- Милые ушки, кстати

Сонхва с улыбкой прощается с последним клиентом и облегчённо выдыхает — длинный рабочий день подошёл к концу. К тому же впереди выходные, что, несомненно, радует. Слишком навязчивые и наглые клиенты скоро доведут его до ручки. Паку, конечно, не сложно объяснять, он искренне любит свою работу и получает от неё удовольствие, но, когда тебе приходится повторять одно и тоже на протяжении долгих месяцев, и не по одному разу на день — потихоньку начинаешь психовать. Нет, есть, конечно, понимающие и адекватные люди, которые внимают советам или стараются не беспокоить без надобности, но их очень мало. В большинстве начинают орать, доказывать свою точку зрения или наезжать. В такие моменты хочется просто провалиться под землю, но всё, что Сонхва может сделать — с вежливой невозмутимой улыбкой продолжить работать без надежды на спасение. Кто-то может сказать, что «Это твоя работа, ты получаешь за это деньги, так чего жалуешься?» и это действительно так. Вот только некоторые личности начинают вести себя так, будто купили не только билет, а и самого парня, который должен убиться, но удовлетворить все их прихоти. Но это не так. Пак должен следить только состоянием аттракциона, техникой безопасности и посадкой людей, которые следуют правилам. Точно также он имеет полное право не допускать людей, которые эти правила нарушают. К сожалению, не все это понимают или же просто не хотят понимать. Последний раз окинув взглядом своё рабочее место парень посмотрел на часы, прикидывая в голове есть ли где-то неподалёку кафе. Обеда как такового у него сегодня не было, как всегда, впрочем. Обед у работника парка развлечений — это время, когда нет людей и ты можешь быстро перекусить пока никто не пришёл. Если учесть, что на дворе лето и очереди стоят непроглядные, то абсолютно не удивительно, что поесть у него за весь день так и не получилось. Некоторые аттракционы ещё во всю принимали в свои объятья новых клиентов, откуда-то доносилась весёлая музыка и громкий смех. Всё это померкло и отошло на задний план, когда на глаза Сонхва попался маленький мальчик лет 6-7, который забившись в угол одной из многочисленных палаток плакал навзрыд. Сердце облилось кровью, а ноги сами понесли его к тому месту, где сидел ребёнок. Почувствовав приближение человека, мальчик поднял глаза и испуганно замер, прекращая вытирать бесконечные дорожки слёз, готовясь убежать в любой момент. Пак аккуратно присел возле него и протянул руки спрашивая разрешение, а в глазах читалось неподдельное беспокойство. Спустя несколько долгих мгновений мальчик неуверенно кивнул будто бы отвечая на немой вопрос, повисший в воздухе, и приблизившись прижался к широкой груди незнакомца. Пак принялся нежно поглаживать мальчишку по голове, шепча при этом что-то успокаивающее и весёлое. Чувствуя, что маленькие ладошки цепляются за него как можно крепче, парень ещё ближе прижимает к себе мальчика, пытаясь успокоить. Спустя некоторое время хрупкое тельце в руках Сонхва расслабилось и тихий плач превратился в редкие всхлипы. Немного отстраняясь Пак заглядывает в чужие заплаканные глаза, пытаясь найти ответы на мучающие вопросы, но видит там только глубокою обиду, засевшую в сердце. Поддавшись порыву, парень наклоняется и целует ребенка в нос, вызывая у того маленький смешок. — Как зовут красивого хёна? — тихо шепчет малыш, смущённо прикрывая лицо руками, подглядывая сквозь пальцы. — Пак Сонхва к вашим услугам, — официальным тоном, стараясь сдержать смех, говорит парень, отвесив шутливый поклон. — У тебя красивые ушки, Пак Сонхва — выдает маленькое чудо, с любопытством рассматривая необычный предмет украшения, который попался на глаза. — Хочешь себе такие же? — с улыбкой на губах спрашивает парень немного запоздало. Он не сразу понял, о чем говорит его маленький собеседник. Пак совершенно забыл о наличии на своей голове накладных заячьих ушек, которые сопровождали его каждую пятницу на работе. — Как тебя зовут? — Я, Ким Хёнджин, уже слишком взрослый, чтобы носить их, — гордо говорит мальчик, — признаю, что они идут тебе больше, чем пошли бы мне, — с видом знатока заключает он, протягивая ладошку, касаясь мягкой ткани. — Хорошо, где живёт слишком взрослый Хёнджин-а? Твои родители наверняка будут волноваться и переживать, если ты не вернёшься домой. — Мой родитель скорее всего даже не заметил, что меня нет, — отвернувшись, — Он наверняка до сих пор решает свои дела, забыв о своём обещании и моём дне рождении, — глаза мальчика снова наполнились слезами, а голос с каждой секундой становился всё тише. В очередной раз проводя ладонью по мягким волосам Джинни, Сонхва неловко улыбнулся и пытаясь хоть как-то исправить ситуацию спросил: — Хочешь я отпраздную с тобой твой день рождения, а потом отведу тебя домой? Я, конечно, пока не придумал как… но потом обязательно придумаю.

