He is my world or forgive me.

Питер помнит, как ждал его. Помнит, как нервно отмечал в календаре очередной день. Мэй даже как-то спросила, что это значит, и зачем он так делает. Помнит, как отшутился, сказав, что ждёт лета. И правда, лета ждал. Не первый день, не второй. Кажется, это было семнадцатое июня. Питер ждал именно этого дня, только и мечтать о нём запрещал себе, потому что в итоге можно было получить лишь боль от разрушенных мечтаний. Не с той стороны нужно ждать боли. Это он уяснил один раз и навсегда. Чего может бояться двенадцатилетний ребёнок? Темноты? Может, пауков? Или того, что родители накричат на него за оценки и невыполненное домашнее задание? У него нет родителей, оценки отличные, да и домашнее задание всегда сделано. Пауки его не пугают, темнота тоже. Тогда… одиночество? Питер боится одиночества. Всю свою разумную жизнь он был одинок, пока однажды не упал на Локи, как снег на голову. Тот день стал для него погибелью и спасением. Самым лучшим, ведь они познакомились с лучшим Богом. Самым настоящим! А Локи познакомил его со Стефаном, Верховным магом Земли. Тоже настоящим! Четыре года всё было замечательно. Его поддерживали, с ним общались, как с равным, его… кажется, любили по-настоящему. Даже Стрэндж хоть и ворчал, но заботился и рассказывал интересные истории. Пока не случился две тысячи двенадцатый год. Нападение инопланетных чудовищ, а во главе ужаса Локи. Под гипнозом, измученный, только герои не стали разбираться. Его снова забрали от Паркера в Асгард, куда ему нет хода. Именно из-за этого обещанные два года длились уже слишком долго. Не описать даже, как сильно обрадовался Питер, когда понял, что его личный ад закончился. Тысячный день. Снова крыша. Их встреча после стольких лет. Радость. Счастье. Обида. Злость. Всё смешалось в один коктейль, и позитивного там явно больше. Только как-то всё скатилось в ссору, и прозвучали те самые слова. Паркер просто не понимает, откуда взялись эти слова. Он никогда так не думал. Да и кто в здравом уме так подумал бы о самом близком человеке? И пусть тот немного Бог, а не человек. Но уже ничего не изменить. Слова не вернуть обратно, время не отмотать. Локи… его тоже больше не вернуть, а между ними навсегда останутся лишь две фразы: — Лучше бы мы никогда не встречались! — Как хорошо… что мы одинаково мыслим. Наверное, так и нужно сделать.

