Он смиренно просунул руки в рукава халата. Спокойно проглотил снотворное, которое я нашла в аптечке, и лег в кровать. Доза была большой, и он быстро уснул. Для себя же у меня было другое лекарство. Несколько бутылок чистой русской водки. Не снимая мокрую одежду, я села на пол у стены напротив его кровати, и отпила из горла бутылки. Может я заигралась в любовь? Я правда могу его спасти? А нужно ли ему это спасение? После второй бутылки водки я почувствовала такую желанную легкость в голове. Не логично напиваться в такой опасной ситуации, но я уже знала выход из нее. Знала, но не хотела признавать. Пусть и ненадолго, но алкоголь придаст мне уверенности признать всю неизбежность ситуации. Для нас есть один путь - в Японию. Я не хотела туда ехать. Я знала с кем я там встречусь. Но, чтобы разобраться с Пауэрброкером, нужно разобраться с последствиями убийства Земо. Пить водку всю ночь было хреновой идеей. Надолго опьянеть от алкоголя не получается, но похмелье бывает нешуточным. Лучше бы я тоже выпила снотворного. Джеймс проснулся бодрым. Его ступор прошел. Было видно, что он все помнить, и борется в своей голове с душевными терзаниями, но теперь он, хотя бы, не пялиться в пустоту. - Как спалось, дорогой? - спросила я, выходя из душа. Это должно было прозвучать мило, но больше походило на скрытую угрозу. - Ты в порядке? Джеймс смотрел на меня лежа на кровати. Он провожал меня обеспокоенным взглядом. Он почти всегда смотрит на меня с тревогой. Это придало мне ощущение, что все так же, как и раньше. Я посмотрела на него через зеркало. Было что-то забавное и нелепое, в том, как он лежит на кровати в этом махровом халате. Это заставило меня улыбнуться. Он был сейчас таким уютным и мягким. Захотелось прикоснуться к нему. Я скинула полотенце на пол, и стала игриво красться к нему по кровати. Мое обнажённое тело сексуально изгибалось. Это был шанс, что он тоже вовлечется в мою игру. И ненадолго мы забудем про все. Я села на него сверху, и поцеловала его. Страстно и крепко. Я вложила все свое желание в этот поцелуй. Но, он не ответил. - Ты не в порядке - произнес он вместо поцелуя. Раздосадовано я выдохнула, и упала на подушку рядом с ним. - А могли бы сексом заняться. - Мирей... - Джеймс, я в порядке. - У тебя искаженное понятие порядка. - В точку, солнышко - ответила я саркастично - если плотские утехи отменяются, то вставай - я встала с кровати, и бросила ему чистую одежду. Брюки и толстовка - у нас масса дел. - Ты придумала план? Джеймс быстро оделся, и вышел ко мне в кухню. Я уже заварила крепкий кофе. Его стойкий запах заполонил все помещение. Хоть какое-то подобие уюта. - В некотором смысле, да. Я придумала этот план давно - я разбила четыре яйца на сковородку. - Зачем? После стольких лет знакомства, его все еще приводит в замешательство то, что я все просчитываю на десять ходов вперед. Это мило. - На всякий случай. У меня есть планы побега практически из каждого крупного города мира - я поставила перед ним тарелку с яичницей и бобами. Джеймс поймал меня за руку, и усадил к себе на руки. Он уткнулся лицом мне в шею. - Можешь твердить сколько угодно, но ты не в порядке. Я это вижу. И ты это знаешь. Я виновник этого... - Нет, не ты - перебила я его - ешь, пока не остыло. - Ты на грани. - Ох, Джеймс, не тебе мне рассказывать про грань - ответила я резко. Слишком резко, но было уже поздно. Я стала терять контроль - это не я отключилась почти на сутки. Я ненавижу себя за эти слова. За эту жестокость. Мне придётся пойти на сделку с дьяволом, и мне это не нравится. Но, это единственный способ помочь ему. - Нужно позвонить Сэму - Джеймс сделал большой глоток кофе. Его голос был серьезным. Он тоже злится. Мы оба на грани ссоры. Или друг с другом или самих с собой. Я встала с его колен, и начала одеваться. - Не нужно - отрезала я, завязывая кроссовки - Чем меньше он знает, тем меньше может рассказать. - Сэм бы не сдал нас. - Конечно не сдал бы - согласилась я. Я доверила Сэму вернуть Джеймса. Теперь он почетный член моего круга доверия. Пока что он даже сам не догадывается об этом - Но, незнание — это его защита. Им не будет за что привлечь его к ответственности. Если он будет что-то знать, то станет наживкой. Он и его семья. Их могут использовать, чтобы выманить тебя. Так что, пока Сэм поживет в неведенье. На свободе и в неведенье. Я понимала, что Сэм будет волноваться о нас, но так для него будет лучше. Джеймс тоже это понимал. И через силу согласился со мной. - Ты права. И что мы будем делать дальше? - Для начала отправимся в Монток. - Что в Монтоке? - Яхта. У меня там есть яхта. Мы не сможем покинуть страну на самолете, даже на частном. Значит остался водный путь. — Значит Монток. В моем логове была припрятана машина. Старенький пикап. Он был зарегистрирован на "левые" документы. На нем нам и нужно было доехать до Монтока. В этот раз я не стала подкидывать Уокеру ложные наводки, которые должны были бы его отвлечь. Я позволила ему действительно искать нас. Нельзя недооценивать своего врага, но и переоценивать его тоже не стоит. Я уверена, что Уокер будет мыслить стандартно, шаблонно. Он не будет ожидать, что вместо скоропостижного побега, мы будем спокойно разъезжать по штату. Это дало нам возможность спокойно уехать из Нью-Йорка. Поездка была еще тем испытанием. Напряжение, между нами, можно было резать ножом. Мы оба молчали уже несколько часов. Даже радио не включали. Каждый сам себя накручивал. - - Кстати, - он первым нарушил тишину - в Мадрипуре кое- что случилось. На бар Луи напали. Люди Пауэрброкера. Луи считал, что они пришли за вакциной бессмертия. - Считал? - переспросила я. - Да. Считал, Мирей. Его убили. Люди Пауэрброкера его убили. Он умер за твои секреты. Это было жестко. Да, мы оба на грани. Кожаный руль заскрипел под моими пальцами. Мне было жаль Луи. Но, он знал, во что он впутался. - И это все? - спросил он, повышая голос - ты никак не отреагируешь на смерть друга? Луи был твоим другом. Настоящим другом. Он заботился о тебе. А ты просто... - Что я просто? - я взорвалась. Сдерживаться больше не было сил - Джеймс, что ты хочешь от меня? Эмоций? Каких эмоций? У меня их нет. Неужели ты этого так и не понял? - непроизвольно моя нога вдавилась в педаль газа - Вместо них у меня мысли, которые пожирают меня изнутри. Джеймс, в моей голове происходит беспрерывный мыслительный процесс. - Мирей, сбрось скорость - потребовал Джеймс, хватаясь рукой за приборную доску. Мы уже были за пределами города. Это и спасало нас от полиции на хвосте. - Хочешь знать, о чем я думаю в последнее время? - я не реагировала на его просьбу, и продолжала гнать по пустой дороге - Я думаю, что было бы если бы я уехала из Нью- Йорка. Знаешь, что было бы? Ничего, любимый. Ничего