your sea

С тобой сложно, а без тебя — тяжело.

***

      Джису в понимании Лалисы — шторм в море, тёмно-синяя волна с грязно-белой пеной, которая больно бьётся о песчаный берег с таким хлёстом, что в голове идут круги, будто в блинчики играют. Джису сама по себе — яркое и бесконтрольное безумие, которое слепит глаза, которое выжигает глазные яблоки словно огонь рисунок на дереве. Бес. Человек, выбравший брать от жизни всё.       Какое сравнение ей подходит больше? Какое сравнение лучше описывает её с точки зрения личности? Немого зрителя? Других людей?       От Джису, будто ванильными духами, за километр несёт странными идеями и стереотипной подругой главной героини из дешёвой романтичной комедии, но Лалиса в неё влюбляется так сильно и бесповоротно, что кажется ещё чуть-чуть и сердце хватит удар от того количества дофамина в нейронах головного мозга, которое вырабатывается от присутствия подруги рядом. Она испытывает возвышенное чувство, которое вызывает дрожь, однако её любовь к Джису — не более, чем чистая случайность, недопонимание неба и земли, результат долгого одиночества, которое раскрашивало мир в чёрно-белый маленькими и еле заметными мазками, никак не что-то сильно важное.       Море по той же чистой случайности бьёт высокими волнами о берег, предвещая будущие шторма. Море по той же случайности зовёт в свою пучину. Сопоставить одно с другим несложно, однако думать об этом не хочется.       Лалиса пока что, наверное, в силу своего первого опыта и возраста, не осознаёт, что море умеет топить. В песнях поют о чём угодно, но не об утопленниках. Джису топит её только одним своим присутствием в собственных размышлениях о жизни, распознании чувств и нахождении отличий обычного интереса от настоящей влюбленности, сама того не замечая. Никто никого быть рядом не заставляет, но будто желает держать на низком поводке, каждый раз неосознанно сильнее стягивая удавку.       В принципе, если Лалиса утонет, она сама вряд ли это заметит: в первые минуты ей точно будет абсолютно всё равно, а дальше… Её личное дальше зависит от того, какая безумная идея взбредёт Ким Джису в голову и влюбится ли Лалиса в неё после этого в очередной раз.       У них есть маленький шанс, которым не воспользуется Джису, а потому не воспользуется и Лалиса. Роль созерцателя намного удобнее.       Разве это хорошо, если жизнь ускользает мимо тебя? Джису обязательно бы спросила.       В случае Лалисы это было даже к лучшему. Если вся жизнь — Джису, то лучше уж так, чем быть инициатором.       Море не потопит тех, кто в него не зайдет. Хитрость, открытая опытом.

***

— Давай съездим на пляж? — спрашивает Джису, одними губами подпевая никому неизвестной группе, которая играет у неё в левом наушнике. В правом Лалиса слышит только неразборчивое шипение, но говорить о том, что у подруги отвратительный вкус на музыку, наверное, не очень уместно в их ситуации. — Или даже не на пляж, на море. Хочется морского воздуха! — На море? — Да, — твёрдое решение, которое еле-еле звучит как убеждение. Наверняка Джису всё решила за них двоих. Вопрос нужен только для того, чтобы поставить в известность. — Его нужно увидеть хоть раз в своей жизни, а то умрёшь, так никогда моря и не видела.       Это точно цитата из какого-то знакомого фильма, который в детстве смотрели ещё родители, но Лалиса не может вспомнить из какого. — Ты имеешь ввиду отпуск? — Я имею ввиду воду.       Лалиса кивает, но больше из вежливости, чем соглашаясь. Её родители никогда не были на море и вроде бы сильно не жалеют об этом. Отец постоянно рассказывал, что море опасно — оно топит корабли и людей, заражает людей, никогда не любит тебя взаимно. Столько песен и книг было написано о голубых волнах, водной глади, которая сливается в единую полосу на горизонте, но ещё ни разу эта же самая вода не помогала всплыть утопающему. Море не предназначено для человека и к нему лучше не подходить.       Если это так, то вся Джису — море для Лалисы. Его опасность, которая так сильно тянет. Его недоступность. Его потребность вглядываться в каждого, кто пришёл к берегу.       Джису цокает и закрывает глаза, потому что началась её любимая часть в песне, и такое ни в коем случае нельзя пропускать. Ей если и нужно задумываться, то только на моменте выбора следующего трека, который разорвёт ухо изнутри своей слащавостью и отвратностью.       Лалиса смотрит непонимающе, упорно замолчивая, что она в итоге так согласия и не дала. Джису, на самом деле, её согласие не нужно — достаточно поставить перед фактом, чуть ли не за несколько дней до планирования, и вопрос решён. Такие люди, как Джису, никогда не спрашивают твоего мнения, даже если оно очень нужно в ситуации. Они слишком самостоятельны для этого.       И им просто не нужны чужие другие.       Лалиса о море больше не напоминает — она его очень сильно боится. Как и своих чувств к подруге, которые должны быть забыты как можно скорее, словно войны и эпидемии, революции и тёмные переулки ночью.       А может быть даже ещё сильнее, никто не узнает. Слишком они большие — чувства или войны? — чтобы не вызывать беспокойства, и любой человек на месте Лалисы согласился бы. У неё есть выбор, но он состоит из двух зол, сравнивать которые не получается. Одно хуже другого и так по кругу.

