Симфония кошмаров

      Глубокие воды этих мест могут поглотить всю вашу суть. И не просто поглотить - подчинить себе, сделав из вас очередную марионетку. Из настоящего человека, способного противостоять силам мрака, остается клок жалких остатков гордости, которым вы способны гордиться. Поэтому стоит обратить внимание на то, как вы сохраните эту свою маленькую гордость, чтобы понять - есть ли у вас выбор. Однако, эти воды несут в себе некое успокоение для души; единственный монстр, с которым вы тут столкнетесь - это вы сами. С такими мыслями, Леди оглядела поверхность воды на самом верху корабля, где находилась единственная, уже проржавевшая труба и небольшой клочок суши, который именовался «палубой» судна. Ветер бил прямо по молодой девушке, но керамическая маска на ее лице, защищала от соленого воздуха. Сегодня был не лучший день, чтобы устроить здесь чаепитие, словно погода изменилась в одно мгновение. Только вчера она могла ощутить лучи солнца на своей бледной коже, покрытой старыми детскими шрамами. Единственные шрамы, которые продолжают гноиться - это в ее черной, как и ее собственное чрево, душе. Громко цокнув, она развернулась к двери, явно недовольная предстоящему шторму. Кораблю такие капризы погоды были нипочем, но сегодня точно будет трясти. Сторож снова будет жаловаться, что все вокруг него движется. ― Миледи, я должен извиниться. Гейша не обернулась на источник голоса, сразу узнав кто позади нее. Крепко сжав край своего желтого кимоно, она знала, что бурю затеяло это существо. Было ли оно вообще человеком или монстром, если от одного удара он становился лужей? Девушка соизволила гордо обернуться, чтобы одарить молодого человека, стоящего перед ней - своим вниманием. Поняв, что гейша, стоящая перед ним готова его выслушать, парень осмелился приблизиться к ней, оставив три жалких метра между ними. Поправив свой голубой фрак, края задней части которого почти доходили до щиколоток, он натянул белоснежные перчатки, чтобы завершить свой образ джентельмена. Его некогда белые штаны открывали черные ботинки. Он смотрелся как бельмо на глазу, на фоне предстоящей бури и сильного морского ветра; русые волосы закрепляла сзади золотая брошь, которую гейша бы с удовольствием сорвала, как ненужную деталь в этот и так яркий образ. Помимо роста и длинных пальцев, в нем была одна деталь, которая не делала его человеком - вместо лица был букет голубых цветов. Леди сократила между ними расстояние, чтобы сорвать синюю розу с лица парня и глубоко вдохнула аромат. Несмотря на то, что владелец цветка постоянно в воде, от него был слышен нежный аромат. Молодой человек был недоволен таким действием со стороны девушки, так как это причинило ему боль. ― Теперь мне не за что извиняться, ― пробурчал парень, трогая поврежденное место. ― Это было обязательно делать? ― Ты не приносишь цветы при каждой нашей встрече. Разве это красиво? Невозможно было увидеть выражение ее лица, но она наигранно надула губы, издеваясь над своим собеседником. Цветы на его лице могли сказать гораздо больше ее холодной маски. Тюльпан, который находился на месте глаза закрылся. Тяжело вздохнув, он положил руки по бокам своего идеально выглаженного костюма. ― Я встретил Телеведущего. Девушка лишь крепче сжала цветок в руке. Эти воды, это море - единственное место, в которое та тварь с глазами проникнуть не может. Здесь нет людей, которых можно было бы подчинить или поглотить; здесь были свои чудовища со своими правилами. Она подняла взгляд на молодого человека, стоящего перед ней. Сейчас ее корабль находится на его территории, где глубоко под водой находилась филармония, его личный концертный зал. Сама она там ни разу не была, но единственное, что гейша знает из его прошлого, что Пианист сам погрузил в воду половину города, вместе со всеми людьми, что находились во время его последнего выступления. Наверное, это был единственный монстр на ее памяти, который отказался выполнять свои функции. Сигнальная