не было бы. Если бы я, стерев себе память уехала в другой город, то ничего не было бы. Земо не нашел бы меня, не впутал бы в свои игры. Ты бы не встретил меня на улице. Когда, Ричи разбудил бы меня, то я бы со всем разобралась, и ты бы ничего не узнал. Вообще ничего. Я бы не появилась в твоей жизни. Ты продолжил бы свою психотерапию. В баре по соседству познакомился бы с милой барменшей. И все было бы нормально. Я была слишком эгоистична и беспечна. Мне нужно было уехать из Нью-Йорка. Но, это твой город. У меня не было тебя, так пусть был бы хоть город. Это моя вина. Я несу смерть. Я как вирус, который заражает людей жестокостью. Он был прав. - Кто был прав? Да, сбрось ты эту чертову скорость - закричал Джеймс. Я снизила скорость до дозволенного предела. Но, это не означало, что я успокоилась. Мой срыв доходил до своего пика. - Уилфред - ответила я - Я разрушаю все на своем пути. Я думала, что он говорит это из ревности. Что в нем говорит не здравый смысл, а его разбитое сердце. Но, теперь я вижу, что он был прав. Ты потратил столько сил, на то, что избавиться от Зимнего солдата. А я привела тебя к человеку, который свёл все твои усилия к нулю. Ты не хотел больше убивать. Но, именно из-за меня ты убил снова. И однажды я разрушу и тебя. А может уже разрушила - я не хотела плакать. Но, я больше не могла это контролировать. Слишком много травматических событий наложилось друг на друга - Я думала, что могу любить. Я думала, что правда способна на это. Что мои чувства, чисты. Но, я пробуждаю в тебе плохие качества. А это уже не про любовь. Однажды ты станешь подобен мне - слезы покатились по моим щекам. Дорога стала расплываться - Я так хотела верить, что могу быть просто Мирей. Что мы снова вернёмся в Братиславу. В нашу маленькую квартирку. И будем обычными людьми. Желание обладать тобой стоило Луи жизни - меня начинало трясти. - Мирей, останови машину - попросил Джеймс уже более спокойным голосом. Вести машину в таком состоянии было безрассудно, даже для меня. Даже на пустой дороге. Я свернула на обочину, и остановила машину. - Посмотри на меня - попросил Джеймс. Я не хотела смотреть на него. Это невероятно тупо, настолько сильно любить человека, быть готовым ради него на все, и не позволять себе плакать при нем. Джеймс взял меня за подбородок, и заставил меня на него посмотреть. - Ты права. Ты абсолютно безумна - такого я не ожидала услышать - Только абсолютно безумная девушка могла влюбиться в парня из стеклянного ящика. Которого, она увидела на базе нацистской организации. И самое прекрасное в тебе то, что ты всецело принимаешь свое безумие - я смотрела на него не моргая - Я убил Земо. В этом виноват только я. Мне нужно научится нести ответственность за свои деяния. Не перекладывать все на Зимнего Солдата. Я буду еще очень долго винить себя за это. Но, ты научила меня принимать себя. Я принимаю Зимнего Солдата как часть себя. Как неотъемлемую часть себя. Ты показала мне что, даже совершая ужасные поступки можно любить. И быть любимым. Ты считаешь себя разрушительной, но ты умеешь создавать. И ты любима. Ты правда любишь меня. Ты правда это чувствуешь. Ты моё всё. Ты мой дом. Это были самые нежные слова, которые мне когда-либо приходилось слышать. Мы никогда с Джеймсом не обменивались чем-то подобным. Не говорили друг другу всяких нежностей, кроме моментов в постели. - Если ты опять начнешь говорить о том, чтобы сдаться в руки правосудия, я тебя свяжу - ухмыльнулась я. Мне определенно нужно поработать над реакцией в подобных ситуациях. Джеймс горько рассмеялся. - Он убил тебя. Джеймс провел пальцами сметая мои слезы, которые продолжали предательски катиться по щекам. - Да. Убил - подтвердила я- Но, я бессмертна. Действительно бессмертна. - Я поддался импульсу. Порыву. И все испортил. Теперь слезы навернулись и на его глазах. - Каждый раз, когда ты будешь думать, что ты все испортил, помни, что я бы размозжила его череп об асфальт. А ты всего лишь свернул ему шею. Пф, пустяк. Фрейд сказал, что подобные мои реакции являются лишь некой формой защиты. Так моя психика пытается справляться со всем ужасом, который происходит в моей жизни. Я пытаюсь высмеять ужас, который я переживала. Если бы не это, я бы давно сошла с ума. Это мой ментальный иммунитет. Я благодарна, что Джеймс сейчас просто принимает такое мое поведение, и не пытается дальше копаться в моей душе. Он и так сегодня узнал больше, чем кто-либо другой. Вместо расспросов и дилетантского сеанса психотерапии он сделал лучшее, что только можно было сделать в этой ситуации - он поцеловал меня. Из-за моих слез поцелуй был соленый на вкус. Но, и в тоже время, он был сладким. Даже несмотря на то, что я не особо романтично шмыгала носом. - Давай я поведу машину - Джеймс стер остатки моих слез - тебе лучше отдохнуть. Он обошел машину, и открыл дверь с моей стороны. - Двигайся. Давай, давай - он терпеливо ждал пока я уговорю своего внутреннего диктатора передать руль управление ему, и в прямом, и в переносном смысле. Я передвинулась на пассажирское сидение. Мне правда стоит отдохнуть. - Вот и славно. Позволь мне побыть хотя бы твоим водителем. Ты и так всегда делаешь для меня больше, чем я для тебя. Я не собиралась оспаривать слова Джеймса. Может это и звучит тщеславно, но он прав. Я много делала для него. О некоторых вещах он даже и не догадывается. Нью-Йорк 1984 год Больница Святой Анны была самой крупной в Нью-Йорке. И единственной, которая имела специальное крыло для безнадежно больных. Их последнее пристанище. Место, где они попрощаются с этим миром и отправятся в свое последнее путешествие. Или, если вы атеист, то это место, где вы умрёте в окружении таких же безнадёжных больных, как и вы. Такие места должны нагонят тоску, печаль, грусть. Но, на меня они действовали по-другому. Только здесь я могу познать, каково это быть на грани жизни. Я часто посещаю подобные места. Просто наблюдаю, как жизнь покидает их измученные тела. Это напоминает мне о том, в каком мире я живу. Какой мир меня окружает. И чего я лишена. Но, сегодня я здесь не для этого. Я здесь в качестве гостя. Я пришла навестить мистера Бьюкенена Огустаса Барнса. Мистер Барнс, к сожалению, является пациентом этого крыла. Он болен. Рак неумолимо забирает последние силы из его хрупкого тела. Это место, с безликими однотонными стенами, будет последним, что он увидеть. Вместе с цветами я несу ему успокоение. В отличии от остальных палат, палата мистера Барнса была одиночной. Я позаботилась об этом. Позаботилась об комфорте в его последние дни. Когда я вошла в палату он просто лежал. Его, измученное болезнью и годами тело, было прикрыто больничной простыню. Он посмотрел на меня своими ярко голубыми глазами. Такими же, как и у его сына. - Кто вы? - спросил он слабым голосом. - Я подруга вашего сына - ответила я, проходя в палату. - Это невозможно. Вы слишком молоды. Старик с интересом наблюдал за мной. Наверное, его не часто навещают. Я набрала в вазу воды, и поставила цветы на тумбочку рядом с его изголовьем. - Мне часто говорят, что я слишком молодо выгляжу - я взяла стул и села возле его кровати - все дело в питании и хорошем ночном креме. Мистер Барнс рассмеялся. Пока он не зашелся приступом кашля, его смех был таким же, как и у Джеймса. - Позвать медсестру? - спросила я, наблюдая, как он пытается восстановить свое дыхание. - - Не нужно - он вытер рот носовым платком - Мне недолго осталось. Так кто вы на самом деле? - Я Мирей. Подруга вашего сына - повторила я. - Ох...