candy bar

— Чертов Мей! Как никогда прав, сука! Семья… Он везде трещит, что мы семья! Нет, блять, он молодец! Так зашифроваться и подавать правду всем прямо на блюдечке, зная, что никто всё равно не поймёт. Но, мать его, мы стали как семья, прожившая пятьдесят лет в браке!!! — Родж, любовь моя, ну может хватит орать. Верещишь, как недотраханная сучка… — Да! Да, так и есть! Только я — просто нетраханная сучка! Слышишь! Святой Брайан мне свой член теперь только по праздникам показывает! Наверно, религиозным! Но ты тоже в этом виноват, блядская Мелина! — Я? — Да, ты! Наш Брайан должен был после совершеннолетия жениться на ревностной христианке и жить, как угодно господу, ясно тебе? А пришёл ты, показал, как может быть по другому, развратил его моей же собственной задницей! А ты, сволочь такая, умеешь рекламировать! Отдал бы ему вон Дики! — Неет, радость моя, аппетиты Дики даже я порой не полностью удовлетворяю. Ну и собственно он редко согласен подчиняться… Роджер тоскливо застонал: — Я хочу Дикиии! Фредди легко толкнул Роджера к стене, сжимая его плечи: — Нет, дружок, не смей даже думать об этом, — зашипел Фредди в ухо Роджера, потом уткнувшись губами в прохладную щеку пробормотал, — ты слишком лакомый кусочек, вдруг ему понравится… Роджер тяжело задышал, чуть повернул голову и, кукольно захлопав ресницами, прошептал: — Может тогда сам? Роджер потёрся ухом о скулу Фредди и прогнулся в пояснице, стараясь задеть ягодицами уже напряженный пах друга. — Никогда не думал об этом? Фредди сжал тонкую шею барабанщика. — Думал ли поиметь такую сучку, как ты? Он легко пробежался пальцами по загривку Роджера, вызывая стайку болезненных мурашек. Роджер взвыл: — К чертям собачьим грёбанные прелюдии! Давай, Фред! Возьми! Свободные тренировочные штаны одним резким стягиванием открыли нежную белую кожу, отросшие ногти Фредди жадно впились в неё, заставляя колени Роджера подогнуться от слабости, перед охватившим его нестерпимым желанием. Он завёл руки назад, лихорадочно пытаясь расстегнуть ширинку брюк Фредди, который, усмехаясь, отмахнулся от дрожащих пальцев и одним уверенным движением освободил свой до ломоты окрепший орган, тут же размазывая по нему вязкую каплю тёплого вазелина и резко до основания ныряя в изнывающую тугую плоть Роджера, выбивая из него низкий победный хрип: — Да, охх, вот так, — его бедра, опережая мерные движения  Фредди, бешено задёргались, неистово насаживаясь, под всеми немыслимыми углами, ощущая лишь уже затопляющую его волну надвигающейся разрядки. — Лиззи, девочка моя, мой сладкий кокосовый батончик, — мурлыкал Фредди, щурясь от наслаждения, наблюдая как развратно смотрятся бледные беззащитные ягодицы его друга нетерпеливо трущиеся о его черную дикую шерсть в паху, как покрываются мурашками, как с мягким сочным звуком втягивает член его пульсирующее нутро и дрожат его ноги, и голова, как цветок на тонком стебельке то раскачивается, то приподнимаясь оборачивается, и его раскрасневшиеся влажные губы с трудом произносят: — Дай кончить, Фред… И Фредди фиксирует беспокойные бедра, и сжимает конвульсивно подергивающийся скользкий член Роджера, и на предельном напряжении, быстро и безжалостно, снова и снова атакует. Роджер скулит, ощущая, как готовый финишировать Фредди, увеличивается внутри него, заполняя узкое пространство, уже не отступая назад, а лишь наращивая волнообразные движения, монотонно, раз за разом толкаясь в растревоженные стенки, нежно обхватывающие его резкий беспощадный натиск. Роджер цепляется за стену, мелко дрожит и беспомощно ищет руку Фредди, направляя её вниз. Пальцы Фредди касаются теплых мокрых яичек. Роджер неосознанно расставляет ноги. — Давай же, Фредди, ну! — Что, сладкий? — хитро улыбается Фредди. — Сделай это… Поджатая мошонка ложится в ладонь Фредди, и он одновременно грубо зажимает её в горсти и одним мощным рывком врезается в перевозбуждённое тело. — … для меня!!! * — верещит Роджер, дёргаясь в волнах неконтролируемых конвульсий прошивающих его хрупкое существо насквозь. — Какой шикарный фальцет! — тихий, почти восхищенный голос вместе с лёгким дуновением прохлады настиг разгорячённых любовников, заставив обернуться. — Брай… — выдохнул последний заряд воздуха Роджер.