башня питается душами людей, смотрящих трансляцию, ее корабль питается гостями, а музыка Пианиста должна была пленить своих слушателей, которые уже бы не спаслись из его глубоких вод, состоящих из чистой симфонии. Башня могла бы транслировать его музыку повсюду и радиус действия трансляции стал бы гораздо больше, и тогда бы дела Чрева пошли в упадок. Но она должна отдать должное ему, он устраивал изредка концерты на пианино для ее гостей, когда танец гейши уже им наскучивал. Да и выгода для нее, ведь он ничего не просит взамен, кроме как не плыть прямиком на затонувший город. «Твой корабль - это огромная скала, от которой при виде ее у меня сердце останавливается», - однажды сказал он ей, когда она случайно чуть не проплыла прямо по зданиям. ― Он вылез из телевизора, когда был отлив. Мое здание все же находится ближе к поверхности, чем остальная часть города, ― он замялся. ― Я не успел призвать волны, чтобы его прогнать. Пианист стал ходить кругами. Долгое время ему удавалось скрываться от взора Ока, которое и превратило его в монстра, которое должно развлекать людей и развращать больше человеческих душ. Телевизор, который был рядом с ним, был явно сделан по заказу, так как деревянные стенки были покрыты узорами в стиле ар-нуво, а его ножки напоминали лапы зверей. Странная вещь, которую он решил сохранить. На ней красиво смотрелись букеты, подаренные от его почитателей. Парень настраивал пианино, когда телевизор резко зашумел и заискрился; музыкант знал, что он не может работать, находясь все время под толщей воды, но отлив был так давно, что вероятно, все успело высохнуть. У него просто не было другим идей, так как этот чертов телевизор не должен был работать. ― Он… Что-нибудь сделал тебе? - тихо спросила Леди. Не хотелось бы узнать, что он попал под влияние Башни, тогда ей придется убить его прямо здесь и сейчас. Ее безопасность была гораздо важнее, чем жизнь других. ― Представляешь, мы немного поболтали. Я даже был удивлен, что он вообще разговаривать может. Я знаю, как действует Башня, но… Он не выглядел как прошлый Телеведущий. Гейша не раз слышала от него об этом; на до сих пор помнит, как она встретилась впервые с Пианистом: тогда она недавно стала понимать, как работает Чрево, после ее долгого самообучения в библиотеках корабля; Бабушка ей в этом деле очень помогала, и она была крайне удивлена, что она являлась старой хозяйкой Чрева, но прошлая Леди отправила ее в самые низы корабля. Невероятно жестоко, но так и избавлялись от ненужных вещей и это норма в их ужасном мире. Шестая тогда попала в одну из комнат, где и победила, и поглотила прошлую хозяйку - на полу до сих пор лежало маленькое зеркальце. Хоть и она не страдала тем, чем страдала прошлая госпожа - именно страх перед своим отражением, гейша решила избавиться от этой маленькой вещицы. Из зеркальца что-то булькало, а потом и вовсе показалась маленькая ручка, которая пыталась ухватиться за край зеркала; водная фигура ребенка стала обретать более отчетливую форму и цвет. Поправив свой голубой фрак, мальчик заметил в темной комнате левитирующую маску Леди. Его голубые глаза нахально взглянули на нее, и он громко сказал: ― Хей Леди, ты опять забыла про наш уговор или просто соскучилась? ― он скрестил руки на груди, стараясь показать, что он явно недоволен, но не мог серьезно злиться. ― Если ты про прошлый мой концерт, то я… Шестая не слушала, что говорил этот мальчик, ей хотелось что-то раздавить в своих руках. Как посмел кто-то проникнуть в ее угодья, словно тут был проходной двор? Лишь совсем недавно, когда Леди прихорашивалась, теперь уже за своим туалетным столиком, она услышала позади себя легкие шаги. Это был ребенок, который теперь бегает, будучи номом. Круговорот событий Чрева. Пораздумав, при помощи своей силы, она подняла мальчика в воздух и сжала темной аурой. Но девушка не ожидала, что он лопнет как водяной пузырь, расплескавшись по полу. Подойдя ближе, гейша думала увидеть брызги крови, хоть