Целый мир

— Зачем ты вырвал последнюю страницу? — Я всегда вырываю последнюю страницу из книги. Тогда ей не нужно кончаться. Я ненавижу концовки. Доктор кто

Эрен просыпается с осознанием, что он понятия не имеет, как именно действовать дальше. Казалось бы — план идеальный, только вот обстоятельства и собственная непредусмотрительность решили иначе. Эрен оглушительно хлопает себя по лбу. — Вот черт, — доверительно шепчет он потолку. — Вот же черт. Честно говоря, проблема у Эрена всегда одна и та же: думать он ненавидит. У него никогда особенно не получалось, и сейчас даже немного глупо наверстывать все девятнадцать лет. Так что Эрен просто лежит и ждет, когда план придумает себя сам. Обычно планы придумывал Армин. Ладно. Эрен тяжело вздыхает и наконец встает. Если уж он и умеет что-то, то это брать себя в руки и ни за что не сдаваться.

***

Армин честно живет и честно делает вид, что до сих пор хочет узнать весь огромный мир вокруг. Ему не дает покоя только одна маленькая деталь — у его мечты еще было дополнение, которое повело себя, как идиот, и абсолютно глупо закончило свое существование. Так что Армин откладывает путешествие каждый год и каждый год уверяет себя в том, что всего того мрака не существовало. У него почти получается. Только дорогая еда не лезет в горло, когда вспоминается голод на полях. Когда Армин случайно обжигается, ударяется или режется, он замирает и ждет, когда почувствует пряный запах своей кожи. Но ничего нет, больше нет, кроме боли. К боли можно привыкнуть, к тому что жизнь идет — не получается. Армин живет один. Они с Микасой, вроде как, держались на Эрене, а Эрена больше нет, а Микаса тоже не особо хочет двигаться дальше. Иногда к глазам подступают слезы — все слова о том, что они втроем вместе, оказались ничем. Дело даже не в том, что они с Микасой теперь по разные стороны «мирной жизни». Просто и их троих никогда не было. А вот это уже больно. Но к боли, знаете ли, легко привыкнуть. Армину часто снились кошмары в первое время: мертвые, искалеченные живые, разбитые надежды, Эрен. Теперь не снится ничего, но это даже хуже, потому что Армин не может вспомнить лица Марко и Ханджи, не помнит, как выглядел командор Эрвин. Он даже забыл голос Эрена, хотя раньше это было первым детским воспоминанием. У них было столько всего, чтобы Эрен сказал, что Микаса — его единственная любовь. Армин всегда знал, что ради него, конечно, мир никто не перевернет, но это было обидно тогда, а сейчас похоже на ноющую тоску. Они столько всего могли сказать друг другу, могли остаться в Путях и правда никогда не расставаться. Но Армин решил идти дальше, а Эрен потерялся в каких-то глупых мечтах. Хоть это похоже на него. Но Армин не сдается, совсем нет. Просто он до сих пор пытается понять, что именно в его жизни было ложью. Получается из рук вон плохо, так что ладно — живет, искренне смеется, навещает старых друзей и думает. Иногда Армин от скуки рисует на карте старые места стоянок, группировок, рисует железную дорогу и стены. Мария, Роза, Сина. Иногда и они забываются. Да все, если честно, не вечное. Армин в десятый раз перечитывает собственную книгу о том, какая жизнь была за стенами, и снова понимает, что воспоминания притупились. Он смотрит на свой старый мир словно через мутное стекло, и это вроде бы неправильно, но