ну что ж, хотите настаивать на этом - ваше право. Что вы здесь делаете? Это место смерти, а вам бы еще жить и жить. - Я тоже в некотором смысле несу смерть - вообще-то в прямом смысле, но в слух я этого говорить не стала - Я здесь ради вас. Точнее ради Джеймса. Я уверена, что он не хотел бы чтобы вы сейчас были одни. Я хотела и его привести, но у меня не получилось. Гидра поменяла весь свой персонал защиты Зимнего Солдата. Они посчитали, что мне мог помогать кто-то из них. И они были правы. Зачем пробивать каменную стену, когда можно "пробить" одного человека. У всех нас есть ниточки, за которые можно нами манипулировать. Конечно, я могла бы приложить максимум усилий и привести Джеймса сюда, но у меня были другие планы. Я хотела позволить Гидре расслабится, а потом нанести последний сокрушительный удар. Что такое для меня несколько лет ожидания. Сущий пустяк. - Моя милая, мой сын умер в 1942 году на войне - он произнес это тоном, которым разговаривают с душевнобольными. Мистер Барнс попытался привстать на кровати, но он был слишком слаб. - В некоторой степени, вы правы. Джеймс "Баки" Барнс и вправду умер на войне. И вместо него родился новый человек - Зимний Солдат. Но, поверьте мне, я работаю над опровержением этого факта. - Вы безумны. - Не сегодня, мистер Барнс. Я знала, что он не поверит мне. Я подготовилась на подобный случай. У меня было при себе свежее фото Джеймса. На этом фото мы с Джеймсом были вместе. Обычное фото на полароид. - Это невозможно - произнес он, протягивая дрожащую руку к фото - невозможно. - Возможно. Поверьте, он очень хотел быть здесь, но он не смог. Это не его вина. У него не было выбора. - Она была права - произнес он словно в бреду. - Кто? - Вивьен. Моя жена. Она никогда не верила, что он мертв. Ее материнское сердце всегда твердило ей, что он жив. Все эти годы она твердила это. А я читал, что она медленно сходит с ума. Нам ведь и похоронить не было что - он любовно провел пальцами по фотографии - Ох, прости меня, Вивьен. У вас есть дети, Мирей? - У меня была дочь. - Тогда вы понимаете ее. Он смотреть на фото не отрывая глаз. Рассматривал каждый миллиметр лица сына. Словно хотел навсегда запечатлеть его в своей памяти. - Да, я понимаю - согласилась я. - Почему он не дал нам знать? Все эти годы... - Он не мог, мистер Барнс. Он хотел, правда. Но, не мог. - Почему? Что с ним случилось? Он жаждал ответов. Взирал на меня своими ярко голубыми глазами. На мгновение мне показалось, что на меня смотрит Джеймс. Это было приятным бонусом. Увидеть его глаза снова. Как же я по ним скучала. - Он попал в руки плохих ребят. И стал их... Стал на них работать против собственной воли. Его заставили. Я не хотела говорить ему, что Джеймс вынужден убивать. Такое слышать было бы слишком. Пусть он умрет без осознания того факта, что его сын убийца. Пусть и против своей воли. - Мой бедный мальчик. Вы с ним близким? - Это смотря в каком смысле вы спрашиваете. - Вы очень красивая - на его губах заиграла улыбка - Он бы такую ни за что не упустил. Но почему он выглядит так молодо? Устало, но молодо. - Это длинная история мистер Барнс. И она не так уж существенная, чтобы тратить на нее ваше оставшееся время. Краткий пересказ истории знакомства Джеймса с Гидрой мог только напугать и запутать его отца. Ему это было сейчас не нужно. Ему нужен был покой. Успокоение. - Главное, что он жив и здоров. Так ведь? - Да - подтвердила я. Возможно это была ложь, в которую я сама хотела верить. - И счастлив? - Я работаю над этим - в этот раз это была чистая правда. - Хорошо. Это хорошо - он продолжал держать фото в руках. На данный момент, это было самое ценное что у него было - Вы сможете передать ему мои слова? - Конечно. - Скажите ему, что мы им гордимся. И что мы очень скучали. Ком подступил к моей горлу. Это сложнее чем я думала. Я часто вела беседы с безнадежно больными, но никогда это не было столь личным. - Я передам ему - пообещала я. Мой голос не принадлежал мне. Я старалась контролировать себя и свои эмоции. Не позволять своей броне треснуть. Но, это сложно. Сложно из-за того, что мне придётся пересказать ему все эти слова. Это разобьет ему сердце. - Вот Вивьен обрадуется - мистер Барнс начинал бредить. Речь становилась невнятной, взгляд устремлялся куда-то в пустоту. - Мистер Барнс? - окликнула я его. Но, он не отреагировал на мой голос. Ещё несколько минут его торс поднималась и опускался, а потом он замер навсегда. Он умер с радостной новостью о том, что его сын жив. Я закрыла ему глаза, и забрала фото из его рук. Еще какое-то время я оставалась с ним в палате. Вот он финал, которого у меня не будет. Но, который будет у Джеймса. Смогу ли я вынести его смерть? Нет, не смогу. Это будет ад длиною в вечность. Джеймс не должен умирать. Баки Срыв Мирей был для меня неожиданностью. Я чувствовал свою вину за то, что я набросился на нее с попыткой вывести ее на эмоции. Она стремится к тотальному контролю. Для этого ей нужна стальная выдержка. Ей пришлось обуздать свои эмоции, чтобы справляться со всем происходящим. - Извини - сказал я, когда мы уже проезжали через Саутгемптон. - За что? - удивилась Мирей. Все это время, что я был за рулем, она сидела на пассажирском кресле поджав под себя ноги. - Я не должен был на тебя так срываться. И я сильно подпортил наши планы. - Не подпортил. Просто поставило их на паузу. Кстати, притормози. - Только не говори, что ты знаешь, как все исправить - я проигнорировал ее просьбу. Мне трудно представить, как Мирей сможет все это исправить. Для меня больше нет вторых шансов. Не будет больше помилований или прощений. Я убежал с ней только ради нее. Ради ее спокойствия. Или точнее успокоение. Рано или поздно ей придется признать, что я буду вынужден заплатить за содеянное. - Я не просто знаю. У меня есть план. Не самый лучший, вообще-то ужасный. Он абсолютно ужасный. Но, выхода нет. Останови машину, Джеймс - повторила она свою просьбу. Я съехал на обочину. Мирей