***

С того момента прошёл не один год. Многое изменилось, многое поменялось. У него осталась только тётя, но Питер держался. Да, они не были особо близки, однако боли от потери это не уменьшило. Терять близких всегда больно. Терять по своей вине — втройне. Ему четырнадцать. Укус радиоактивного паука снова перевернул его жизнь с ног на голову, привнося свои коррективы, но он справился с ними. Он сильный. Так ему говорил… Локи. Паркер бы ни за что не признался, что справляться ему помогал его браслет, подаренный когда-то давно. Тот помогал и ранил одновременно. Да, многое меняется, однако кошмары остаются частыми гостями по ночам. И ладно бы, снилась ему какая-то жуть из ужастиков, так нет. Снится только их последняя встреча, остекленевший взгляд Лафейсона, не Одинсона, и его слова. Сколько бы времени ни прошло, Питер всё не может понять: искренние они или нет? Было ли это сказано лишь для того, чтобы в ответ задеть его? Или он реально так думал? Ни один из вариантов не облегчает вины, что грузом висит на нём. Ему пятнадцать с половиной. Мало что меняется с того времени. Он по-прежнему чаще всего один, но не так давно у него появился новый друг. И это так странно. Также странно, как и их первая встреча. Питер тогда вернулся домой из школы, ничего не слыша из-за наушников. Единственное, что напрягло его — дорогая машина у входа в их подъезд. Наверняка не к ним, потому что некому. Со Стефаном они не встречались уже три года, а больше и некому. — Мэй, я дома, — сказал Паркер, стоило только войти в квартиру, скинуть рюкзак и снять наушники. Услышав ещё один голос, он направился в гостиную и замер на пороге комнаты. — А… — Привет, Пит. Почему ты мне не сказал? — спросила обиженно его тётя, развернувшись полубоком на диване. — О чём? — непонимающе произнёс Питер, нервно взглянув на неё, но после перевёл взгляд на того человека, которого совсем не ожидал здесь увидеть. — З-здравствуйте, Мисс Поттс. Какими судьбами к нам? — Добрый день, Мистер Паркер. Думаю, я смогу ответить на оба вопроса, — с мягкой улыбкой сказала Пеппер и поднялась на ноги, поправив юбку. — Мы рассмотрели твою заявку вчера, — выделив последнее слово, произнесла она и продолжила: — Думаю, ты не против проехать в Старк Индастриз, чтобы обсудить детали твоей стажировки, потому что тебя приняли. — Меня приняли на стажировку? — наигранно удивлённо спросил Питер, чувствуя на себе внимательный взгляд тёти, в то время, как следил лишь за мимикой гендиректора Старк Индастриз. Вот как. Значит, узнали. — Я с радостью проеду с вами, чтобы всё обсудить, ведь у меня тоже есть вопросы. — Отлично. Тогда буду ждать тебя в машине, — кивнула Пеппер и вышла, попрощавшись с Мэй. — Почему ты мне не сказал? — Это был сюрприз. И смотри-ка, он удался, не так ли? — Да, но… — Мэй, меня ждёт сама Мисс Поттс. Нельзя заставлять таких людей ждать слишком долго. Я тебе всё потом объясню, хорошо? — Хорошо, — вздохнула Мэй, глядя ему вслед. Что-то здесь не так, но что? Они, и правда, поехали в компанию. Питер думал, что это лишь предлог, чтобы поговорить наедине, однако оказался в том месте, где всегда мечтал оказаться. В какой-то момент даже показалось, что никакого разговора не будет, но, стоило им оказаться в кабинете с табличкой «Генеральный директор В. Поттс», как Пеппер спросила: — У меня всего два вопроса. Первый: Ты Человек-паук? Я на девяносто пять процентов уверена в этом, если что. Второй: после вчерашнего у тебя должна была быть пулевая рана, но где она? — Здесь тоже есть прослушка? — только и смог произнести Паркер, не ожидая такого напора. — Пятница, не записывай следующие полчаса. — Да, Мисс Поттс, — раздался приятный голос с механическими нотками. — Теперь расскажешь? — с интересом посмотрела на него Пеппер, кажется, сканируя этим взглядом. Питер присел на стул напротив неё и невольно сгорбился. Давно хотелось поделиться с кем-то этим. Правда, давно, потому что безумно сложно хранить такой секрет в одиночестве, которое снедает каждый вечер и ночь. А здесь такой шанс, тем более ей всё известно. Так нужно ли что-то отрицать, если можно поговорить откровенно? — Вы правы. Я тот самый Человек-паук. И снова правы. После нашей вчерашней встречи у меня была рана, но она прошла по касательной, поэтому моя регенерация справилась быстро. В больницы не обращался. Вы ведь там сначала искали, да? — заметив её кивок, он слабо улыбнулся. — Было бы странно, если бы пятнадцатилетний парень