так должно быть. Армин зажмуривается и бьет себя по щекам. Несильно, но не помогает. И сильнее не поможет. Ничего не поможет. Армин почти успевает заснуть за книгой, читая о занятном распорядке дня в кадетском корпусе. В полудреме руки Эрена снова обнимают его, и они только проснулись в одной кровати. Наверное, такое и правда было. Армин почти не помнит, а все, что он помнит, кажется выдумкой. Кто-то стучит в дверь. От неожиданности Армин подрывается с места. У него редко бывают гости по вечерам выходных. В будни приходят журналисты, Жан, Габи и Фалько, кто угодно. Армин не то, что отшельник, но с Энни у него чувств в итоге никаких не было, Микаса вроде и не хочет с ним видеться, а Эрена нет. Ну, Армин обещал себе, что будет жить дальше. Но никто же не запрещает ему вспоминать и думать, что когда-то он действительно был счастлив? Да ладно. Все проходит, и хорошее тоже прошло. Армин любил его, и ему казалось, что Эрен любит в ответ, но где-то невероятная разборчивость в людях и их мыслях дала кошмарный сбой. Нужно встать и хотя бы попытаться открыть дверь. Может быть, что-то случилось. Армин выдыхает и медленно встает, оглядывая свою маленькую гостиную. У Армина все какое-то маленькое и пустое, но даже этого слишком много для него одного. Когда-то он мечтал о доме у моря. Теперь все как-то… неправильно? Да что же это такое. Вечер разбитых надежд. Это все из-за книги — расчувствовался. Армин идет открывать дверь, спотыкаясь о книги и вещи. Все неправильно, все не по порядку, все в каком-то сюрреалистичном кошмаре, нет титанов, ничего нет, Армин пытается, видят боги, у него почти получается, но иногда хочется быть Микасой и жить в Шиганшине, потерявшись в прошлом. Армин не имеет на это право. Он живет дальше — ради всех. И ради Эрена, черт бы его побрал. Он открывает дверь, впуская осеннюю прохладу. На пороге никого нет — только прямоугольный конверт. Должно быть, Армин опять забыл оплатить счета, и его снова вызывают на комиссию. Он забывает раз в несколько месяцев, он до сих пор не может привыкнуть к распорядку дня гражданских. За них бумажной работой не занимается государство. Армин наклоняется, поднимает конверт, а в голове — мысли о том, что раньше он не думал о покупке продуктов, об оплате счетов, о потерянных ключах, обо всех мелочах, которые должны были быть в его жизни. Но, черт возьми, даже забывая, Армин не имеет права ни о чем жалеть. У него были друзья. У него была любовь. А в новой жизни кровать слишком большая и мягкая. Сначала Армин думает, что стоит отложить чтение письма — в конце концов, может быть, там какие-то угрозы, не будут же посылать жалобы из котельной посреди ночи. С другой стороны, если там угрозы, то все-таки стоит прочитать. Одним движением Армин разрывает конверт и наконец вытаскивает само письмо. Едва увидев знакомый почерк, Армин начинает смеяться. Он оседает на пол, пока читает несколько незамысловатых строчек. Дверь так и остается открытой. Армин не может успокоиться, он задыхается от смеха и слез, но это кажется реальностью, точно та, в которой были титаны и бесконечная смерть, и он, как успокоится, сможет дышать. Война научила Армина одной вещи — доверять Эрену не стоит. Вот только Армин снова верит, потому что на некоторых ошибках просто не получается учиться. А в голове только: «Живой!»