выскочила из машины, и побежала к телефонной будке на обочине. Она пробыла там всего несколько минут. Я не мог слышать, что она говорит, но разговор был короткий. - Кому ты звонила? - спросил я, когда она вернулась в машину. - Предупредила о нашем приезде - ответила Мирей садясь боком, лицом ко мне - К моменту, как мы попадем в Монток все уже должно быть готовым. Яхта, еда, документы, деньги. - Все так быстро успеют подготовить? По обе стороны от нашей машины была бесконечная водная гладь. С одной стороны был Атлантический океан, а с другой залив. Мирей смотрела в мое окно практически не моргая. - Все уже давно готово. Нужно просто загрузить яхту - ответила она монотонным голосом. - Там есть документы для нас двоих? Как давно ты это все спланировала? - Давно. - Откуда ты могла знать, что понадобится два комплекта документов? - Ты часть моих планов с 1973 года. Похоже, что я очень сильно ошибался, считая, что однажды Мирей примет тот факт, что мне придется сесть в тюрьму. Она не сдастся. Никогда. Я вдруг осознал, что в случае моего ареста, Мирей разнесет в щепки любую тюрьму. И что-то внутри меня говорит, что ее не будут волновать случайные жертвы. Мне нельзя сдаваться. Это повлечет за собой ее гнев, который она направит на всех, кроме меня. Монток - небольшой городок на побережье Атлантического океана. Его население едва превышает три с половиной тысячи человек. Это тихий рай, с бесконечной береговой линией. Здесь нет шума, характерного для больших городов, типа Нью-Йорка. Вместо него крики чаек и шумы волн. Это особая, уникальная музыка этого города. Впервые я подумал, что место, подобно этому, идеально подошло бы для детей. Никакого дурного влияния, соблазнов большого города. Только точеные заборчики, и океан на заднем дворе. - - На светофоре направо - командовала Мирей. - Ты хорошо знаешь этот город? - Бывала здесь пару раз - она руками зачесала волосы в высокий хвост. Похоже, что выделенное ее самой время для меланхолии подошло к концу. Она снова была похожа на прежнюю себя: холодную, саркастичную, бессердечную, смертоносную и дьявольски сексуальную. Я припарковал машину на бесплатной парковке возле пирса. Не дожидаясь меня Мирей, вышла из машины. С присущей ей скрупулёзностью и дотошностью, она стала осматриваться вокруг. Время близилось к вечеру. Людей на пирсе не было. Несколько пришвартованных яхт монотонно колыхалось на волнах. - - Пойдем - Мирей повела меня за собой по деревянному причалу. Мы миновали одну яхту за другой. Здесь были старые рыболовецкие лодки, были прогулочные катера и несколько парусных яхт. - Какая из них твоя? - Последняя. У самого конца причала была пришвартована роскошная парусная яхта. Ее корпус был сделан из шикарного темного дерева. Паруса были черными. Они величественно трепались под напором восточного ветра. Действительно, какая же еще могла быть яхта у Мирей. Только такая же претенциозная и необычная, как и сама Мирей. Ее длина была примерно 26 метров. Шикарная яхта С класса. На правом борту красовалась витиеватая надпись "Черный тюльпан". - Не боишься, что это будет слишком явным? - спросил я, указывая на надпись. - Нет. Перед тем, как ступить на борт, Мирей еще раз осмотрелась вокруг. Она опасалась погони. Ждала, что сейчас из-за угла появится Уокер, и мы будем вынуждены расстаться. Но, здесь по-прежнему было пусто. Только мы. - Что-то не так? - Нет. Пойдем. Она отвязала канаты, забросила их на палубу, и взошла на борт. Я мало что понимаю в управлении парусными яхтами. А точнее, абсолютно ничего. Так что мне снова пришлось отдать управление Мирей. Она же с яхтой управлялась просто отменно. Явно была профессионалом. Иногда она давала мне мелкие поручения. - Я не знал, что ты так мастерски умеешь управляться с парусными яхтами - я наблюдал за тем, как крепко она сжимала штурвал в своих маленьких ладонях. - Было время, когда я долго путешествовала на яхте. Вынужденная мера - объяснила она - ну, и они красивые. Пока Мирей занималась с управлением, я спустился в трюм осмотреться. Внутри яхта была выглядела не менее шикарно чем снаружи. Хотя в интерьере и прослеживался минимализм. Небольшая каюта, большую часть которой занимала кровать. Крохотная душевая кабина. Вдвоем здесь не поместится. А жаль. На кухне был вместительный холодильник и кладовая доверху забитые едой. Место здесь нашлось и нескольким бутылкам дорого вина. На кухонном столе лежал пухлый конверт. Заглянув в него, я обнаружил там два канадских паспорта, толстую пачку денег, и старинную монету. Паспорта были на имя Джудит и Сэма Уайтов. Поднявшись на палубу, я застал Мирей на прежнем месте, за штурвалом. Морской ветер трепал ее волосы и одежду. - Что это? - спросил я Мирей протягивая ей монету. Мирей на несколько минут задержала взгляд на монете, а потом спрятала ее в карман. - Это наш пропуск в ад - ответила она загадочно - через пару часов мы пришвартуемся в Галифаксе. Там и пробудем ночь. А утром отправимся дальше. - Кстати, куда? Ты так и не рассказала о своем плане. - Подержи штурвал - попросила Мирей - У нас изменился вылет стрелы. Эти слова мне не о чем не говорили. Я крепко ухватился за штурвал, пока Мирей боролась с порывами ветра. - План довольно простой - заявила она, возвращаясь за штурвал - после Галифакса мы без остановок направимся в Икалуите. Там мы пересядем на японский траулер. И доплывем до Японии. - И что в Японии? - Не что, а кто - поправила меня Мирей. Тень страха мелькнула в ее глазах. Неужели в этом мире есть человек, которого Мирей поистине боится. - А что будет с яхтой? Жаль бросать такую красоту просто так. Я провел рукой по идеально отшлифованному дереву. Мирей права, яхта невероятная красивая. - Ее заберут мои люди. - Твои чижики? Услышав это название лицо Мирей осветила счастливая улыбка. Поистине счастливая. Я не помню, чтобы прежде видел у нее такую улыбку. - Ты их встречал. Как они? Кого именно ты встретил? - стала она заваливать меня вопросами. - Я не спрашивал их имена. Мальчишка лет 13, и девочка помладше. Стоп... - я пытался припомнить имя девочки, мальчик называл ее по имени. Я стал щелкать пальцами пытаясь вспомнить имя, которое крутилось у меня на языке - Азалия - выкрикнул я. Глаза Мирей засветились еще ярче. - Если там была Азалия, значит с ней был Лукас. Они неразлучны - она мягко улыбнулась, словно вспомнила что-то приятное - как они выглядели, хорошо? Здоровы? - Ну... у них была потрёпанная одежда. Они выглядели, как бездомные. Но, они уверили нас, что с ними все в порядке. - Ах, мои маленькие чижики. Когда все закончится, нужно будет их навестить. Я давно их не видела - Кто они вообще такие? -поинтересовался я. Мне нравилось наблюдать за ее счастливым лицом. Пускай причиной этого счастья был