пришёл в больницу с огнестрельным ранением, от которого в скором времени бы ничего не осталось. Так что я научился сам справляться с ранами. — И давно ты так? — осторожно поинтересовалась Поттс, хмурясь. — Около года. Плюс-минус месяц, — пожал плечами Паркер, вздохнув. — Это хорошо отвлекает, поэтому в какой-то мере я даже рад такому стечению обстоятельств. А вот вам стоит осторожнее ходить на сомнительные встречи с неизвестными людьми в Квинсе. Я не всегда могу оказаться рядом. — Ты прав. Во всём, — тихо пробормотала она, откинувшись на спинку кресла и сгорбившись. Сложно перед кем-то признавать свои ошибки, тем более, когда они такие явные. — Я ошиблась, доверившись тому человеку, и мне очень повезло, что ты оказался рядом, хотя от мысли, что из-за меня ребёнок получил пулевую рану, кидает в ужас. — Вашей вины здесь нет. Я сам прыгнул между вами, сам решил, что так будет лучше. Вы ведь видите, что я живой и даже опять здоровый, а вас бы уже не стало. Поэтому не вините себя, — цокнул языком он и улыбнулся, заметив, что Пеппер тоже улыбнулась. — Вот. Улыбка вам больше идёт, чем хмурость. — Боже, и в кого ты такой? — покачала головой она, пока у Паркера по спине пополз озноб. Ему не нужно гадать, чтобы точно назвать имя, в кого он. Только от воспоминаний внутри всё разъедало. До сих пор разъедает. Так не должно быть, но так есть. Теперь уже ничего не изменить. А надо ли? Вдруг те слова были правдой? Нет! Не стоило даже думать об этом. — Питер, — позвала его Пеппер, наверное, уже не в первый раз. — Простите, я задумался, — неловко пробормотал Паркер, посмотрев на неё. — Это всё, что вы хотели узнать? — Нет. Всё-таки ты спас мне жизнь, и я не могу это игнорировать, — начала Поттс, а он уже понял, к чему всё это. — Так что… — Простите, что перебиваю, но, Мисс Поттс, ваше присутствие срочно требуется на собрании директоров, — перебила её Пятница. — Этот Старк когда-нибудь меня убьёт, — себе под нос прошипела Пеппер, из-за чего Питер тихо посмеялся. — Ты куда-то сегодня спешил? — Нет, не переживайте. Я смогу дождаться вас, если это нужно и не нарушает каких-либо правил, — покачал головой он, дёрнув уголком губ. — Отлично. Не выходи только из кабинета. Если кто-то зайдёт и спросит, что ты здесь делаешь, то скажи, что ты мой новый помощник. Тогда точно не тронут. — Хорошо. Паркер посмотрел ей вслед и тихо фыркнул. Кто бы знал, что его жизнь так изменится? Нет, не сильнее, чем в семь лет, не сильнее, чем в десять или четырнадцать, но… Нет, он не хотел больше надеяться на что-то, потому что это бессмысленно. Всё бессмысленно, на самом деле. Но иногда так хотелось поверить в чудо, забыв, что их не бывает. Вздохнув, Питер пересел на маленький диванчик и взял со стола какую-то папку. Отчёт. Надо же. Один из финансовых подотделов. Интересно. Раз его оставили здесь, не сказав, что трогать ничего нельзя, то это автоматически разрешает что-то брать, да? Да. Так что он спокойно принялся изучать таблицы и столбцы, самостоятельно подсчитывая всё то же самое. Всё равно скучно просто так сидеть. Видимо, у него так сильно получилось вникнуть во всё это, раз пропустил возвращение Поттс. Пеппер устало присела около него, внимательно наблюдая за ним, и спросила, когда Паркер поднял на неё взгляд: — Неужели интересно? — На самом деле, да. Что-то, конечно, непонятно, но в большинстве своём — да, — кивнул Питер и придвинулся к ней ближе, показывая строчку в конце отчёта. — Вот здесь большая нестыковка. Либо я ошибаюсь, либо они ошиблись, либо… я стараюсь не думать на такой вариант. — Ну-ка, покажи. Какой отдел? Хм… — Пеппер забрала у него папку и сама начала проверять, иногда обращаясь к Пятнице за помощью. Нахмурившись, она снова попросила посидеть Паркера одного несколько минут и пошла, как он понял, к Старку уже. Паркер лишь понадеялся, что это ошибка. Его или отдела — неважно. Главное, чтобы была ошибкой, иначе тому отделу не повезёт. В тот день он приехал домой уже затемно. Пеппер, и правда, вернулась через несколько минут, сказав, что Старк сам будет разбираться. А потом состоялся спор. Даже не совсем спор, просто Питер наотрез отказался принимать материальную благодарность, что не устраивало Поттс. В итоге сошлись на одном: он стал настоящим помощником Пеппер. Всё равно при тёте уже было сказано о стажировке, а здесь и подтверждение. В ту ночь ему впервые не снился остекленевший взгляд изумрудных глаз и тихий шёпот: «так и нужно сделать».