***

Когда Хонджун зашёл в дом и ему навстречу не выбежал комочек его личного счастья с объятиями, он почувствовал что-то неладное. Когда на мягкое «Джинни, у меня для тебя есть сюрприз» в ответ мужчина услышал оглушающую тишину — сердце предательски сжалось. Когда за несколько мгновений преодолев коридор и открыв дверь в комнату сына, он не увидел темную макушку — страх пробрался глубоко под кожу, вызывая мелкую дрожь. Задерживая дыхание, Ким оседает на пол, чувствуя, что сердце грозится пробить грудную клетку. Всепоглощающий ужас липкими щупальцами проходится по позвоночнику, вырывая с губ сиплый вскрик полный отчаяния, глухо пронесшийся по пустой квартире. На негнущихся ногах Хонджун поднимается, не видя ничего перед собой, спешит в ванну, попутно пытаясь набрать выученный номер. Ему сейчас чертовски нужна помощь, но перед этим определённо нужно успокоиться и взять себя в руки. Ледяная вода немного отрезвила и привела в чувство, поэтому садясь в машину, в голове уже вырисовывался примерный план действий. Останавливаясь, когда дверь круглосуточного кафе закрывается за спиной, Ким выдыхает и окидывает взглядом помещение. За столиком в конце зала сидят двое. Мальчик что-то увлеченно рассказывает своему взрослому собеседнику, который иногда кивая задает интересующие его вопросы. Их беседа со стороны выглядит чертовски мило, поэтому жуткая тревога уступает место успокоению и на лице вошедшего невольно расцветает улыбка. Подходя ближе, слуха коснулся отрывок фразы «… самый добрый», перед тем как речь оборвалась. На пришедшего ребёнок смотрит с легкой обидой, которая вскоре сменяется радостью. Спустя мгновение ребёнок попадает в теплые объятья. — Так это вы значит самый красивый и самый добрый? — подперев щеку рукой говорит Пак разрывая тишину. — А по мне не видно? — поднимая бровь, со смешком отвечает вопросом на вопрос. Ким отмечает про себя, что голос у незнакомца бархатный и глубокий, от которого мурашки по коже. А внешность как у древнегреческого божества. Прошептав «ты очень сильно заставил меня понервничать, Джинни, знаешь об этом?» Хонджун, немного отстранившись, потрепал мальчика по волосам и добавил уже громче: — Не хочешь познакомить меня со своим новым другом? — Это Сонхва-хён, — невозмутимо ответил Ким младший. Пак, оторвавшись от созерцания милых отношений отца с сыном, наконец пришёл в себя и хотел было сказать, что ему уже видимо пора идти, как Хёнджин продолжил, пресекая все пути к отступлению. — Он обещал отвести меня на аттракционы сегодня и отпраздновать вместе день рождения. А ещё ты, — мальчишка ткнул пальцем в отца, — должен как честный человек накормить его ужином и составить нам компанию.