не я, это все равно грело мне душу. - Они просто потерянные души, которым я помогла обрести дом - ответила Мирей в присущей ей расплывчатой форме. Хотя теперь я не уверен, что ее игривая и шутливая манера это и есть ее настоящее Я. Она глубже, чем может показаться. И более травмирована, чем ей хотелось бы. Это заставляло меня грустить. Кажется, я начинал ее понимать. Часть ее. Ту часть, которая готова на все чтобы защитить меня. Теперь это стало просыпаться и во мне с большей силой. Желание уничтожить любого, кто попытается ее обидеть или уже обидел. Опасное чувство. - Пойду приготовлю ужин. Я поцеловал ее в висок, и ушел. Стейки успели прожарится как раз к тому моменту, когда мы причалили в Галифаксе. Пришвартовав яхту, и уладив все дела с документами, Мирей спустилась в каюту. - На рассвете выдвинемся дальше. Ночью идти под парусами не стоит. Стейки? - удивилась она, поднимаясь на цыпочки и заглядывая мне через плечо - ты меня балуешь. - Это то, что я нашел в холодильнике и вино Романи Конти 1990 года. Более 20 тысяч долларов за бутылку - Мирей не чуть не удивилась такой роскоши - Там были вина и подороже. - Он постоянно это делает - ответила Мирей накрывая на стол. - Кто он? - Один мой знакомый - ответила она нерешительно. - Типа твоих чижиков? Я положил стейки на тарелки добавив к ним свежие овощи. - Нет. Скорее, как Рич. Он сидит у меня на крючке. И каждый раз, когда получает указания, он выкидывает что-то подобное. Полная нелепость - Мирей отправила в рот большой кусок стейка - ох...теперь готовить будешь только ты. До скончания времен - произнесла она с набитым ртом. Я не смог сдержаться и стал ее целовать. Она была такой домашней в этот момент. Такой родной. - Джеймс, я же ем - взмолилась она, пытаясь меня шутливо оттолкнуть. - - Потом доешь. И кстати - я отстранился от ее губ - я нашел паспорта. Мистер и миссис Уайт - Мирей озадаченно облизала губы - по документам мы женаты. А вот брачной ночи я что-то не помню. Пришло время отдавать свой супружеский долг. Я хочу тебя - прошептал я в ее приоткрытый ротик. Я усадил ее к себе на колени и требовательно поцеловал. Мирей ответила на поцелуй запустив пальцы в мои волосы, и прижавшись ко мне. Она всецело поддалась мне. И это еще сильнее возбудило меня. Я снял ее футболку, потянув за ее края, и отбросил в сторону. Ее упругая, сочная грудь так и манила меня. Мирей вытянула шею, специально подставляя ее под мои губы. Я проложил дорожку из влажных поцелуев от ее шеи до груди укладывая ее спиной на стол. Подцепил пальцами бретельки ее кружевного лифчика, я стянул его к ней на живот оголяя ее уже затвердевшие соски. Когда я прикоснулся языком к ним, она еле слышно застонала. - Пойдем в кровать - прошептала Мирей. Скорее даже попросила. В ее затуманенном взгляде было столько желания. Я знал, что если я запущу сейчас руку в ее трусики, то там будет горячо и влажно. Я поднялся, держа ее на руках. Ее стройные бедра обвились вокруг моей талии. Яхту качнуло, и я с трудом смог удержать равновесие. Добравшись до кровати, я бросил ее. Она подпрыгнула на матрасе, как мячик. От неожиданности из ее груди вырвался крик. Быстрыми рывками я стянул с нее джинсы вместе с бельем. Мирей встав на колени передо мной и начала расстёгивать мои брюки. Я смотрел на нее снизу вверх. Ласкал взглядом ее обнажённое тело. Господи, какая же она сексуальная. Ее изгибы, выпуклости. Мне натерпелось овладеть ею. Но, я разрешил ей подразнить меня. Позволял ей медленно стягивать с меня штаны, футболку. Мирей играла со мной. Еле касаясь пальцами моей спины, груди, живота, ягодиц. Она соблазняла меня. Ее приоткрытые губы изгибались в чувственной улыбке. Я впился в них прикусывая ее нижнюю губу. Обвив мою шею руками, Мирей увлекла меня за собой на кровать. До рассвета оставалось несколько часов. Хватит игр и дразнилок. Я поднял одну ее ногу и забросил себе на плечо. Череда поцелуев, оставленная мной на внутренней стороне ее бедра, заставила ее выгнуть спину. Мирей вцепилась пальцами в мои ягодицы. Это была немая мольба войти в нее. Все ее тело источало запах истинного желания. Я не мог противостоять ему. Я пошел за ним, словно кто-то взял меня за руку и повел. Я знал каждый миллиметр ее тела. Но, каждый раз с ней, подобно первому разу. Я всегда ее хочу как впервые. Мирей уперлась ладонями в стену у себя над головой. Ее тело благодарно принимало меня, и хотело еще. На щеках проступил сексуальный румянец. Мои чувства к ней твердила мне быть нежным и ласковым. Но, я так сильно хотел ее, что на всю эту нежность просто не было сил и времени. Впрочем, как и всегда. Я не мог себя сдерживать рядом с ней. Мои движения стали резкими и глубокими. Из припухших губ Мирей стали слетать громкие стоны переходящие в настоящие крики удовольствия. - Еще - стонала она - еще - вырывалось из ее груди. Я поднял ее и крепко прижал к себе. Мы смотрели друг другу в глаза. Наши движения слились воедино. Я был близко к кульминации. Я откинулся на спину будучи готовым к волне наслаждения, а Мирей переняла управление. Ее разгорячённое, мокрое от пота тело, грациозно двигалось восседая верхом на мне. Она уперлась ладонями мне в грудь. По мере того, как приближалась волна удовольствия, движения Мирей становились более требовательными. Не только я не мог насытится. Она была такой же. Очутившись на вершине блаженства она громко закричала, и рухнула на кровать рядом со мной. Она лежала спиной ко мне тяжело дыша. Не глядя на нее, я протянул руку и провел по ее изгибам. Ее кожа была липкой от пота. Ощутив прикосновение моих металлических пальцев, она вздрогнула. Это рассмешило меня. Я повернулся и обнял ее. Мирей уютно устроилась в моих объятиях, воспользовавшись моим предплечьем, как подушкой. Некоторое время мы лежали с ней молча. - Останься со мной - попросила Мирей. Она повернулась ко мне лицом, и смахнула упавшие мне на лицо пряди волос. - Я и так с тобой - ответил я. - Нет. На вечность. Раздели со мной вечность. Она стала выводить рисунки на моем лице. Ее касания были невесомыми, и в тоже время оставляли после себя обжигающий след. - Это похоже на предложение руки и сердца - произнес я шутливо - Очень даже по феминистический. Мирей прервала свои движения, и серьезно посмотрела мне в глаза. - Я серьезно, Джеймс. Та доза вакцины для тебя. Прими ее. И вечность будет наша. С одной стороны ее предложение безумно, как и она сама. Столько людей погибло ради этой злосчастной вакцины. Ее нужно уничтожить. И положить конец этой смертоносной гонке. А с другой стороны, во мне нет сил сказать ей нет. Нет и никогда не было. С минуты первой нашей встречи я стал ее пленником. Она моя королева. Моя госпожа. Моя любовь. Моя жизнь. Моя вечность. Я разделю с ней все, что будет