***

Питер впервые за долгие годы понял, что снова живёт последние несколько месяцев. Отпраздновал свой шестнадцатый день рождения, привык к стажировке и новым подколкам в школе, откуда несколько раз приходилось сбегать в Старк Индастриз, но в остальном снова на патрули. Как-то и до одноклассников дошёл слух, что он сбегает на стажировку, да не абы куда. И всё. Спокойной жизни ему не видать, только это даже как-то не задевает. Давно уже нет. Всё шло своим чередом, пока на очередном дневном патруле его не нашёл Железный человек. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Некогда детский фанатизм, притупленный обидой и досадой за Локи, взыграл новыми красками, когда они встретились лицом к лицу. А ужас пришёл понятно откуда: Тони Старк бы не появился просто так. Пеппер как-то рассказывала о том, что тот был занят в последнее время договором, который уже тогда рассорил Мстителей, а уж сейчас… Да, он был прав. Старку нужна помощь в Берлине. У него был выбор. Был. И он его сделал, предупредив Мэй по телефону, что пойдёт к Неду на ночёвку, а после сразу на стажировку, чтобы она не теряла. Мисс Поттс он написал, что не сможет завтра прийти, потому что есть дела для Человека-паука. Даже не соврал. Только кто же знал, что для него эта гражданка закончится в Сибири, куда он добрался вместе с королём Т’Чаллой на джете? Там же они нашли Старка, который был побит неслабо, а в углу валялся фри… щит Капитана. Питер очень пожалел, что под костюм не надел десять кофт, потому что к тому моменту, как все трое снова оказались в самолёте, он не чувствовал уже ни одну часть тела. Казалось, заледенел даже язык, поэтому Паркер молча упал прямо на пол около Старка и, наверное, потерял сознание. Очнулся… лучше бы он не приходил в себя, ведь прямо перед ним сидела Пеппер, глядя на него тяжёлым взглядом. Ох, ну и устроила же она ему тогда. Питер искренне обрадовался, что Пятница передала им новости о пробуждении босса именно в тот момент, когда Поттс в третий раз объясняла, почему так нельзя поступать. Паркер рассказал всё, что видел, и сбежал, чтобы не светить своей личностью перед Старком. Пеппер пообещала, что не даст информации о том, что Питер Паркер и Человек-паук — одно лицо, дойти до него. Он ей всегда верил, поэтому не беспокоился об этом.