что-то напоминающее, но неожиданно вода собралась и из нее снова сформировался мальчик. У него было хмурое выражение лица. ― Ты не она. Да и твое кимоно… Она не любила такие яркие цвета, ― он скрестил руки и снова нагло ухмыльнулся, стреляя глазами в прорези керамической маски. ― Ты теперь у нас новая Леди? Раз такое дело, то нам придется с тобой познакомиться, ибо мы делим одни и те же воды. Он не был похож на… одного мальчика. Мальчик, который как рана, до сих пор гноится в глубине ее души, запертой за тысячью дверями. Пианист был дерзким, гордым, но мог стать в одно мгновение меланхоличным. Однако, он был полезным, он мог проходить сквозь отражающие предметы и видеть все, но не мог выйти из них, пока его не позовут; только воды являлись его территорией. По этим причинам Пианист и хранил тот злосчастный телевизор. Он с Шестой были похожи, оба искали место, где не придется постоянно думать, как выжить: поэтому они захотели стать сильнее, но… Русоволосый сильно просчитался со своим желанием и теперь вынужден как грязная крыса, прятаться от всего мира в своей темной норе. Если бы только его дражайший друг знал, во что он превратил свою жизнь… Шестая узнала, что Пианист долгое время общался с прошлой хозяйкой, а это значит, что он был старше ее и дольше в этих местах. Хотя он вел себя определенно неподобающе его возрасту. Леди приходилось часто сдерживать себя, чтобы хотя бы не ударить парня своей же маской, но стоит ей это сделать, как он снова взорвется и просто обольет ее морской водой. Мерзкий молодой человек и его мерзкий способ защиты от физического воздействия. Маленькие дети-тени не могу причинить ему вреда, однако у них удается сорвать пару цветков с его лица, чтобы освежить вазу в ее покоях. Волны бились о берег, на котором молодой мужчина и женщина стояли, смотря вдаль. ― Выброси, сломай уже ящик, ― прошипела девушка в желтом кимоно, удерживая волосы от сильного ветра. ― Он приносит только проблемы. ― Он не выстоит против меня. Технике вода - не лучший товарищ, ― протянул Пианист, трогая анютины глазки на своем лице. Леди сделала мысленное замечание: отобрать у Сторожа его телевизор и обследовать при помощи теней другую технику, на случай, если кто-то из гостей провез в своем багаже. ― Однако, он каким-то образом пробрался к тебе, а это значит, что радиус действия башни… ― Стал больше? - закончил парень за нее. ― Это вряд ли, и до него другие пытались пробраться. Просто ему повезло, что тогда была ясная погода. Пианист наклонился, чтобы подобрать камешек с земли. Он прицелился и пустил его, чтобы создать «блинчики» на воде, но в это же момент была сильная волна, в которую и угодил камень. Вздохнув с досадой, парень стал искать другой камень. Среди всей кучи, его тонкие, как лапы паука, пальцы шерстили по берегу и найдя то, что он искал, Пианист снова прицелился. ― Рано или поздно, мы все станем частью шоу для наших почитателей - развлекать до той поры, пока мы сами не развалимся, ― обратился молодой человек к гейше, которая не менялась в позе. ― Вопрос времени, когда эта дрянь доберется до нас. Но знаешь, у меня вопрос к тебе насчет того телеведущего. Можно было ощутить, как Шестая напряглась от его слов, но виду не подавала. Пианист утверждал, что они разговаривали и как много тот успел наговорить? Она точно знала, что тот мальчишка с пакетом на голове погиб, упав в бездну. Много лет девушка жила с этой мыслью, жила как хозяйка роскошного круиза для гостей, что накормил бы буквально до смерти. А потом она встречает Пианиста и вся ее вера рушится. Однако, она должна отдать ему должное, ведь несмотря что ее корабль передвигается, он более осведомлен в том, что происходит в мире. Особенно если это связано с сигнальной башней, которую они оба боятся. «У тебя есть шанс отплыть подальше, сказал парень однажды, - но если ты приплывешь в мои воды и не встретишь меня, то считай, что эта территория больше не моя. Я со своим городом сбежать не смогу». Заметив, что