Приказ Князя.

Они сидели в гримерке. Вдвоём. Никто не знал, где были остальные участники группы, но это, казалось, никого и не волновало. Горшок полностью отдавался бутылке, стоящей рядом с ним, а Андрей еле видно улыбался, наблюдая за своим товарищем. Конечно, если вдаваться в подробности, то никакими товарищами они не были. Чувства, внезапно вспыхнувшие у обоих, долго не давали никому покоя, но проговорив целую ночь, выяснив личные отношения, камни упали с двух душ. - Чего смотришь? - прохрипел Миша сквозь смех, заметив туманный взгляд парня, - Князь приказа не давал, можно пить! Маленькая комнатка сотрясалась от разразившегося и ужасно притягивающего смеха Горшенёва, который явно был доволен придуманной шуткой. И если темноволосый не мог ни на чем сосредоточиться из-за количества алкоголя, попавшего в него, то у Андрея дело было в другом. В мыслях Князева была настоящая путаница. Он уже совершенно отчаялся в попытках завладеть контролем, полностью отдаваясь властному и дурманящему кареглазому брюнету, но фраза, которая, казалось, была брошена Мишкой без каких-либо намёков, заставила его сердце биться чаще. Пульс увеличился в разы, что-то в мозговом отделе головы с бешеной скоростью заработало, а тело безвольно поддалось контролю чувств, бушующих внутри, охватывающих все тело, делая его горячим, в то время как кровь, текущая по венам, начинала закипать. Не ведая, что творит, голубоглазый медленно поднялся со стула и подошёл к креслу, на котором всё ещё отходил от смеха Горшок, который моментально потянулся за бутылкой, чтоб сделать новый воодушевляющий глоток, но Андрей помешал ему сделать это. Протянув руку, он, чуть дрогнул, порываясь убрать ее, но все-таки бушующее внутри чувство взяло верх, и Князев медленно, но довольно крепко, взял друга за подбородок, заставляя посмотреть на него. Пьяные глаза Миши бегали в разные стороны, точно не собираясь останавливаться на взгляде голубых и пронизывающих зеркал, но неожиданно, совсем незнакомый жёсткий голос, заставил зрачки замереть на месте. - Смотри в глаза... - хриплым и низким, но одновременно плавным голосом, прошипел Андрей. Моментально протрезвев, кареглазый парень вопрошающе уставился на Князева, выразительно подняв одну бровь наверх. Ему однозначно не нравилось положение, в котором он оказался. - Э-э, Андрюх, ты чего, спятил? Че за приказы? - совершенно не пьяным голосом спросил Горшенёв, попытавшись встать, но вторая рука блондина оказалась рядом, и, надавив на плечо, заставила парня сидеть. Вторая кисть, все ещё оставалась на подбородке Миши, который был покрыт приятной щетиной. Андрею жуть как хотелось пригладить черные, как смоль волосы, торчащие во все стороны, но он контролировал не только парня, но и самого себя, отрезая эту возможность к действию. - Ты же не хочешь ослушаться Князя, друг мой? - повелительным тоном проворковал сам Князь, пожирая Горшенёва взглядом. - Ну-ну, полно те, поиграли и хватит, давай пойдём, нас скоро хватятся... - по лицу пробежала паника, а капли пота начали медленно выступать на лбу Миши. - Помнится, что в постели ты вёл себя иначе. Двуличная жизнь, а, Горшок? - Князь насмехался над товарищем, а тот не мог ничего поделать, оказавшись зажатым в руках Князева. Он играл им, словно кукловод, умело управляющий игрушкой. Войдя кто-либо в комнату, он бы несомненно усомнился в происходящем, а также в ориентации солистов набирающей популярность группы. Но к счастью Андрея, и разочарованию Миши, никто не зашёл. - Ну чего же ты смотришь на меня, Мишенька? Почему ты молчишь? - елейным голоском промурчал Князь, не убирая рук с Горшка. - Неужели Грозный панк оказался в неподобающем положении? Ответа не последовало, чему Князев был неимоверно рад. Ему только это и нужно было. Он, не спуская