уготовано нам судьбой. Я обрекаю себя на многолетние угрызения совести. Но, свобода от угрызений совести без Мирей - это мука, которой нет равных. - Я приму любой твой ответ. Я пойму если... Я провел пальцами по ее все еще румяным щекам. Мирей замолчала. В ее глазах читался страх. Страх отказа и потери. - Любовь слепа, а за руку ее водит безумие. Ты мое безумие и моя любовь - я нежно поцеловал ее -У меня будет целая вечность чтобы доказать тебе мою любовь. А у тебя, чтобы понять, как же я тебе надоел. Мирей облегченно рассмеялась. И стала быстро меня целовать, обхватив мое лицо руками. - Ты никогда мне не надоешь - ответила она улыбаясь - никогда. После столь бурного секса меня стало клонить в сон. Мои веки тяжелели. Уткнувшись в волосы Мирей, и вдыхая их запах, я стал засыпать. Сквозь сон я почувствовал, как Мирей осторожно убирает мою руку. Я недовольно замычал и крепче ее обнял. Не давая ей встать. - Мне нужно подготовить яхту - прошептала она, оставляя несколько легких поцелуев на моей щеке - а ты поспи. Я не хотел ее отпускать. Но, я уже практически уснул, и не смог ее остановить. В эту ночь мне не снились кошмары. Хотя я видел их каждую ночь. Вместо них мне снились ее легкие касания. Ее невесомые поцелуи, и запах ее обезумевшего от страсти тела. И то, как она выкрикивает мое имя, когда получает оргазм. Она лучше любого снотворного. Теперь я ясно увидел, что мое будущее это она. Мирей сможет починить все мои сломанные части. Я буду помнить имя каждого убитого мной человека. Хороший он был или плохой - это не важно. Я отнял их жизни, и их немые призраки всегда будут со мной. Но, я не обязан им служить. Я могу выбрать вечность с ней. Я убью двоих зайцев одним выстрелом - я получу ее и вечность для искупление своей грехов. Мирей Северный утренний воздух приятно обжигал мою разгорячённую кожу. Я набросила на голое тело толстовку Джеймса. Она едва прикрывала мои ягодицы. Мне не волновало, что кто-то что-то увидеть. Вокруг не было не души. Только яркие лучи нового дня. Я потянулась стоя на носу своей яхты. Если рай действительно существует, то мой рай - в постели с Джеймсом. После секса с ним я чувствую себя озабоченным подростком, который хочет еще и еще. Но, при этом испытывает смущение. Секс стал отвлекающим моментом. На несколько часов я забыла о том куда мы едем и зачем. Но вечно прятаться не получиться. По крайней мере не сейчас. Нужно разгрести все эти завалы. Спасти Джеймса от тюрьмы, разобраться с Пауэрброкером и гуляющими по миру суперсолдатами. И ее мистер Деус. Он не дает мне покоя. Если верить Земо, то он еще опасней чем Эрскин и Нейгель вместе взятые. Покой нам только снится. От Галифакса до Икалуите больше двух тысяч километров. Яхта такого класса, как Черный тюльпан потратит 5 дней на преодоления такого большого расстояния. И это с учетом того, что мы не будем останавливаться ночью, и поймаем попутный ветер. Я предвидела подобную ситуацию, и модернизировала свою яхту. Я снабдила ее мощным мотором, который позволит нам добраться до Икалуите к рассвету следующего дня. Даже Уокеру, с его металлическим фрисби, не догнать нас. Когда я спустилась в каюту чтобы одеться, Джеймс крепко спал. Я осторожно поцеловала его в щеку, чтобы не разбудить, и укрыла пледом. Надеюсь, ему снятся приятные сны. Он может быть суперсолдатом с рукой из вибраниума, а я бессмертной, но от ПТСР никто из нас не застрахован. Это то, чему даже я противостоять не могу. Отойдя от Галифакса нам повезло, и Черный тюльпан поймала попутный ветер. Я расценила это как знак нашего успеха. Черные паруса раздувались и несли нас к холодным водам Северно ледовитого океана. В суровый край вечной мерзлоты. Ближе к обеду, плотно закутавшись в плед и с двумя чашками кофе в руках, Джеймс поднялся ко мне на палубу. - Долго я спал? - спросил он сонным голосом. - Не очень - я с благодарностью приняла чашку из его рук, и сделала большой глоток обжигающей жидкости - всего несколько часов. Здесь наверху было прохладно. По мере того, как мы приближались к северу, ветра становились суровей. Джеймс еще больше закутался в свой плед. - Ты не замерзла? На мне были сапоги, утеплённые штаны и объёмный вязаный свитер. Но, для столь сурового климата этого было мало. - Нет. Я люблю холод. Это была правда. Я всегда теплу предпочитала холод. Праздное валяние на пляже, и расслабление в теплых лучах южного солнца, не для меня. Снег, холод, лед - это для меня. Это про меня. Но, Джеймс мне не поверил. Он подошел ко мне сзади и обняв меня, укрыл своим пледом. Его тело было-таким теплым, что меня сразу бросило в жар. - Голодная? - спросил он, целуя меня в шею. - - Немного. Эту ложь он не раскусил. Я не хотела есть. Из-за волнения меня подташнивало. - Я сделаю тебе сэндвич. Чем ближе мы подходили к Икалуите тем чаще на попадались дрейфующие айсберги. Они не были большими, но любой из них был способен потопить нас. Нужно было соблюдать осторожность. Мне и путешествия на Титанике хватило. Для меня подобные виды не было новинкой. Но, на Джеймса они произвели большое впечатление. - До войны я никогда не покидал Нью-Йорка - произнес он восторженным голосом. Мы проходили мимо дрейфующей льдины, на которой нежился морж - командировки Гидры сложно назвать путешествиями. Джеймс с восхищением рассматривал это могущественное животное. Сейчас в нем проснулось что-то юношеское, мальчуковое. Он был как ребенок в зоопарке. А когда мы увидели ночное сияние, Джеймс вообще потерял дар речи. Он так много прожил, так много пережил, но так мало видел. Хотя, стоит признать, что я моя первая реакция на северное сияние была такой же. В Икалуите мы прибыли поздно ночью. Сам город был погружен в сладостную дремоту, но порт не спал. Несколько рыболовецких судов готовилось к выходу в море. Рыбаки часто выходили на охоту ночью или перед рассветом. Я опустила паруса своей красавицы. И на прощание любовно провела пальцами по лакированному штурвалу. - Все нормально? - спросил Джеймс с беспокойством в голосе. - Да. О ней позаботятся - это сказал скорее себе, чем Джеймсу. Я себя уговаривала, что с ней все будет в порядке - Пойдем. Я испытывала сентиментальные чувства по отношению к этой яхте. И дело не в моей любви к яхтам и морю в целом. Дело в том, кто ее построил. Еще одна душещипательная история из моего прошлого. Надеюсь, она в порядке. Мы давно с ней не общались. "Черный тюльпан" была ее прощальным подарком, который я сохраню. Ведь эта яхта такая же неповторима, как и ее создательница. Нужное нам судно было пришвартовано у дальних доков. Это был средний рыболовецкий траулер. Его проектировщики присвоили ему имя - "Скорпион". Он ничем не отличался от подобных себе траулеров, но не для меня. Я знала, что он принадлежит Тэтсуя