Леди напряжена, Пианист подошел к ней, положив свои длинные пальцы на ее плечи; ей пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Иногда Шестой казалось, что он такого же роста, как и Тонкий Человек, но его лицо было покрыто чудесными цветами, что так успокаивали. То, что в этом холодном и пустом мире не встретишь. Она прижала голубую розу к своей груди, будто давая понять, что разговор будет тяжелым. ― Не думал, что я тебя так напугаю. Мне просто было интересно, почему ты так его страшишься. У меня есть причины бояться башни, но не ее прислужников, которых было еще до кучи, ― ободряюще похлопал он по плечу, ― но тебя конкретно беспокоит именно этот товарищ. Может, мы не друзья, но я готов выслушать. Шестую хотелось вырвать. Извергнуть из себя весь страх, все чувства, чтобы просто закрыть эту тему. Она могла сейчас телепортироваться в свои угодья, но это нахальный парнишка просто последует за ней. Леди беспокоили его слова, он мог встать против нее. Паранойя медленно пожирает ее изнутри; до чего же было неприятно, что сигнальная башня давала своим марионеткам такие силы. Только если вывести на сушу, то можно хоть как-то убить Пианиста, но пока они оба в этих водах - они будут терпеть общество друг друга. ― Что ты хочешь услышать? Что я была в Бледном Городе и столкнулась с Тонким Человеком? Что он мучил меня? ― гейша сурово взглянула ему в то место, где у него должны были быть глаза. ― Это ты желаешь слышать? ― Стоп, стоп, подожди, ― опешил русоволосый. ― Во-первых, давай начнем этот разговор у тебя за чашечкой чая, а не на улице. Буря не идет нам к лицу, особенно тебе, ― крепко Пианист схватил ее за плечи, пытаясь успокоить. ― А во-вторых, я чувствую, что это будет долгая история, верно? Ей хотелось оторвать эти руки, чтобы ничто не могло ее касаться так нагло… слишком похожее на его доброту. Это тепло в ее руках - всего лишь воспоминание. Пианист был таким же настойчивым, как и она сама, поэтому она поманила его пальцем ко входу в Чрево.

***

      Леди соврала Пианисту. Рассказала лишь то, как за ней бедной гонялось множество монстров, а особенно Тонкий Человек. Мальчик, которому она доверяла, просто вел ее на погибель, чтобы она сгнила в этой башне. А потом, как к какой-то собачонке, кинули в ноги ее шкатулку, чтобы она перестала выть. Стоило ей погрузится в нежную мелодию, как на ее глазах разрушают ее единственный способ хоть как-то сохранить остатки рассудка. Все, кто связан с башней - они все актеры одного шоу, чтобы просто развлечь своих зрителей. К Пианисту у гейши не было полного доверия, как бывший искаженный башней, он мог все еще выполнять ее приказы. Хотя наличие потонувшего портового города, доказывало обратное, что парень отказался подчиниться и просто потратил все силы, чтобы погубить все, но не отдав Оку ничего. Отложив чашечку чая, Леди вытащила свою старую шкатулку. Удивительно, она нашла ее еще будучи ребенком, в комнате у поваров-близнецов. Механизм уже стал ржаветь, но у нее была идея. ― Ты можешь сыграть эту мелодию на пианино? Русоволосый рассматривал чашку в своей руке, как будто пытаясь разгадать загадку узоров на ней. Они оба носили на лице то, что скрывает их уродства, как они сами думают. Никто не поднимал эту тему, чтобы из простого любопытства посмотреть друг на друга. Шестая видела, как цветы на месте, где должен быть подбородок, стали подниматься вверх, открывая губы и нос. По крайней мере, эта часть лица не выглядела уродливо. Сделав полный глоток из маленькой чашечки, он задумчиво спросил в ответ: ― Взамен я хочу знаешь, такие маленькие пирожные как будто из сырого теста. Их делала прошлая хозяйка, но вдруг ты тоже умеешь… ― начал Пианист, не желая что-то делать просто так. Может ему и было скучно, но он не собирался плясать под дудку этой женщины. ― Ты имеешь в виду мотти. Это японская сладость, конечно, я умею их делать, ― с улыбкой произнесла гейша. Удовольствие в обмен на удовольствие - вполне честный торг.