***

      Они всё-таки едут на море. К морю. Без разницы.       Лалиса от этой поездки чувствует себя так, словно её переехал ни один автобус — сломаны рёбра и сердце больше не способно качать кровь. Оно останавливается каждый раз, когда Джису хватает за руку своими тонкими пальцами, оно останавливается каждый раз, когда Лалиса на неё смотрит из-под опущенных ресниц, оно готово выпрыгнуть, когда девушки сталкиваются плечами в электричке. Нет никого прекраснее Джису в тёмном пальто поверх серой водолазки.       И нет ничего хуже быть в неё влюблённой.       Уже у берега Восточного моря, вглядываясь в чёрные волны и грязный песок пляжа, Джису вздыхает и поднимает ворот водолазки. Становится ощутимо прохладнее: это так влияет берег моря или у Лалисы всё холодеет только внутри? Может, оно всё вместе? — Я думаю, скоро будет шторм. Нехорошо. — Это потому что небо тёмное? — Ветер меняет направление. — Джису хмурится неожиданно серьёзно, как никогда раньше. — У нас есть не больше двух часов. Как тебе?       Лалиса всматривается в линию горизонта, которая начинает размываться на глазах. То ли небо темнеет так быстро, то ли море отражает всё то, что происходит наверху. Безумно красиво, да. Береговая романтика имеет право существовать. — Не видно ничего. Но пахнет хорошо. — она ни капли не врёт. Солёный воздух пробивает осеннюю заложенность в носу, добирается до рецепторов и ощущается сплошным удовольствием. Стоило приехать хотя бы ради этого.       Джису кивает и расслабляет плечи. Ей тоже нравится море, его запах и его движения. Она по-настоящему наслаждается видом, который наверняка видела не раз.       Лалиса украдкой следит. Джису одной ногой по самые шнурки в песке, левой рукой сжимает ладонь в кулак, глазами наблюдает за пеной и как далеко заходит волна. Всё-таки Лалиса была права и Джису действительно похожа на море. Неизвестно, когда волна ударит сильнее, чем ожидалось.       Они обе молчат. Слова сейчас абсолютно лишние. Джису бы подошло пошутить по-глупому, но даже взбалмошный характер не позволяет портить воцарившуюся атмосфера беспокойства и непредсказуемости.       Море действительно успокаивает. Лалиса думает, что это всё странно. Вода не умеет лечить, у неё банально рук нет, но почему-то все мысли постепенно приходят в порядок, а чувства концентрируются, скапливаются на одном единственном:       Усталость. От периода, когда Лалиса ещё ходила в школу. От периода первой подработки. От первой симпатии к девушке. От первой влюблённости в девушку. От сегодняшнего дня и завтрашнего утра. Это что-то хроническое.       И от этого нет лекарств. — Теперь и умереть не стыдно. — выдыхает тихо Джису. Ей хорошо, все хотелки удовлетворены. Иногда кажется, что ей просто нравится заставлять Лалису задумываться о тех чувствах, что витают между ними, но всё никак не дойдут до адресата. — А мне всё ещё стыдно. — Что-то не успела сделать? Ну, построить дом, родить сына и посадить дерево не считается, — Джису улыбается беззаботно, так, как умеет исключительно она. — Что ещё?       Лалиса пытается прикинуть первые пункты списка. Когда она его составляла он казался огромным и необъятным, хотя особо ничего не придумывала. Тяжелее было понять, что половина из всего этого — чистой воды бред, навязанный обществом и мнимыми словами родителей. — Отучиться в университете на ненужную специальность, увидеть Париж, отметить день рождения не дома, поцеловаться с подругой… — Слишком много лишних слов. Особенно про университет. А вот… С подругой? — Джису кривит губы, но её лицо быстро возвращается к обычному выражению. — Это не тяжело устроить. — Я не с каждой соглашусь…       Но договорить Лалиса не успевает: губы Джису находят её, а руки притягивают за плечи к себе. Чужой парфюм бьёт в нос не хуже морского запаха, отчего голова идёт кругом. Какие там ноты? Не соль и бергамот случайно? Лалиса возможно задохнётся и умрёт, не выполнив остальные пункты из своего списка «сделать до конца жизни».       Зато зачеркнув поцелуй с подругой.       Их разница в росте всё-таки становится ощутимой, когда невысокая Джису тянет на себя, вынуждая сгорбиться, но не оборвать поцелуй. Губы горят, а на языке то кислит, то сахаром ложится чужой язык. Кажется, если они простоят на берегу ещё хотя бы минуту, то с кожи придётся слизывать соль. Лалису прошибает ток, под кожей что-то зудит, а в голове стучит предупреждающим звоном разум. Всё должно быть иначе.       Но с Джису невозможно иначе.       Они отрываются друг от друга довольно быстро. Джису небрежным жестом вытирает тыльной стороной ладони мокрые щёки и губы, дышит через рот. Этот поцелуй для неё — благотворительность, о которой никто не просил, но всё равно фрагмент показали по новостям. Лалиса в замешательстве, которое невозможно сложить в голове единым комком, чтобы осознать. — А теперь? Теперь не стыдно? — Джису не улыбается, но явно довольна своей выходкой. Море ударяется о берег громче прежнего.       Лалиса не может собраться. Это одно сплошное безумие и это ничего не значит. Надо наконец-то запомнить. — Будет стыдно, если мы не повторим.       Если море хочет потопить, оно не даёт сделать финальный вздох. Джису же ждёт секунду, прежде чем снова подаётся вперёд.