с лица ухмылку, медленно подтолкнул Горшенёва к спинке кресла, и начал наклоняться к нему, делая это чуть прищурившись. - Глупый, растерянный мальчик попал в руки наглого Князя... - последние слова он буквально прошептал в чужие губы. Обжигая их своим разгоряченным дыханием, голубоглазый парень лишь слегка коснулся грубых, и таких манящих уст, обрамлённых легкой щетиной, приятно царапающей кожу. Обескураженный, Горшенёв попытался сказать что-то в ответ, отвергнуть Князева, ведь момент был совершенно точно не подходящим для таких занятий, но лишь сумел бросить короткое: «стой...» - Не-е-е-т, хороший мой, сегодня я ставлю правила, - шепотом с хрипотцой выдохнул Князь, отрываясь от друга, - а я уверен, что тебе есть, что мне рассказать, не так ли? - Нечего мне тебе говорить, - буркнул начинающий раздражаться Миша, злобно сверкнув глазами. - Нечего? А не ты ли вчера на колёсах половину ночи просидел? - Андрей повысил голос, придавая ему уверенности в звучании, - не ты ли продолжил принимать, когда попросили остановиться, не ты? На это Горшку не удалось ответить. Он отвернулся в сторону, но особенность его характера заключалась в том, что если уж начал спор, то победи в нём любой ценой. Подумав с секунду, Миша ответил на вопрос, совершенно неожиданно и странно. - Нет, не я! - вырвались грубые слова, которых он сам не ожидал услышать от себя. Хлопок. Рука Князева впечаталась в щетинистую щеку Горшенёва, оставив на ней алый след внушительных размеров. Находясь в состоянии шока, Миша никак не отреагировал на происходящее, тупо уставившись на блондина, совсем не понимая происходящего. Андрей начал захлёбываться осознанием собственной вины. Он не хотел этого делать. Или хотел? Только если где-то глубоко, на затворках души... Ведь Князев контролировал себя? Он мог остановиться? Но не сделал этого. Глядя на, казалось, беззащитного Мишу, ему захотелось извинится, но вместо этого, смотря на него каким-то затуманенным взглядом, резко наклонился и вновь прильнул к уже таким знакомым и родным губам... Язык Андрея, нагло и бесцеремонно преодолел губы брюнета, неспешно двинулся дальше. Как-то странно дёрнувшись, Горшенев чуть было не отстранился, напрягся, но мешать не стал, отдавшись своему Князю. Тот же, напротив, испытывал легкое и неловкое удовольствие своими действиями, такими властными и одновременно ласковыми. Податливыми движениями руки, очерчивая затылок кареглазого, он хотел ещё сильнее прижаться к нему, всё ещё чувствуя напряжение второго, и вину за свой необдуманный поступок, совершенный под порывом чувств и эмоций. И Миша поддался. Такой рассеянный, такой живой и страстный, он моментально расслабился, и Князев, не ожидавший такой молниеносной реакции, свалился на него сверху. Всё это выглядело нелепо, но то, с какой манящей и чарующей страстью это происходило, то, как оба пытались вылить свои чувства в этот поцелуй, было дороже любых слов и красоты. Казалось, что кислород никогда не закончится, и оба парня не перестанут все сильнее прижимать друг друга к себе, а Князев никогда не закончит все снова и снова запускать руку в темные волосы, но нелепая случайность оборвала связь, возникшую между ними, и витавшую совсем рядом, прямо в воздухе. - Михаил Горшенёв, Андрей Князев, просьба пройти на сцену, - раздался женский голос, который раньше казался таким приятным, а сейчас был до тошноты противен. - Блять, - громко выругался Горшок, нехотя спихивая с себя Андрея, - очень вовремя! - Да не кипятись ты так, - сказал растрёпанный голубоглазый блондин, поднявшийся на негнущиеся ноги, ухмыляясь во все зубы, - вечером обязательно продолжим... - Конечно, продолжим, мой Князь... - промурлыкал Миша, обернувшись на друга, который в это время увлечённо и заворожённо рассматривал его.