Кондо - Стирателю. И что на нем ловят отнюдь не рыбу и не морские деликатесы. Это судно было прикрытием для более темных дел. - Мне нужен Кондо - крикнула я на японском одному из матросов, который заносил ящики на борт. - Я не понимаю вас - ответил он. Японский язык один из самых сложных языков в мире. И вместо того, чтобы быть снисходительным к тем, для кого он не является родным, японцы часто ведут себя, как зазнайки. Свиснув, я заставила его обернуться ко мне. Я бросила ему старинную монету, которую он поймал налету. Увидев монету, матрос поменялся в лице, и сразу убежал куда-то в низ трюма. - Все нормально - сказала я, увидев озадаченное выражение лица Джеймса - все по плану. Через несколько минут на палубу поднялся капитан траулера. Он вертел между пальцев мою монету. - Вы знаете куда приведет вас этот билет - сказал он на английском с мягким акцентом. - Знаю. На пир к дьяволу - ответила я. - К дракону - поправил меня капитан и зловеще ухмыльнулся. Условия на траулере были хуже, чем на "Черном тюльпане". Крошечная каюта с подцепленным к потолку гамаком. Это вам не комфортабельная двуспальная кровать. Бывало время, когда я ночевала и в условиях по хуже. А рядом с Джеймсом мне тем более было все равно. Нам нужно было провести меньше недели здесь. Покидать каюта нам не разрешали. Еще до того, как мы ступили на борт, капитан уже знал, что нас разыскивают. Но, не пустить он не мог и. Нас прятали от всех. Команда этого судна часто не знает, что они перевозят. Для них это норма. Всю эту неделю мы были предоставлены только себе. Ни тебе телевизора, ни интернета, ни книг, ни музыки. Ничего. Только мы. Мы развлекались, наслаждаясь друг другом. Обнажёнными телами друг друга. Мы тонули в них. Захлебывались чувствами к друг другу. Шумы волн заглушали наши крики. Преимущественно мои. Я просыпалась и засыпала с его поцелуями на губах, и не только на губах. На эту неделю весь мир сузился до размеров маленькой каюты. Наш мир стал настолько маленьким, что он помещался между нашими разгоряченными телами. Мы нежились в нашем гамаке уже четвертый день. Я лежала полностью обнаженная, закинув ногу на Джеймса. Я выводила пальцами причудливые линии на его торсе. Джеймс же нежно ласкал мои бедра. Невесомо проводил по линии изгибов. Эта касания отзывались сладким томлением внизу моего живота. Одно касание начинало пожар внутри меня. - Можно кое-что спросить? - нарушил он тишину. - Конечно. Гамак покачивался в унисон волнам. - На яхте, на панели рядом у штурвала, были выгравированы инициалы Э. Э. Г. Это не случайная царапина. Филигранная гравировка. Чьи они? - Неужели ты ревнуешь? - удивилась я, поднимая на него глаза. - Ну... не то, чтобы - начал он мяться. Это меня безумно рассмешило. Я залилась раскатистым смехом. - Почему ты смеёшься? - спросил Джеймс тоже улыбаясь - прекрати хохотать. Он начал меня щекотать, и я стала смеяться еще громче. - Э. Э. Г - произнесла я, задыхаясь от смеха - Эсмеральда Эймора Грид. Она была проектировщиком этой яхты. Создала ее для. Только для меня. - Она девушка - он произнес это так, словно эта была какая-то неведомая тайна, которую только он сумел разгадать. - Как ты догадался? - стала я подшучивать над ним. Почему-то эта информация шокировала его. Он откинулся на спину и какое-то время пялился в потолок. Наверное, приложи я ухо к его голове то, услышала бы как быстро крутятся шестерёнки в его голове. Это вызвало во мне новую волну смеха. - Ты спала с ней? - Господи, как же долго до тебя это доходило - произнесла я сквозь слезы от смеха - я очень долго живу на этом свете, Джеймс. И состояла в сексуальных отношениях не только с мужчинами. - У вас это было серьезно? - спросил он, насупив брови. - Нет. Эсме была творческим человеком. Для нее не было границ или рамок. Мы встретились в Марселе в 1945 году. И у нас закрутился короткий, но бурный летний роман. Война только закончилась. Желание жить и любить витало в воздухе. Через несколько месяцев мы расстались и больше не виделись. В начале 50-х она прислала мне эту яхту. Вот и вся история. Вспоминая Эсме мне послышался ее голос. У нее был замечательный голос. Она могла бы быть оперной певицей, но вместо этого, она проектировала яхты. Она любила петь по утрам. Особенно после секса. От нее всегда пахло персиками и лавандой. - Стало быть она знала кто ты, раз назвала подарок твоим именем. В его голосе мне все-таки послышались нотки ревности. Это забавляло меня. Ухватившись руками за цепи, которые держали гамак, я села на Джеймса сверху. - Она не знала кто я. Никто из них не знал - прошептала я ему на ухо слегка прикусывая мочку — это она дала мне это имя. Сказала, что я такая же уникальная, как и черные тюльпаны - мы соприкоснулись лбами - не важно с кем я спала, Джеймс. И сколько их было. Никто из них не знал кто я. Кто-то знал мое имя и считал, что этого достаточно. Но, этого всегда было мало. А после встречи с тобой, они слились в малюсенькие комочки воспоминаний, которые я засунула в дальние уголки памяти. И отдала все свободное место тебе. Только тебе. Я поцеловала его. Мое тело выгнулось, и наши тела соприкоснулись. Страсть снова овладела нами. В этот раз Джеймс был излишне страстен. Легкое чувство ревности раздуло в нем невиданное доселе пламя. В этом пламени мы сгорели оба. И возродились с новыми чувствами друг к другу. На шестой день наш небольшой отпуск подошёл к концу. Из объятий друг друга нас вырвал агрессивный стук в дверь. - Мы скоро прибудем - закричал голос капитана из-за двери. Вставать не хотелось. Но, выхода не было. Какой бы сладкой не была ночь, но рассвет неумолим. - Так к кому мы едем? Расскажи уже толком - Джеймс подал мне мое белье. Я же продолжала нежиться в гамаке. - Его зовут Тэтсуя Кондо. В преступном мире его знают как Стирателя - ответила я, потягиваясь в гамаке. - И что он делает? Джеймс уже успел надеть брюки и ботинки. А я только удосужилась надеть футболку и трусики. - Стирает. - Логично. Нехотя я одела и остальную одежду. В Японии было теплее. И необходимость в зимних вещах отпала. - Стиратель занимает тем, что стирает людей, факты, события из истории - стала я объяснять более подробно - Если ему заплатить достаточно денег, то он сотрет Гитлера из мировой истории. Словно его никогда и не было. - Это впечатляющи - произнес Джеймс, когда мы уже поднимались на палубу - ты считаешь, что сможет мне помочь? - Должен. Он моя последняя надежда. Выйдя на палубу, я сразу закрыла глаза. За шесть дней в маленькой каюте, я отвыкла от солнечного света. - Ты с ним когда-то встречалась? - Нет. Я его боюсь - мы подошли к трапу, возле которого стоял капитан - За нами был хвост? - спросила я его на японском. - Стиратель обо всем позаботился - ответил