***

      По этажу разносилась прекрасная мелодия, похожая на колыбельную, которую бы пели матери своим детям перед сном. Одновременно радостная, но такая грустная, что заставляло сердце сжиматься от смешанных чувств. Сейчас этот концерт принадлежал только ей, и он же был ей посвящен. Шестая все же нашла применение тому висящему пианино, от которого она думала избавиться - воспоминание, как она резвилась с ним, чтобы потом вместе с этим хламом провалиться на этаж ниже. И как напоминание, похожий инструмент так же висел и на корабле. Стоя рядом с пианино, Леди наблюдала как тонкие длинные пальцы порхали, словно крылья бабочки над клавишами инструмента. Он играл так легко и просто, будто всю жизнь молодой человек играл только эту мелодию. Гейша понимала, почему он был так нужен башне - музыка могла играть везде, и от нее было тяжело спрятаться. Она манила к себе, заставляя забыть все страхи и горести. Шестая пришла в себя, когда ее лицо, закрытое белой маской, коснулись цветы. Ее встретила нежная симфония ароматов. ― Обычно принято, чтобы мне дарили цветы после концерта, но зная тебя, я бы хотел остаться со своим букетом на лице. Цветы были точно такие же, как и на его лице, но не изменив себе, она сорвала ромашку с его виска. Было заметно, как он сдержался, чтобы не вскрикнуть. ― Я люблю самые свежие, ― хихикнула Леди, добавив ромашку с свой букет. ― Вы жуткая женщина, миледи, ― пробурчал русоволосый, делая шаг назад. Он уже исчезнул в отражении, оставив гейшу наедине с подарком и его последними словами. Пианист определенно не дарил букеты из-за симпатии - он пытался сохранить свое лицо от ее жадных рук. И казалось, что ее уже ничего не исправит, во всех смыслах. «Ты монстр». ― Я чудовище, страшнее, которого ты не отыщешь, ― вслух произнесла девушка, сжимая в руке бутон пиона. Он растворился, стал пылью в ее руке. Сегодня букет будет стоять на туалетном столике в голубой вазе. Красный не подходит этим цветам.

***

      Вернувшись с свои угодья, Пианист поправил стопку с нотами, которую он никак не мог разобрать по папкам. Все больше он просто играл случайные мелодии для своих слушателей, сидящих в концертном зале. Многие из них одеты в официальные одежды, было видно, что все выбирали только самое лучшее в своих шкафах. Но теперь от этого какой толк? В постоянной сырости, их одежды и они сами стали покрываться кораллами и прочей живностью, живущих в водах. Но единственное, что оставалось в этом уродстве прекрасное - их лица были покрыты таким же букетом цветов, что и у хозяина этого места. «Слушайте больше прекрасных мелодий, оставайтесь дольше в своих фантазиях» - гласила вывеска перед его концертным залом. Она кричала, придите сюда и отдайте свои души по доброй воле. Алекс помнит, с каким трудом он вырвался из-под контроля башни и заставил гигантскую волну утопить половину города, чтобы сигнал потерял свою силу. Вода не товарищ технике и было бы у него чуть больше сил, он мог бы утопить в океане и саму сигнальную башню. Пианист помнил о цикле, в который он каждый раз попадал со своим лучшим другом. Он почти забыл ее имя, но не ее голос. «Я спасу тебя». И Часовщик завел свои часы, чтобы начать свою миссию заново. Интересно, она осталась в той части города, которую не утопил? Поглотило ли безумие Ока ее сознание? Единственный ответ, который он знал, что она слишком боится за него и никогда не позовет на сушу, иначе башня возьмется за Пианиста. Имея власть и находится одновременно в ловушке, как загнанный зверь - это его участь. Молодой человек подошел к телевизору, с резным узором и поправил на нем салфетку из кружев. Взяв прозрачную вазу, он наполнил ее цветами, чтобы точно такими же были на его лице. Алекс до сих пор помнил тот день, когда он впервые выступил перед публикой. Тогда мир еще не был таким безумным и пустым, на улицах еще был слышен детский смех и