о солнечных лучах в твоих волосах

— Я зайду за тобой в восемь, хен. Сону никак не расслышит повторяющуюся вновь и вновь фразу, вглядываясь в облака. Мальчишка, идущий рядом, наклоняет голову к его глазам, пытаясь словить взгляд. — Хён, проснись же! Давай! — заканчивает небесный обзор Рики, за плечи разворачивая парня к себе. — Ты о чем? — Пикник, ну же, пикник! Помнишь, я говорил тебе, как хочу посидеть на берегу того озера, о котором ты рассказывал в прошлом году? — мальчишка смеётся, поглощая растрепанными волосами солнечные лучи, в которых утопает этим летом, — Давай же, вспоминай! То, где красивые закаты, видно все-все звёзды, и… Сону снова не слышит, что ему так увлеченно рассказывают. Перед глазами мельтешит что-то, что затмевает красоту всех закатов, радуясь своим мыслям; улыбается ярче любой звёзды из тех бесконечных миллиардов. Сону приглядывается, щурит глаза, словно сам не знает, кто перед ним так радостно бежит вприпрыжку, не замечая вокруг никого; словно сам не знает, что его вселенная со всеми яркими звёздами, тёплыми закатами и солнечными лучами вот тут, рядом, мечтает о пикнике на том озере, о котором ему, вероятно, рассказал и не Сону даже.

*****

— Ты все взял? — Рики взволнованно заглядывает за спину Сону, где у того висит рюкзак. Сону положительно кивает, — Точно все взял? — кивает ещё раз, улыбаясь. — Хотя знаешь, — вдумчиво тянет, вытягивает палец, почти касаясь кончика носа Сону, — мне и одного тебя без пикника и пледа хватит. Разворачивается на пятках, уходит вперед. А Сону стоит, задержав дыхание, боясь дышать одним воздухом с мальчишкой. Боится, но глубоко вдыхает. Вдыхает свежий воздух, вдыхает запах ромашек, растущих на обочине. А вдохнуть хочется запах волос непослушного яркого мальчишки, что так и норовит побыстрее дойти до того озера, хотя даже близко направления не знает. — Меня подожди! — бежит вдогонку, улыбаясь половине красного солнца, лежащего на горизонте. Рики сейчас в паре метров от самого Сону, рукой подай – сразу же дотянешься. Сону и тянется: кончиками пальцев, всем телом, всем собой, но белая макушка все дальше. Пальцы сами собой опускаются, тянут за собой руку. Ноги останавливаются, и Сону снова стоит так далеко от солнечного мальчишки, окликивающего его по имени. И так приятно ему слышать свое имя из его уст, разносящегося по всей округе, да так, чтоб люди обернулись. И кричит ему в ответ, мол, шнурки развязались, подожди, сейчас догоню! А Рики бежит к нему со всех ног, ведь знает, что тот завязывать шнурки не умеет. И смеётся: — Хён, ты ещё долго провозишься так! Давай я! Подходит, тоже на корточки садится, смеётся заливисто, звонко, а пальцы нежно убирают пальцы Сону со шнурков его же кед, завязывают искусно, на двойной узел – чтоб точно не развязались больше. Мокрая от пота челка спадает на глаза небрежно, а Сону лишь подумать может, что этот человек напротив него умеет все. Улыбается своим мыслям, которые давно контролировать перестал. И так ему радостно становится, что тот, поднимаясь, подаёт ему, Сону руку сразу же. Он хватается за руку, встаёт ровно. — Ну же, пошли, ты ведь так хотел на то озеро. — тянет за руку Сону, ведь и вправду хочет обрадовать, осчастливить. Рики радуется, кружится, прыгает вокруг, словно закричать хочет: «Вот он я, Вселенная! Полюби же меня так, как я люблю тебя!», и озвучивает: — Так а куда идти, хен? Хен смеётся, ведь не может он, не может понять, откуда так много энергии у него от одной фразы, ничего не значащей, взялось. Он достает телефон из кармана ветровки, открывает карту, и водит пальцем по незамысловатому маршруту. — Смотри, сможешь сам разобраться, куда идти? — вручает телефон в руки младшего. — Нет, объясни! — упорно делает вид, что не разбирается в картах. А ведь там по прямой от дома Сону. Сону улыбается, забирает обратно телефон. — Хён доведет тебя! — предстает пред младшим тем супергероем, который ему нравится, ведь знает: тот разбирается в картах не хуже него, но каждый раз врёт, чтоб Сону не заскучал, гуляя позади в своих мыслях. Рики выкрикивает радостное «Ура!», и идёт следом за Сону, напевая старую песню про море.