***

Наверное, ему стоит привыкнуть, что жизнь может поменяться за одно мгновение. Судьба не даст никогда вечно находиться в спокойствии. Всё равно что-то да подкинет, чтобы испытать на прочность. Питер просто надеется, что это когда-нибудь закончится, потому что терпеть нет сил. Он переводит пустой взгляд на Поттс, которая присаживается рядом с ним, и криво улыбается, надломленно спрашивая: — Я когда-нибудь перестану терять близких по своей вине? — Милый, твоей вины здесь нет. Понимаешь? — тихо шепчет она, обнимая его за плечи, и жмурится, чувствуя, как дрожит Питер. — Т-ш-ш. Ты не один, Пит. — Может, это и не моя вина, но как же я устал терять тех, к кому привязываюсь, — сдавленно произносит он, прижимаясь к ней ближе и утыкаясь влажным от слёз носом в её шею. — Я не успел всего на десять минут. Проклятые уроки. Если бы я только… — Питер, ты не всесильный, не Бог. Ты не можешь помочь всем. Нет сослагательного наклонения, пойми. Можно придумать миллион этих «бы», но кто сказал, что в итоге не стало бы хуже? Не нужно брать на себя чужую вину. В этом виноваты лишь те, кто решил, что торговый центр — идеальное место для вооружённого набега, — медленно, но строго говорит Пеппер и проводит ладонью по его вихрастому затылку. — Я… я не изучала досконально твоё личное дело, но там значилось, что тётя была твоим последним родственником. Это так? Паркер кивает, не желая что-то говорить. Сил нет, желания тоже. Да и так всё понятно. Со дня на день за ним придут, ведь родственников у него больше нет, а тот, кто мог взять опеку… В общем, нет. Тем сильнее его шокируют следующие слова Поттс: — Я знаю, что мы с тобой знакомы лично чуть больше полугода. Конечно, полностью узнать друг друга у нас не получилось, да и открыться за такой короткий срок сложно, но… — Пеппер делает маленькую паузу, видимо, прикусывая губу, и продолжает вводить его в ступор: — Я очень не хочу, чтобы ты страдал ещё сильнее, когда попадёшь в детский дом. Ты не против, если я стану для тебя опекуном? Питер шокированно отстраняется от неё, пытаясь обдумать всё, что она сказала. Опекуном? Для него? Ребёнка, по её словам, которого почти не знает? Может, это злая шутка? Да нет, таким не шутят. Тем более по глазам видно, что все слова искренние, но как? Зачем ей это? Даже не это самое важное. — А что скажет Мистер Старк? Вы ведь с ним помолвлены, — осторожно напоминает Паркер, чуть хмурясь. — Я поговорю с Тони, — хмыкает Пеппер и невольно вздрагивает, когда сзади раздаётся голос: — О чём поговоришь со мной, дорогая? Питер вскидывает на него испуганный взгляд, понимая, что выглядит, мягко говоря, не очень. Красные глаза, взъерошенные волосы, потрёпанная одежда после долгого дня. Да и весь потрёпанный. Самое то просто. — И, если можно, скажи, что это за ребёнок, — тянет подозрительно Старк, садясь напротив них в кресло. — Надеюсь, не очередной подросток, решивший сказать, что я его отец. — Пока нет, — улыбается Поттс, слыша, как тот давится воздухом. — Это Питер Паркер. — И это многое меняет. Хотя нет, не меняет. Вы объясните мне, что происходит? — спрашивает уже напряжённо Тони, устраивая локти на коленях и переводя взгляд с одного на другого. И вот эти переглядки ему совсем не нравятся. Словно те общаются без слов, понимают то, что не понимает он, и это бесит. Раздражает до жути. — Здравствуйте, Мистер Старк, — вздохнув, начинает Питер и говорит то, в чём изначально не хотелось признаваться. — Помните, что было полтора месяца назад? По новостям передавали события из Берлина. — К чему ты клонишь? — хмуро задаёт вопрос он, сжимая пальцы в замок. — К тому, что мы забыли забрать фрисби… ой, то есть щит из того бункера в Сибири, — сознаётся Паркер, замечая, как на лице Старка сначала виднеется непонимание, потом недоверие, после шок и усмешка. — Это должно быть шутка. Шутка ведь? — Нет, я тот самый Человек-паук, который был с вами и в Берлине, и в Сибири, за что поплатился, — бормочет Питер, косясь на Пеппер опасливым взглядом. С этого Тони может только посмеяться, потому что очень уж знакомо. — То есть я взял на серьёзную битву тринад… — Мне шестнадцать! — О да. Это меняет дело. Я взял на битву шестнадцатилетнего ребёнка. О Боги, — тянет Старк, спрятав лицо в ладонях. — И ты ведь не ушёл оттуда без травм. — Именно, — усмехается Пеппер, но прерывает его самоистязания, серьёзно говоря: — Я хочу взять опеку над Питером. — Ты хочешь… что? — удивлённо спрашивает он, глядя на неё широко распахнутыми глазами. Можно было многого ожидать от этого вечера, ведь не зря этот ребёнок сидит здесь, но чтобы такого. Нет. Да и не говорила Мисс Поттс никогда, что хочет детей. — Мистер Старк, вам необязательно… — Погоди, не перебивай взрослых. Тебе бы вообще отдохнуть. Выглядишь, как я после недели, проведённой в мастерской. — Потому что кто-то ночами не спит, а бегает по крышам, — усмехается Пеппер и, переглянувшись с Тони, обращается к Паркеру: — Останешься здесь на ночь. — Это вопрос или утверждение? Потому что, если вопрос, то я… — Утверждение. Вообще, просьба. И тебе, и мне будет спокойнее знать, что ты спишь здесь, Пит. Пожалуйста, — просит она, ловя его взгляд. — Н… ладно. Ты права, — кивает он, чувствуя себя странно. Последний, кто о нём так заботился, пострадал от него же. По его вине ушёл. По его вине остался без поддержки тогда, когда больше всего в ней нуждался, а ведь ему всегда помогали. Боже. — Пятница, проведи его до гостевой комнаты, — просит Старк и, когда Паркер уходит, а ИИ сообщает, что он в комнате, спрашивает у Поттс: — Какого чёрта происходит, милая? По порядку. С самого начала. И Пеппер рассказывает. Всё от и до. С того самого дня, когда по собственной глупости угодила в ловушку, до вчерашнего дня, когда погибла тётя Питера. Возможно, Тони не одобрит её решение, но она не может бросить ребёнка, который не раз и не два помогал ей. Это было бы ужасно, особенно сейчас, когда так просто признать, что сама привязалась к нему. — Я в шоке. По моей компании бегал ребёнок, заменяя тебя на ежемесячных собраниях и проверяя отчёты. Почему я до этого не додумался? — бормочет Старк, получая злой взгляд. — То есть этот парень умён, да ещё и герой в трико? И вы знакомы с ним уже давно. Так? И ты уверена в нём настолько, что готова взять под опеку, думая, что это хороший выбор? — На все твои вопросы мой ответ «да». Я уверена в нём. Уверена, что Питер не стал бы рисковать своей жизнью столько раз, будь он ужасным, — качает головой Пеппер, сжимая руки в кулаки. — Я не могу позволить забрать его в детский дом. Вдруг условия там будут ужасными? Или того хуже, люди будут ужасными? Ребёнку и так пришлось ужасно в жизни, а здесь такое. Нет. Не могу. — Милая, успокойся и сядь, — серьёзно говорит Тони, ловя её за талию и сажая к себе на колени. Она и не заметила, что успела вскочить на ноги. — Тебя никто не отговаривает от твоей идеи. Я вполне могу понять твои чувства. — Серьёзно? — вскидывает бровь Поттс, взглянув на него. — Ну, на половину. Роуди явно не станут забирать в детдом, поэтому я могу лишь частично представить, что ты чувствуешь. — Кажется, это Роуди с тобой носится, как с ребёнком, а не наоборот, но понятно всё с вами, — усмехается Пеппер и обнимает его за шею, вздыхая. — Если ты не отговариваешь, значит, согласен? — Не совсем, — качает головой Старк, притянув её ближе за бёдра. — Я согласен на то, что мы оба усыновим его. Для этого нам нужно ещё пожениться. — Ты… Что? — Да, Пепс. Я всё-таки не молодею, а наследников как-то не предвидится. Поэтому всегда нужен запасной вариант. Если этот шкет разбирается и в твоей сфере, и в моей, так почему бы не попробовать? Давно, кстати, хотел найти Паучка, а тут ты сама его ко мне привела. — Ты знаешь, я вообще-то собиралась только ребёнком обзавестись, а не мужем в придачу, — тянет хитро она, проведя кончиком носа по его щеке. — Хочешь сказать, что против такого бонуса? — с игривыми нотками спрашивает он и встаёт вместе с ней на руках, направляясь в сторону их спальни. — Придётся тебе показать, что во мне есть одни только плюсы. И этой же ночью Пеппер прижимается щекой к его груди, шепча еле слышно: — Спасибо, Тони.

