Те, кто мы есть

      Ухватить острыми концами палочек - вкривь-вкось - измученный лист салата за примятую перевязь, почувствовать вес на руке и вместе с ним шаткость собственного захвата. Напрячь пальцы в попытке удержать хрупкую конструкцию и застыть в таком положении за секунду до полного краха.       - Дай запястью больше свободы. Расслабь кисть. Нижняя - неподвижна, верхняя - есть продолжение указательного и легко манипулируется. Не так сложно, как может показаться на первый взгляд, но необходимо больше практики... и целеустремленности, разумеется.       Пару недель назад Тарталья мог бы в конце концов свирепо наколоть нефритовый мешочек на палочку и с победной ухмылкой отправить его в рот под легким прищуром чужих глаз.       Пару недель назад Чайлд мог бы попросить о помощи. Не сдавшись, нет, ни в коем случае: не стыдно искать совета у консультанта Чжун Ли, позволяя ему гнуть пальцы под нужным углом и править положение приборов в ладони, потому что сяншэн, ты действительно мессия пропащих иноземцев, что бы я без тебя делал!       Но сегодня под чутким наблюдением Рекса Ляписа - образчика традиций, истока культуры - это неуместно, и Чайлд Тарталья не может ничего.       Перетомленный, распаренный лист делается прелым: кристальная на просвет оболочка лопается под обильной тяжестью своего наполнения. Золотистый, без единой мутной примеси, бульон капает на стол и - совсем немного - Чайлду на руку, когда идеальные - один к одному - кусочки ветчины со влажным шлепком падают обратно в тарелку; со звуком столь же оглушительным, как и грохот рухнувшего в океан Нефритового дворца.       Как нелепо.       Пустотелый салат отправляется обратно вместе с палочками, Бездна их побери; Чайлд беспомощно трет пальцы друг о друга, втирая жирную влагу в кожу, потому что так и не находит салфетки.       “Так выглядит глупость,” - думается ему, и Властелин Камня немо наблюдает за ней своим немигающим взглядом по другую сторону стола.       В безмятежном тысячелетнем кор ляписе его глаз заключена загадка; звучит она так:       Сколько же раз дозволяется попрать честь Гео Архонта невежественностью, прежде чем виновного настигнет Гнев Камня?        - Любой, кто ступает на эти земли, заключает своего рода контракт с их правителем: он подразумевает под собой уважительное отношение к жителям Ли Юэ и их многовековым традициям, что являются основой всего, и скрепляется этот договор кровью самого Рекса Ляписа. По крайней мере, так все происходит в соответствии с приданиями, которые на самом деле не имеют с реальностью ничего общего: Властелин Камня, будучи Богом торговли, попросту не мог выдвигать подобные невыгодные условия всем прибывающим в его владения. Не каждый житель Ли Юэ что тысячелетие, что век назад, что даже на сегодняшний день и сам может послужить образцом для подражания в плане знания традиций, не говоря уж об иностранцах. Воистину глупо требовать от человека помнить то, о чем он не ведает и ведать не может, в тот момент, когда сам обладаешь возможностью дать ему все необходимое для понимания культуры. В частности, для того, чтобы в полной мере проникнуться местной кухней, необходимо изучить и принять некоторые ее особенности. Одна старая пословица гласит: “С тысячной трапезой приходит и навык владения палочками”...       Нет. Нет.       “Такое мог бы сказать Чжун Ли,” - обрывает поток мысли Чайлд.       Потому что да, Чжун Ли - мог бы. Выудить из памяти еще с десяток мудреных цитат на повестку дня, в сотый раз терпеливо рассказать о традициях и особенностях кухонь - и не только - Ли и Юэ, в тысячный - без возражений сложить его растопыренные пальцы в аккуратный жест, неотличимый от собственного. До того момента, пока дело не подошло бы к приему пищи, конечно, где весь идеально выстроенный образ распался бы в мгновение ока.       Тот Чжун Ли, что закрыл - буквально - глаза на то, как Чайлд нелепо вылавливал веер гинкго из чая голыми руками, только по реакции окружающих осознав, что сделал что-то не так - мог бы сказать такое.       Рекс Ляпис же едва слышно набирает в грудь воздух и произносит:       - Не обязательно следовать этикету земель, которые скоро покинешь.       Именно так прерывается безмолвие, которое они хранят в этот вечер.       