***

Ладно, Эрен не готов отвечать на вопросы, но он все равно ответит, если Армин, конечно, придет. Это глупо, выбивать людям зубы за информацию о чужих адресах, но Эрен всегда так действовал, так что простительно. И он просто ждет, а ожидание раздражает. Армин придет к нему. Армин обязательно придет, потому что это же он. У Эрена есть идея кинуться ему в ноги и просить прощения, чтобы не отвечать на вопросы. Над головой полная луна, вокруг — городской парк, похожий на лес. Если Армин не придет, Эрен правда будет жить в лесу и никогда ни с кем не разговаривать. У него осталась одна мечта, и он хочет ее осуществить, даже если почти не достоин ее. Ветер колышет деревья. Эрен вглядывается в темноту, заламывая руки. Волосы постоянно лезут в рот и нос, но нужно их игнорировать ради своего же блага. В прошлый раз, пытаясь расчесаться, Эрен от злости вырвал пару прядей. Кое-где, наверное, до сих пор можно увидеть проплешины. Он считает до трех. Глубоко вдыхает. Медленно выдыхает. — Эрен? — слышит он. И наконец-то можно обернуться. Армин стоит на расстоянии вытянутой руки — он почти не изменился, все такой же красивый, только чуть постарше. Голова наклонена, улыбки на губах нет, только вопрос, который не может сорваться. Не сейчас. Эрен неловко прокашливается. — Как ребята? — хрипло спрашивает он. — Нормально, — поджав губы, отвечает Армин. — Как Микаса? — Да я откуда знаю? — удивляется Эрен. Ах, да… Черт возьми. — Знаешь, мне надо кое-что объяснить. Армин комично складывает руки на груди, и это так непохоже на все их разговоры. Больше всего на свете Эрен не любит оправдываться, но сейчас ему правда это нужно. Он делает шаг вперед — к Армину, и тот на два отступает назад. Эрен сжимает кулаки, пытаясь сохранять спокойствие. Ну, он правда виноват. Но это все равно неприятно. — Я тебе немного соврал, — пытается Эрен. — Ну, почти во всем. — А? — В Путях, — заботливо поясняет Эрен. — Мне же надо было как-то заставить тебя жить без меня. — То есть ты изначально знал, что потом попадешь к Микасе? — уточняет Армин. — Да нет, я ей сказал примерно то же самое, но ладно, не суть. В общем-то, ты не думаешь, что с ее стороны это немного… дико? — То, что она на тебе помешана, или?.. — Я сказал ей жить для себя, — Эрен разводит руками. — И что я совершенно точно мертв. — Но ты жив, — справедливо замечает Армин. — А теперь давай подумаем, что было бы со мной, если бы об этом знал весь мир, — Эрен кривится. — Серьезно, у меня было много времени подумать. Даже не спрашивай, как я… — Я серьезно очень хочу тебя ударить, — перебивает его Армин. — Какого черта? Почему я? — А кто? — удивляется Эрен. — Микасе со мной явно было бы только хуже, хотя я ей правда пытался вбить в голову, что Жан по ней с учебы сохнет, но кто ж слушает, а с кем мне еще быть, кроме тебя, ну, знаешь, мы вместе хотели увидеть мир, и мне казалось… Армин жестом просит его замолчать, и Эрен почти уверен, что сейчас они поцелуются, и все образуется. Он получает только пощечину и нервный смешок Армина. Ну, он мог выстрелить из пистолета. Так что… это еще не так плохо. Эрен обещает себе поработать над этим. — Ты меня когда-нибудь простишь? — пытается он. — Ты хочешь исследовать мир только со мной? — спрашивает в ответ Армин. — Серьезно? — Да, слушай… — Эрен опускает взгляд. — Про Микасу, ну, она мне, как сестра. А тебя… — Ты почти всех убил, — напоминает Армин. — Не смей говорить про любовь. Эрен не знает, что теперь ему говорить. Все как-то по-дурацки выглядит и происходит. Он думал, что Армин будет плакать. Или что-то еще. — Нет, правда, я думал, что ты умираешь, поэтому закрыл глаза на твои действия, но сейчас это даже для нас с тобой слишком, — на одном дыхании выдает Армин. — Почему? — Я до сих пор считаю, что это было единственным выходом, — серьезно говорит Эрен. — И ты, я знаю, тоже. Армин ничего не отвечает. Эрен слишком хорошо его понимает. Он протягивает руки, и Армин неуверенно обнимает его, будто боится, что растает. Эрен наконец-то целует Армина в макушку и закрывает глаза. Им нужно обсудить еще очень многое. Но вместе они как-нибудь справятся.

***

Через месяц все проблемы с наймом команды корабля заканчиваются. Все вещи Армина погрузили, и ему остается лишь пройти вперед по улице. Он поднимает голову и подставляет лицо холодному осеннему солнцу. Армин сказал всем, что хочет увидеть мир, а раз Эрена нет, то теперь он будет путешествовать один. Они все поверили, даже Микаса, и Армин почти задает себе вопрос, что будет, если она узнает. Но ей лучше не знать. Есть вещи, которые друзьям никогда не стоит говорить. Даже если и друзья вы по привычке. Армин проходит через центральную улицу — скорее, к порту, и дети узнают в нем Того Самого Героя. Там, в неизведанном мире, на самом деле нет титанов. И есть что-то, кроме иллюстраций в старой книжке. До порта Армин срывается на бег. Нужно быть там быстрее. Нужно скорее. Что угодно, перед ним — целый мир. «Надежда Розы» переливается стальными боками, приветствуя Армина, а у того от предвкушения пальцы немеют и руки дрожат. С борта ему машут нанятые моряки, и он не может поверить, что это — начало его мечты. Здесь он увидит весь мир. Армин заходит на борт, принимая протянутую руку со всеми знакомыми шрамами. Он встает на ноги, смотря на набережную и на людей на ней. Эрен дергает Армина за рукав рубашки, и они переглядываются, улыбаясь широко-широко. В конце концов, это была их общая война. — Когда тебя никто не знает, ты свободен, — понимает Армин. Эрен усмехается, и это правда смешно. Они смеются вдвоем так, что становится больно, и почти не хватает воздуха. Свобода, мир без титанов, моря, океаны, огненные озера, настоящий снег, который никогда не тает. «Надежда Розы» готовится к отплытию. — Мы увидим мир, — осознает Эрен. — Мы узнаем целый мир. Армин берет его за руку и кладет голову ему на плечо, наблюдая за шумной набережной. «Надежда Розы» отплывает от берега все дальше, и вот оно — целый мир впереди. Целый мир, не знающий их лица. Целый мир, который они когда-то пообещали друг другу. Так что, в конечном счете ничего не поменялось. Все осталось таким, каким должно было быть. Армин крепче сжимает руку Эрена.