***

— Стоп. Стоп-стоп-стоп. Что? Наверное, не такой реакции от него ожидали, но Питер не может отреагировать как-то иначе. Он думал, что Старк не согласится. Это было бы очень ожидаемо и предсказуемо. Он думал, что, если и согласится, то это будет простая опека. Иного даже не предвиделось. Но никак не это! — Именно так, карапуз, — довольно говорит Тони, наблюдая за вялым ребёнком, который, видимо, полночи вертелся. Оно и понятно. Терять кого-то тяжело, особенно в таком возрасте. — Мы, конечно, поймём, если тебе потребуется время, чтобы всё обдумать, но я бы советовал поторопиться, потому что органы опеки не дремлют. — Я просто не понимаю, зачем это вам. Ладно Пеппер ещё, но вы сами предложили именно усыновление. Это ведь фактически то же самое, что признать меня вашим… ребёнком! Даже Мэй с Беном на это не пошли, хотя по бумажкам родные мне люди, — хмуро произносит Паркер, глядя на них непонятным взглядом. — Зачем? — Ладно. Давай по полочкам разложим. Во-первых, мне не чуждо благодарить людей, а по рассказам Пеппер ты не принимаешь материальную благодарность. Заметь, мне есть за что благодарить. И за спасение Мисс Поттс, и за своё спасение, ведь кошачий король не пошёл бы в тот бункер просто так, и за помощь, что ты оказал в Берлине. То есть, немало. Во-вторых, ты умный парень. Иного не приняли бы в Старк Индастриз. Ты бегаешь по компании, помогаешь Пеппер с отчётами, ходишь на собрания глав отделов. Сделал свою паутину. Мегамозг просто. В-третьих, ты герой, которого надо тренировать, иначе, прости, но ты угробишься быстрее, чем доживёшь до совершеннолетия. Ты ведь не откажешься от этого. По себе знаю, — усмехается Тони, откинувшись на спинку стула. — Всего этого мало, чтобы я решился на такой ход, как усыновление? — Это… это ведь не все мотивы, да? Где-то между ними гуляет то главное, что вы не хотите говорить? Боитесь спугнуть? — тихо говорит Питер, передёрнув плечами. Да, помог, да, оказался умным, но героем ли? Считается он героем, если стал помогать из-за своего чувства вины? Сомнительно. — Говорю же, Пеп, он умный, — фырчит Старк и подаётся вперёд, опираясь локтями на стол. — Скажем так. Это обоюдная выгода нам обоим. — Я представляю, какая выгода может быть у меня, потому что вы, Мистер Старк, гений, миллиардер и герой, но какая выгода вам от меня? Именно вам, не Мисс Поттс, — спрашивает Паркер, замечая, как она с улыбкой за ними наблюдает, но потом встаёт, убирая пустые кружки из-под кофе за всеми. — Спасибо, Пеппер. — Спасибо, дорогая, — Тони целует её в щёку, когда Поттс снова присаживается около них, и смеётся, замечая, как наигранно кривляется от этого Питер. Вот же позёр. — Пепс, он сам меня заставил это сказать, если что. — Я понимаю, Тони. Так что скажи и не мучай уже ребёнка. — Кто кого здесь ещё мучает. — Ответ очевиден, Мистер Старк. Вы меня, конечно, — с лёгкой улыбкой говорит Паркер, понимая, что ему становится немного легче. Совсем немного, но легче. — Сговорились. Всё понятно, — цокает языком Тони, однако продолжает уже серьёзным тоном: — Мне нужен наследник, преемник. Называй, как хочешь. В данный момент своих детей у меня нет, да и как-то не планировалось в ближайшее время. Мы с Пеппер оба заняты вечно, поэтому было бы тяжело, если бы ещё был и карапуз. — И вы думаете, что я подхожу на эту роль? Это ведь… бред! — Бредовые идеи иногда самые эффективные, — пожимает плечами Старк. — Скажу честно: я ещё не до конца уверен в этом. Не в том, чтобы усыновить, а в том, что получится сделать тебя наследником. Но это дело поправимое, разве нет? Думаю, за пять ближайших лет мы это выясним. Питер смотрит беспомощным взглядом на Поттс, которая поддерживающе улыбается ему. Он не соврёт, если скажет, что его жизнь — бешеные американские горки, которые скачут то вверх, то вниз, не давая успокоить быстрое сердцебиение. Почему? Почему в его жизни всё только так? — Шкет, как я и говорил, у тебя есть время обдумать. В конце концов, тебя никто не заставит стать преемником, не желай ты этого сам, — спокойно говорит Старк, внимательно наблюдая за ним. — Я… Мне не нужно время. Я согласен, — бормочет Паркер, после чего быстро уточняет: — На усыновление. С остальным, как вы и сказали, будем решать по мере возможности. — Так быстро? — довольно спрашивает Тони. — Ну как же? Выгода, всё такое. Глупо отказываться, — хмыкает Питер, на что получает лишь смех. — Хорошо. Я пока пойду и подготовлю все нужные документы, — с улыбкой говорит Пеппер и проходит мимо Паркера, взлохматив ему волосы. — Ница, пришли ей те документы, что я составил сегодня утром. — Сделано, босс. Что-то ещё? — отзывается ИИ, заставляя Питера вскинуть голову и внимательно присмотреться к потолку. — Она не там. Пятница везде и нигде, — объясняет Старк, наблюдая за ним. — Кто ты, Питер Паркер? Что ты из себя представляешь? — Как вы и сказали, я Питер Паркер. Обычный школьник, шестнадцать лет. Иногда бегаю по городу, помогая людям, — пожимает плечами он, вздыхая. — Спасибо, Мистер Старк. Знаю, что по большей части вы согласились на всё это из-за Пеппер, однако не могу не поблагодарить вас. — Всё нормально, шкет. Я знаю, каково терять последних близких, поэтому, если Пепс уверена в тебе, то почему бы и нет? — Мы не были близки с тётей и дядей, — неожиданно даже для самого себя выдаёт Питер, глядя на сложенные руки на столе. — Пусть и жили вместе больше десяти лет, но никогда не были близки. Больно, конечно, что потерял последнего человека, к которому был привязан, однако жизнь продолжается. Приходится двигаться дальше, не так ли? Старк смотрит на него внимательно, понимая, что Паркер больше себя уговаривает, чем говорит ему. Оно и понятно, он остался один и, кажется, очень давно. Только гложет его нечто совсем иное, не смерть тёти. Точнее, не только это. Что-то ещё. Но что? Как ему помочь? Помочь? Как давно ему хочется кому-то помочь помимо Пеппер и Роуди? — Давно? — спрашивает Тони, решив, что подумает об остальном позже. — Что именно? — Давно, спрашиваю, привык к одиночеству? — повторяет несколько раздражённо Старк. — Ну, родители умерли, когда мне было четыре. С того момента и до семи привыкал быть в одиночестве. Потом с тринадцати и до пятнадцати. Так что да. Давно привык, — пожимает плечами он. — А на паутине своей летаешь сколько? — Два с чем-то года. — Как ты выжил в своей пижаме? — Нормально, как видите. Сижу перед вами и даже не собираюсь рассыпаться прахом. — Это меня и поражает, — себе под нос бормочет Старк, о чём-то размышляя. — Хм. Хочешь развлечься? Заодно и отвлечёшься от своих не радужных мыслей. — Вы пустите меня в свою мастерскую? — неверяще спрашивает Питер, даже ёрзая на стуле от предвкушения. — Ещё чего. Мне она пока ещё нужна, так что даже не мечтай, — фырчит весело Тони, замечая, как обиженно щурится Паркер. — Так что мы идём в мою лабораторию. Интересно посмотреть на твою паутину, а заодно ещё попробовать её улучшить. Я видел, что в дождь у тебя всё плохо с ней. — Вы наблюдали за мной? Зачем? — удивлённо произносит Паркер, но послушно направляется за ним к лифту. — Перед тем, как попросить тебя о помощи в Берлине и после всего. Хотел найти, но Пеппер опередила меня. Тем не менее я запомнил, на что стоит обратить внимание, когда я найду тебя. — О-о. Ого. Спасибо, Мистер Старк. — Не за что пока, шкет. Пойдём творить, пока Пепс обзванивает всех нужных людей. Питер с отстранённой улыбкой кивает, пребывая в своих мыслях. Неужели ему снова дали шанс, и у него может появиться семья? И от этого так страшно становится, потому что трижды до этого он уже терял тех, кто был ему семьёй. Родители. Локи и Стефан. Тётя и дядя. А вдруг и в этот раз будет точно также? Вдруг одной лишь фразой он снова разрушит всю свою жизнь? Но… может ему не дадут этого сделать? Паркер надеется на это и уже более спокойно заходит в лучшую лабораторию, которую только видел.