разговоры взрослых. Его матушка мечтала, чтобы из него вырос известный музыкант, а отец только поддерживал ее идеи. Со старшей сестрой разговор был совершенно другим, их устраивало, что она была медсестрой выдающегося врача. Им нужна была еще гордость в лице младшего сына. Перед глазами до сих пор пустой коридор, в котором стояла девочка в больших, для нее, круглых очках и держащую сверток. ― «Почему они покрашены в голубой цвет?» ― спросил тогда мальчишка, увидев букет цветов. Это выглядело забавно в ее испачканных руках от краски. Она всегда забавляла его такой ерундой. ― «Я целый день держала их в синей воде, но они так и не окрасились», ― оправдывалась девочка с косичками, почувствовав неловкость от ее Франкенштейна. ― «Пришлось потратить целое утро, чтобы их одной кисточкой окрасить. Хотелось просто засунуть в ведро с краской, но я бы все испортила», ― она вытянула руку с букетов прямо ему в грудь, заставив мальчика на секунду задержать дыхание. ― «Поздравляю с первым удачным выступлением». Поздравляю с первым удачным выступлением. Поздравляю, ты теперь навеки в ловушке. Потом началось это… безумие. Люди стали сходить с ума от его музыки, они были в восторге и просили играть больше. Алексу казалось, что с каждым днем, его слушатели становились уродливее. И тогда он решил остановится и сказать подруге о своих чувствах. Оказалось, она тоже была в курсе происходящего. Город не был маленьким, все же, портовый город имел большие возможности, которыми он и пользовался. Сюда приезжало большое количество людей, которые искали свой путь прославиться или же обжиться. Его сестре нравились заколки и различные украшения на голову. В честь удачного выступления, она ему подарила заколку на волосы с голубым камнем в виде луны. Такое он в жизни не наденет, слишком по-девчачьи. Его подруга уговаривала надеть, уверяя что на выступлениях он будет самым красивым. С голубым фраком, сшитый на заказ, чтобы представить их город на фестивале - матушка очень пеклась на этот счет. Фестиваль был конечной станцией в их цикле. Это был финальный день, когда город окончательно сходил с ума, а он изменялся под воздействием сигнальной башни. Все камеры смотрели на него, он ощущал эти глаза, которые его отравляли скверной, заставляя играть для зрителей. Затем крик его подруги, снова голубые цветы и… наступал следующий день, когда ему нужно было готовиться к первому выступлению в их школе. А потом готовиться к фестивалю. И снова по кругу. Алекс начал понимать, что что-то не так, когда ощущал сильное чувство дежавю и глаза его друга имели темный оттенок с привкусом отчаяния. Когда начинался новый день, он мог слышать звук тиканья часов. ―«Если бы мы были персонажами сказки «Русалочка», то ты был бы принцем», ― сказала девочка в очках, теребя подол юбки. ― «А ты выходит русалочка у нас в итоге?» ― усмехнулся мальчишка, над своей шуткой. Девочка потупила взгляд, но не покраснела. Скорее с горечью улыбнулась ему прямо в лицо. Какой это был цикл, что она так среагировала тогда? Он не мог помнить, он жил в чувствах дежавю и отмахивался от этого. Алекс чувствовал себя виноватым, что не понимал, что ничего не изменил. Затем удушающее чувство внутри груди, он смотрит в зеркало и видит чудовище. Оно казалось ему родным. Пианист знал, что в день фестиваля, сигнальная башня начинала свою атаку на него, когда множество людей сидело в концертном зале, ожидая его выступления. Кульминацией было должно стать куча загипнотизированных монстров, которыми были обычные жители города и гости, которые приехали со своими талантами для выступления. Его друг давно стал монстром и пытался каждый раз спасти его от этой участи, но ничего не получалось. Когда его тело искажалось под страшной болью, он краем глаза увидел свою подругу, которая уже не была человеком. Тогда Пианист понял, что он ощущал и что чувствовал на протяжении