Слова Гео Архонта - рокот камнепада, что настигает незадачливого путника в узком ущелье: одного достаточно, чтобы сама Гавань восстала против ему неугодного. Ли Юэ - большая и величественная - вздыхает, раздувая тлеющие внутри угли, и перестает быть терпимой. Как по щелчку пальцев каждый аспект ее окружения раскрывается со всей своей мощью, подобно цветущему чаю в кипятке:       Бриз липко душит, забиваясь в самую глотку пряно-соленой смесью. Заоблачный перец выжигает нутро. Шум улиц ввинчивается в уши, распадаясь из единого гула на тысячу звуков: Чайлд способен расслышать невесомый взмах хвоста воздушного змея, мокрый шлепок плавника окуня о поверхность воды, тяжелый молот, что вколачивается добела ему гвоздем в затылок, и каждое сказанное вполголоса слово от проходящих мимо людей. Он поднимает глаза и обжигается о светило, застрявшее в черепице крыш и кронах деревьев, колется о взгляды местных, что острее пик Миллелитов, и теряется в цветастом вихре бесконечного лета, как в дуле калейдоскопа.       Как в водовороте, порожденном обезумевшим в заточении Осиалом.       Ты чужак и сеятель хаоса, ты выполнил свою задачу, и впредь тебе нет здесь места, по воле Рекса Ляписа говорит ему Гавань, наваливаясь всей своей удушливой, неподъемной тяжестью в наказание за тяготы, что выпали на ее долю по вине Предвестника.       - Это что, приглашение?       - Приглашение?..       - Ну, твоя фраза про “тысячу трапез”. Пословица, если точнее. Ты приглашаешь меня?       - ...ты имеешь желание разделить их со мной? По какой причине?       - Это очевидно: ты ведь лучший консультант во всем Ли Юэ, с кем как ни с тобой! И, о, не беспокойся о море: все расходы я беру на себя.       - Когда ты говоришь об оплате, что подразумевается под услугой?       - Хм... Кажется, я не совсем понимаю, о чем ты, но... Давай так: что ты думаешь на счет того, чтобы на время моего пребывания в Ли Юэ стать моим личным гидом и культурным наставником? В свою очередь, я обязуюсь быть внимательным слушателем и оплачивать все сопутствующие расходы. И компенсировать отнятое мною время, разумеется.       - ...понимаю. Ты предлагаешь контракт.       - Эм... Да?.. Вроде того, полагаю. Тебя это устроит?       - Эти условия приемлемы. Я даю свое согласие.       - Уже потерял веру в меня, сяншэн? - растягивая губы в улыбке, интересуется Чайлд. - Я ведь дал слово, что научусь управляться с палочками. А свое слово я всегда держу.       - Царица ценит тебя за рвение, - отвечает ему Рекс Ляпис, - но твоя миссия в Ли Юэ уже завершена.       Тарталье кажется, что язык, на котором они говорят друг с другом - всегда принципиально разный.       Что, если подумать, и есть истина.       Ирония в том, что истина - ложь.       Каждый их разговор лишь элегия бесчестия, и не более того: никогда не существовало никакого консультанта ритуального бюро “Ваншэн”, никогда не существовало и нового управляющего Банком Северного Королевства. Все это время Чжун Ли говорил с Одиннадцатым Предвестником Царицы, что прибыл в эти края лишь для того, чтобы силой забрать Сердце его Бога, равно как и, в то же самое время, Чайлд Тарталья вел беседы с Мораксом, Богом Ли Юэ, которому это самое Сердце уже давно не принадлежало.       - Чего бы ты не добивался, - продолжает Рекс Ляпис, - ты не преуспеешь. Из тысячи встреч, эта - сто семьдесят четвертая.       Поднимая взгляд, Чайлд лелеет надежду увидеть по другую сторону стола Чжун Ли, который действительно считал, но находит лишь Гео Архонта, натянувшего на себя его облик как новую кожу, взамен старой, сброшенной к ногам осиротевшего вмиг народа. Каленое золото глаз выжигает, но не до пепла, расчетливо укрытое под веками. Разворот плеч широк и скально недвижим: высеченный из камня монолит, как олицетворение неизменно возвеличенного. Даже то, как в его ладони лежит пиала чая - подчеркнуто выверенный, идеальный жест, с налетом тысячелетних знаний из свитков.       Тех, что в древних гробницах трухой распадались у Чайлда на пальцах от старости.       Ему хочется вскочить с места и уйти прочь, но он не делает и шага: бывший или нет, но Рекс Ляпис, уважаемый Царицей, пожелал встретиться с ним, и Тарталья, как Предвестник, выполнит это требование.       Хотя внутри, не смотря на Видение на поясе - все огнем горит.       Не смей, - в ярости думает он, смотря Рексу Ляпису прямо в глаза. - Не смей говорить его фразами.       Чайлд опасается, что эти слова найдут выход. Не могут не, и потому он хватает свою порцию чая, остывшего и бледного, и проглатывает одним махом, как если бы запивал горе утраты; но терпкая прохлада так и не усмиряет пожара, лишь завязывается горечью на языке, заставляя его сморщить нос.       Царица, как же нелепо.       - Этот чай - паршивое дерьмо, - говорит Чайлд, не заботясь о словах.       Потому что оплевать честь Властелина Камня еще сильнее, чем он уже оплевал одним своим присутствием в Гавани, попросту невозможно.       Гео Архонт опускает непроницаемый взгляд на свои руки, в которых покоится пиала, и вдумчиво хмыкает, со всем своим хре́новым терпением великодушно не реагируя на его выпад.