***

Питер не замечает, как пролетает полгода. Вроде бы ещё только вчера они говорили обо всём с Пеппер и Старком, а уже столько времени живут под одной крышей, и он не может сказать, что это время пролетело ужасно. Им пришлось научиться вместе уживаться. На самом деле, это было не так сложно, потому что что-то в них оказалось похожее. Некоторые привычки, вкусы и принятие на завтрак лишь кофе. Хотя иногда приходилось и перекусывать, если потом Питер убегал в мастерскую, куда его всё-таки пустили, или на патрули в выходные. Конечно, не всё прошло так гладко. Взять хотя бы тот момент, что Паркер очень не хотел светить своей новой фамилией. Тони этого не понимал. Пеппер, наверное, тоже, но принимала его сторону. Поэтому после долгих споров приняли один и единственный вариант: как только ему исполняется двадцать один, они открывают его личность во всех смыслах. Пришлось согласиться. Так что за полгода у них получилось более или менее привыкнуть к совместной жизни и даже частично перенять какие-то привычки друг у друга. Питер до сих пор помнит, как Пеппер ворчала, увидев, что он закатывает глаза так по-старковски, а сам Старк сидит на полу и крутит отвёрткой в очередной железке. Зато Тони ворчал, когда Паркер резко вспоминал о времени и гнал его спать или поесть, ведь режим — есть режим. Прокручивая в голове воспоминания, Питер мысленно радуется, что жизнь даёт ему время на спокойствие, где нет почти кошмаров и боли, где никто не умирает и не страдает из-за него. Но он забывает, что Судьба — та ещё шутница, и шутки у неё, увы, не безобидные. Зато вспоминает в один обычный миг. Влетев в гостиную, Паркер листает папку с документами, ища нужный файл, и приговаривает, зная, что на этом этаже нет никого постороннего: — Мистер Старк, вот сейчас я отлично понимаю Пеппер. Бегать каждый раз за вами, чтобы отдать бумаги на подпись, когда тебя там ждёт проклятое собрание — ад. В следующий раз буду с самого утра вам вместе с кофе давать их. Или посылать кого-нибудь другого. А у меня между прочим школа через полтора часа! — Всё сказал, карапуз? Легче стало? — насмешливо спрашивает Тони, наблюдая за своим ребёнком. Своим… как давно он стал считать его своим ребёнком? — Легче мне станет лишь тогда, когда ты за меня сходишь на это собрание. Ну правда, Тони! Это твои люди, — хнычет Питер и шипит себе под нос что-то не совсем цензурное, когда пролистывает нужные бумаги. — А я не виноват, что им нужен ты. Грейсон с Дартаном напрямую сказали мне, что желают видеть ребёнка, то есть тебя. Смирись, Пит, и не забудь в школу взять свой обед. Он на кухне. А то Пеппер нам обоим вечером будет рассказывать, как важны приёмы пищи, — фырчит Старк и закатывает глаза, слыша вопрос, но совсем не от Питера: — Слушай, а когда у тебя ребёнок появился? Ещё ведь пять лет назад его не было. Или ты скрывал? Паркер дёргается и роняет папку, мысленно молясь всем Богам, чтобы ему показалось. Наверняка это кто-то знакомый Тони. Может, коллега по бизнесу. Или друг? Нет, с Роуди он уже познакомился и даже встречался на выходных. Тогда кто? Кто это может быть, если исключить самый верный вариант ответа? Питер просто боится себе признать, что вместе со Старком в гостиной сидит Тор. Один ведь, да?.. — Мне вот тоже интересно, когда у тебя появились дети. Да ещё и взрослые. Паркер повторно роняет документы, из-за чего Тони сам их поднимает, когда подходит к нему. Питер молча показывает, которые нужно подписать и уходит быстро на кухню, даже боясь взглянуть в сторону дивана. Там сидит он, Локи Лафейсон. Всего два предложения, сказанные этим голосом, а у Паркера прорывает плотину, которой он отгородил свои воспоминания тех лет. И в голове снова получается каша, а его охватывает волна, состоящая из любви, привязанности, тепла, боли, грусти и самоненависти. Столько лет прошло, а он не может отпустить и забыть. Да и сможет ли когда-нибудь? Навряд ли, ведь Локи давно засел у него в сердце. Как друг, как кто-то близкий и такой родной, как тот, кого Паркер потерял по собственной глупости. Питер не знает, как находит в себе силы выйти с кухни, чтобы забрать документы у Старка. Наверное, чистое упорство и чувство ответственности, ведь внизу его реально ждут с этими бумагами. Поэтому он заходит в гостиную и паутиной притягивает к себе папку, а Тони лишь машет, не отвлекаясь от разговора. Радует только одно — если Локи здесь, значит, его оправдали официально. Раз с братом здесь, то и их отношения, может, складываются не так плохо теперь? Значит, он больше не одинок, как был раньше? Если это так, то Паркер просто рад за него, пусть где-то внутри и стягивает пружиной боль. Он сам виноват. Он это знает и признаёт. Этого достаточно.