этого долгого времени. Часовщик был давно под контролем башни, но она пыталась сопротивляться и дать ему знак, что они застряли в петле. Со всей своей злостью, злостью что ему никогда не хотелось играть на пианино, что никогда не хотелось оправдывать надежды своих родителей, злостью, что все время его лучшему другу было плохо, за то, что эти дурацкие цветы не окрасились в голубой цвет, он сыграл свой финальный аккорд, использовав всю силу, что дала ему башня и обрушил гигантскую волну на портовый город. «Я сильнее, поэтому у меня получилось» - успокаивал молодой человек себя, смотря в отражение. На него смотрело худое лицо, с большими мешками под глазами и глазами, наполненные водой. А были ли вообще у него глаза, а не эти аквариумы? Он действительно временами чувствовал себя обычной муреной, которая прячется в своей норе. О Пианисте никто не вспомнит, он ожидает, когда просто превратится в морскую пену, как та русалочка. Был снова отлив, из-за чего пришлось согнать слушателей в другой конец города, где была еще вода. С их особенностями, им на суше делать нечего, да и играть он собирался чисто для себя и для нее. Но он совершенно не ожидал, что телевизор резко включится. Зная что-то, что сейчас выйдет из телевизора, зацепит его салфеточку вместе с вазой, Пианист вытянулся во весь рост, чтобы вовремя убрать свои ценности. Резко к экрану прислонились большие ладони, но не с такими длинными пальцами, как у русоволосого. Ему бы, возможно, не хватило этого экрана. Через пару мгновений, уже выпрямившись во весь рост, стоял Тонкий Человек. ― Ну, добро пожаловать снова в мою обитель, господин Телеведущий, ― с легким сарказмом вытянул из себя молодой человек, тряся салфеткой и вазой. Их, кстати, надо убрать на пианино, пока джентльмен в черном костюме здесь. ― Что вас сюда привело? Пианист его совершенно не боялся, он не сигнальная башня, чтобы его схватить. Он просто призовет волну, которая бы точно снесла этот телевизор, на радость одной гейши. Но мужчина, стоявший перед ним, лишь поправил галстук и поднял на него взгляд, полный статического электричества. Чувствует ли он тоже хоть что-нибудь, как и Пианист? Или суждено всем им смотреть на мир своими пустыми и нечеловеческими глазами? ― Дай угадаю - тебе не с кем почесать язык? ― усмехнулся парень, поставив вазу на салфетку, чтобы не испортить пианино. Фортепиано давно стояло в углу сцены, с того дня, когда ему удалось завершить последний цикл. Оно больше не вдохновляло его. Молодой человек в черном костюме лишь слегка наклонил голову в бок, словно пытаясь понять то, что перед ним. ― Будешь молчать, оболью водой. ― Я до сих пор гадаю, как ты живешь здесь, ― проигнорировав его угрозы, протянул Тонкий. Он оценочно оглядывается на витражи, которые уже наполовину разрослись водорослями и кораллами. Это было мерзко. ― Здесь постоянная сырость. ― Говорит господин Бледного города, в котором постоянно идут дожди. ― саркастично вставил парень. Он давно не ощущает этой сырости и постоянной влажности, но это напоминает ему, что он больше не человек. ― Я вообще сегодня никого не ожидал, но раз такое дело, то я бы предложил начать светский разговор двух джентльменов. А Моно все размышлял, как Пианисту удается так долго скрываться от Сигнальной башни. В их первую встречу, русоволосый ударил его вазой по голове. Хоть тот и говорил, что при всем его могуществе, ему хватило реакции только на это действие, но Тонкий чувствовал, что могло быть и хуже. Вообще, он случайно выловил сигнал в это место, оно появлялось так же скоро, как и пропадало. Парню стало интересно, что происходит, и он потратил приличное количество времени, пока дежурил в своем кабинете за множеством телевизоров. У него была слабая надежда, что он увидит кого-то знакомого… но увидел перед собой юношу, который был очень похож на него самого. Разве что были отличительные