капитан, указывая рукой на трап. Молчаливый намек на то, что мы уж слишком загостились - - Стало быть он знает кто к нему едет. Я знала, что никакого эффекта неожиданности у нас не получится. Но, теперь он знает про меня больше, чем я про него. Черт. Чувствую себя мухой, попавшей в паучью паутину. - Стиратель все знает - ответил капитан учтиво. - Тогда переименуйте его в Гугл. А то Стиратель звучит, как чистящее средство - капитан сурово уставился на меня - Ооо понятно. Туговато у вас с юмором. На пирсе нас уже ждал черный джип. Людям Стирателя не нужно представляется. Видя их, ты сразу сам все понимаешь. Его власть воистину безграничная. Больше часа мы добирались из Мито в Токио. В машине все ехали молча. То, что нас сначала не обыскали было недобрым знаком. Возможно, он второй, после Джеймса, человек, который не боится меня. Через полтора часа езды мы остановились возле обычного японского ресторанчика среднего класса. Это был один из ресторанов для местных. Цены здесь были ниже, чем в ресторанах для туристов. И блюда попроще. Когда мы вошли в ресторан, то он оказался пуст. Ни посетители, ни работников. За центральным столом сидел молодой мужчина и ел лапшу. Я ошибочно полагала, что Стиратель будет постарше. За пару столиков от него я остановила Джеймса. - Я сама с ним поговорю. Посиди здесь - попросила я его шепотом. Он молча кивнул. Все это время Стиратель был поглощен своим блюдом. Он даже не поднял на нас глаз. Я села за столик напротив него. Пока он не доел свою лапшу он не заговорил. Я обернулась, и удивленно посмотрела на Джеймса. - Ты моложе чем я думал - произнес он на японском. Я знала, что он знает английский. Просто диктует свои правила игры. Хочет показать кто здесь папочка. - Аналогично - ответила я кратко. Он ухмыльнулся. Несмотря на все, Стиратель был привлекательным. Высокие скулы, полные губы, темные глаза. Черные, как смоль, волосы. Было видно, что в нем намешано много кровей. Он не был чистокровным японцем. Его происхождение еще одна загадка. - За вами охотятся американское правительство - констатировал Стиратель. Он потянулся до маленького чайничка и разлил чай по двум чашкам - точнее за ним - он указал в сторону Джеймса. Джеймс продолжал сидеть молча и сверлить Стиратела своим фирменным взглядом. Он не понимал, о чем мы говорим. Возможно, подсознательно догадывался, что наш разговор напряжённый. - Именно поэтому мы и здесь - я к своей чашке не притронулась. Стиратель с интересом стал изучать меня, откинувшись на спинку своего стула. Мы оба сверлили друг друга глазами. Мы оба были загадкой, которая не давал каждому покоя. - Не буду скрывать, я ждал нашей встречи - он отпил из своей чашки и отставил ее в сторону - Только у меня сложилось впечатление, что ты меня избегаешь. — Это ошибочное впечатление. От его пристального взгляда мне стало не по себе. Что-то в нем было. Что-то пугающее и настораживающее. Я была права. Он дьявол. - Тогда почему мы только сейчас встретились? Его вопрос ввел меня в ступор. Неужели ему действительно это интересно? Какой-то странный разговор. Не похож на начало сотрудничества. - Сладкое всегда оставляют на десерт- ответила я. У меня появилось стойкое чувство, что он затягивает меня в свою паутину. Что я его десерт. Мой ответ ему понравился. Его пухлые губы растянулись в некоем подобии улыбки. - Ну, так чем моя скромная персона может помочь Черному Тюльпану? - Стиратель сделал несколько маленьких глотков чая. И заново наполнил свою чашку. - Нужно разрешить сложившуюся ситуацию. Охота на Джеймса должна прекратиться. А его имя восстановлено. - Твой возлюбленный на глазах у десятков свидетелей убил человека. Такое так легко не сотрешь - произнес он с хитрой улыбкой. - Цену себе набиваешь? Он начинает меня бесить. Уже много лет я пыталась найти хоть что-то на него. Хоть какой-то рычаг давления. Но, все тщетно. Даже сейчас, ничто в его внешнем виде, манере поведение, не выдает ничего о нем. - Хочешь я скажу, о чем ты сейчас думаешь? Хочешь? - он прищурил свои и до того узкие глаза - Ты думаешь: что у меня на него есть? Как я могу на него надавить? Ответ прост: ничего - произнес он, выделяя каждую букву - У тебя ничего не меня нет. Надавить на меня ты не можешь. Ибо у меня ничего и никого нет. Я свободен от всего. И в первую очередь от тебя. Это и есть истинная причина почему ты меня избегала. Он настолько прав, что это выводит меня из себя. - Назови свою цену - процедила я сквозь зубы. Стиратель выдержал театральную паузу, прежде чем ответить: - Его - он указал пальцев с Джеймса - Я хочу его. Ты ведь ожидала, что я могу попросить самое ценное что у тебя есть. Ожидала и боялась. Потому что ты умная. - На каком языке мне тебя на хер послать? Это было грубо и, возможно, опрометчиво. Мы на его территории. Я предполагала, что он может потребовать Зимнего Солдата. Но он его не получить. Сколько букв в алфавите - столько и планов. - А ты мне нравишься. Люблю женщин с характером. Какой-то огонек блеснул в его темных глазах. - Я серьезно. Предоставляю тебя обширный выбор. Стиратель рассмеялся. У него был приятный бархатный смех. Ему вообще шла улыбка. Она делала его более человечным, что ли. - Я разберусь с вашей проблемой - произнес, закончив смеяться. - А взамен что хочешь? - Пауэрброкера. Желательно живого. - - Живой - поправила я его - Пауэрброкер - женщина. - Да? - удивился он искренне - Вот это сюрприз. Но, сути дела это не меняет. - Могу я спросить зачем она тебе? - Она солидно насолила моему бизнесу. Репутацию мне подпортила - Стиратель встал, и застегнул свой дорогой пиджак. - Если я не ошибаюсь, то она сейчас в Нью-Йорке. Мы не можем вернуться в Америку. - Я разберусь - ответил он кратко, подходя ко мне и нависая надо мной. Боковым зрением я увидела, что Джеймс тоже поднялся на ноги. Какое-то время я смотрела на него снизу вверх. - Как? - поинтересовалась я. - Это уже не твое дело. Мой человек отвезет вас в аэропорт - он указал рукой в сторону двери - и посадить на самолет до Нью-Йорка. Ни о чем не волнуйтесь. Я тоже поднялась на ноги. Я была значительно ниже него ростов. Чтобы смотреть мне ему в глаза мне пришлось солидно запрокинуть голову. --Если что-то пойдет не так - я вернусь за тобой - произнесла я уверенно. -Я не сомневаюсь. На прощание Тэтсуя Кондо довольно загадочно улыбнулся мне. Ох, не нравится мне все это. Ой, не нравится. --Вы договорились? - спросил Джеймс уже в машине по пути в аэропорт. -Да. -И что он попросил взамен? Тут я замялась. Я бы отдала Пауэрброкера Стирателю за просто так. Мне ее не жаль. Совсем. Но, с Джеймсом могли возникнуть проблемы. -Пауэрброкера - ответила - он хочет Пауэрброкера. -Блядь - выругался Джеймс, устало потирая вески. Ох, чувствую, что зреет новый скандал.