*****

Солнце, медленно опускаясь за горизонт, освещает красным светом все вокруг. Рики радуется клубнике, держа небольшую плетёную корзинку в руках, оглядывается по сторонам. Ему не терпится снять быстрее неудобные кроссовки, ощутить пальцами ног зелёную прохладу травы, побегать по воде, но пока-что он кладет корзинку с ягодами рядом с рюкзаком Сону, и бежит помогать ему растелить плед. Сону вглядывается сквозь солнечные лучи в приближающуюся фигуру, улыбается. Про него не забыли. Этому и улыбается. Рики тоже улыбается. Кому и чему — одному ему известно (в лучшем случае), но улыбается так солнечно, что не заглянуть в глаза, не улыбнуться ещё сильнее в ответ — невежество со стороны Сону. Так и стелят плед, даря улыбки друг другу. А потом Сону устраивается на большом красном пледе, облокачивается руками о нагревшуюся за день землю, чувствует природу через слой ткани и травы, и наблюдает за радостным Рики, босым, мокрым уже полностью (и тот забыл давно, что обещал не мочить одежду, лишь по воде побродить: никто не брал сменной). Но в их безумной дружбе всегда можно укутаться в ветровку Сону, согреться, и побежать дальше, спрятав пару ягод клубники в ладошку, чтоб съесть их, бегая по берегу озера, около которого, и вправду, людей не оказалось. Лишь редкие прохожие прогуливаются мимо, наслаждаясь концом дня. Сону достает телефон, встаёт медленно, размеренно направляется к Рики, наблюдая, как тот доедает последнюю украденную клубнику, бросая на песок зелёный хвостик. На вопрос «Это ты кинул?» врёт, опуская глаза вниз, что нет, не он, не Рики. Сону смеётся тихо, присаживается на корточки, поднимает хвостик, кладет себе в карман – позже выкинет. Рики телефон сразу замечает, просит сфотографировать его. Сону не противится: он тут как раз за этим. Знает, как солнечному мальчишке нравятся фотографии, знает, как оживает, выкладывая новую публикацию в социальные сети, ожидая приятных комментариев, которые всегда получает. И так ему радостно становится, когда Рики предлагает вдвоем сфотографироваться, оставляет телефон подальше, чтоб захватить кадр природы получше, а сам дурачится, дурачится, дурачится… Теперь и Сону мокрый полностью. Теперь они оба под оверсайз ветровкой его, Сону, греются, хотя и не холодно вовсе. Рики сидит слева, уплетает клубнику, тыкает и Сону вкусностями, чтоб тоже поел. Сону улыбается, смеётся, противится, а когда его хватают за щеку, разворачивают, давят с двух сторон, чтоб рот открыл – смыкает зубы. А силы Рики не занимать – ягода все же во рту, пережевывается под чутким надзором Рики, чтоб не выплюнулась никуда. Позже выпивается бутылка ванильной содовой, ещё позже съедаются любимые мармеладки Сону. И вот они лежат, считая звезды на небе. Миллионы звёзд, разных в размерах, яркости, отдаленности от их крошечной планеты. Звёзды – это души людей, покинувших этот мир. Рики всегда верит в это. Верит в то, что он тоже когда-нибудь станет звездой. Звездой станет и он, и Сону, и светить они будут так ярко, насколько ярко проживут жизнь. И так близко они будут к Земле, чтоб наблюдать за тем, что тут происходит, насколько хорошими людьми они были, и какие поступки совершали. Рики так захватывающе рассказывает, что Сону и сам не замечает, как начинает увлеченно вслушиваться в рассказ младшего. Вот эта вот звезда, что виднеется близко – дедушка Рики. Он на войне был, но остался хорошим человеком. Рики знает, что дедушка наблюдает за ним, поэтому махает рукой ему, спрашивает как дела. Смеётся, словно слышит ответ. Сону тоже увлекается, находит звезду – его бабушка, покинувшая мир совсем недавно. Он до сих пор пытается повторить ее фирменный чай, который они пили по утрам, наблюдая за восходом солнца, когда Сону не спалось. Тот небольшой груз в памяти о родном человеке отзывается комом в горле. Он поднимает руку, чтоб помахать ей тоже. Рики тоже здоровается с ней, поднимает руку, тянется пальцами к небу, а позже дотрагивается пальцами пальцев Сону, хватает его ладошку в свою, опускает. Указательным пальцем сметает с его щеки слезу, ведёт по мокрому следу. И так тепло становится где-то внутри. Тепло, запустившее которое к себе в душу, выпустить не можешь уже. То тепло, которое все органы заставляет работать быстрее, сердце заставляет перегонять кровь по организму бешеными темпами. Рики чувствует эти бешеные обороты: опускает руку на грудь Сону, и ощущает, как тот взволнован. Чем именно – непонятно. Но сегодня он позволяет себе поверить, что это – его рук дело. Пора собираться домой.