черты, но как чудовища, их изменяла одна башня. ― Чем тебе так «Чрево» не угодило? Башня злится, что туда сигнал не проходит? Он и никогда не проходил, ― Пианисту было интересно, от чего Телеведущий так интересуется этой подводной консервной банкой. Было ясно как день, что новая хозяйка и новый ведущий плохих новостей как-то связаны. Прошлые представители канала не особо интересовались что происходит на том корабле, они пытались просто вылезти через его телевизор и схватить. Как простые безмозглые чудища, управляемые башней, несмотря на то, что он сам чудище. ― Я давно знаю его хозяйку, Леди, она больше беспокоится о том, что видит в зеркале, а не то, что на ее корабле нет ящиков, для развлечения гостей. Безумно старая женщина, я гадаю, где она прячет свои морщины. Гейша должна потом его отблагодарить, что Алекс не рассказывает правду о ней. Ему слишком скучно в этих водах, он намерен еще отомстить за сорванные цветы. ― Просто интересуюсь, ― вяло ответил Тонкий, осознавая, что его собеседник не намерен продолжить разговор. Может, это был глюк в телевизоре, и он видел не желтое кимоно хозяйки? Пианист здесь дольше, чем можно представить, ему остается только поверить. И была доля правды в словах музыканта - он на данный момент был его единственным разумным собеседником. Телеведущему самому не очень хотелось сидеть в столь сыром месте, но их общение открывает ему много нового. Он знает, что были другие, как прошлый Тонкий Человек. Может, Око расскажет ему о них? Хотя, возможно, оно ничего не скажет полезного. А в это время Пианист думает наконец-то избавиться от телевизора. Он мешает ему заниматься своими делами и говорили правду, что он вреден. Этот новый ведущий был неплохим, хоть и казалось, что ему неловко общаться с новыми людьми - странная черта, которая не свойственна для такой должности. Алекс помнил прошлого ведущего - он никогда ничего не говорил, он просто пытался его схватить без всяких разговоров, а этот наоборот нуждался в общении. ― Был ли ты… чем-то одержимым? ― неожиданно задал вопрос Моно пианисту. Тот слегка опешил, что даже цветы резко задергались и заметив это, Тонкий пытался успокоить собеседника. ― Если этот вопрос заставляет тебя чувствовать неудобно… ― Я каждый день существую с одной мыслью, которая держит мой рассудок в целостности - что однажды я соберу последнюю часть своей души и освобожусь от этой скверны, ― произнес Алекс, вжимаясь в клавиши своего пианино. И тогда он бы сыграл ей ее любимую мелодию. Все они ожидают, когда наступит конец. Конец этим дням, наполненные пустотой и отчаянием. Когда монстры, которые раньше были людьми, перестанут выть от боли, что у них что-то взяли взамен на их силу. Они все просили немного счастья, но этот мир решает по-своему. Они вынуждены отнимать чужое счастье, чтобы заполнить свои пустые сердца. Ощущая воду под своими ботинками, Телеведущий встал со стула. Пианист на прощание предложил ему сыграть что-нибудь и Моно согласился. Любой звук прекрасен глухой тишины и бульканья массы, именуемая Оком. Когда вода уже вернулась окончательно в концертный зал, Пианист немедленно вернул салфетку и вазу на место - перфекционист теперь ликует. Еще слишком рано выкидывать телевизор, он все еще надеется, что он встретит Певицу, что была полна решимости противостоять сигнальной башне. Интересно, жива ли она или стала марионеткой? Все равно, он использовал черный экран ящика как отражение, чтобы видеть, что делает хозяйка Чрева. Ах, у нее действительно есть причина бить зеркала, чтобы у него не было возможности врываться к ней без приглашения. Хотя гейша с удовольствием принимает свежие цветы. Что телеведущий, что хозяйка корабля - они будут долго в своем цикле, пока не догадаются его разорвать. Пианист ждет, когда Часовщик позовет его и они вместе убегут в лучшее место. Или хотя бы он растворится будучи морской пеной.