***

Питер знал, что прогулять сейчас уроки не так просто. Учителя обязательно позвонят домой или оставят голосовое сообщение, или пришлют письменное. Теперь всё строго, ведь у него и без прогулов пропусков до и больше. Так что, появившись вечером в гостиной, он проскальзывает сначала в свою комнату, которая оказалась напротив комнаты Старка и Пеппер, после возвращается обратно, где уже сидят взрослые. — Я знаю. Прогулял, учителя сказали вам, а вы посмотрели новости, где не было никаких вестей о Человеке-пауке. Я поступил опрометчиво, не предупредив вас, ведь вы переживали, — быстро говорит Паркер, даже не дав им что-то сказать. Они в шоке смотрят на него, думая, что давно уже не стоит ему удивляться. Вздохнув, Тони немного отодвигается от Пеппер и хлопает между ними, на что Питер повинно кивает и садится там. — Раз ты всё уже знаешь, то скажи, что с тобой сегодня творится? Всё-таки на тебя это не похоже, Пит, — просит Старк. Паркер смотрит сначала на него, потом на Пеппер и кивает, понимая, что пора хоть что-то рассказать. Не всё, конечно, и не полностью, но хотя бы суть. — Ты у меня как-то спросил про одиночество. Как давно я к нему привык, — начинает тихо Питер, слабо улыбаясь, когда Мисс Поттс берёт его за руку. Конечно, уже полгода она носит фамилию Старк, но они слишком привыкли звать её именно так. Мотнув головой, Паркер продолжает: — Я тогда сказал, что привыкал до семи. Это так. В семь лет я упал с крыши дома на одного человека. Не так важны причины этого. Мне посчастливилось выжить, и мы познакомились с этим человеком. Он помог мне во многом, однако потом исчез, пока не появился в мой восьмой день рождения. После этого я забыл, что такое одиночество, хоть виделись мы с ним редко. Он же заменил мне семью, которую не смогли дать дядя и тётя. А в десять меня познакомили ещё с одним человеком. То есть не совсем. С магом. Да, на Земле есть маги, пусть они и не кричат об этом. Так вот. Меня познакомили с ним для того, чтобы за мной кто-то присматривал, пока мой человек отсутствовал. Он жил не здесь, поэтому видеться не получалось. Потом были не самые приятные события, из-за чего этот человек задерживался, а я переживал и отсчитывал дни. И, знаете, я был безумно рад увидеть его даже спустя три года, но… Но мы поссорились. Серьёзно и навсегда. Не знаю, откуда я взял слова о том, что лучше бы мы не встречались, но их было уже не вернуть. Когда моему человеку нужна была поддержка, я ляпнул такое, потеряв навсегда его, того мага, которого снова оттолкнул сам, и себя самого. И вот, прошло уже четыре года, а я не могу его отпустить, — тихо заканчивает Паркер, но всё-таки добавляет: — Поэтому я боялся привязываться ещё к кому-то, потому что, так или иначе, теряю тех, кто стал мне дорогим. Сегодня просто всё это разом накатило на меня, из-за чего я не смог даже в школу сходить. Простите, пожалуйста. Знаю, что посту… — Т-ш-ш, — перебивает его Пеппер, не давая снова скатиться в извинения. Хватит и того, что ребёнок уже объяснил, почему так сделал. Вздохнув, она притягивает Питера к себе и обнимает за плечи, целуя в макушку. — Не представляю, насколько тебе было тяжело, малыш, но ты больше не один, слышишь? И не потеряешь нас. В конце концов, у нас есть живучий Железный человек, который спасёт. — Ну вот. Всё как всегда сваливается на мои хрупкие плечи, — наигранно трагично вздыхает Старк и дёргает уголками губ, когда слышит тихие смешки. — Не смейся, карапуз. Ты же будешь со мной спасать. Другой команды у меня нет. — А как же полковник Роуди? Или вернувшийся доктор Беннер? К вам ещё и Тор заглядывал. А Мистер Бартон, подписавший договор? — фырчит Питер, потеревшись щекой о плечо Пеппер и отстранившись от неё. — Но я согласен быть в вашей команде. Так уж и быть. — Вот это я понимаю, наглость. Такая огромная наглость, — качает головой Тони и обхватывает его за плечи рукой, взлохматив вьющиеся волосы на затылке. — Не переживай, шкет. Ты от нас не отделаешься. Совсем. Если не будешь, конечно, выбирать в пятый раз «Звёздные войны». — Вот и вся любовь. Всё с вами ясно, Мистер Старк. Питер смеётся, видя вселенскую оскорблённость на его лице, и выбирает какую-то комедию. Им нужно что-то, что поднимет настроение, а не понизит. И, кажется, тиски напряжения, сковавшие его сегодня утром, разжимаются, позволяя сделать вдох.

***

Ещё один год пролетает незаметно. Теперь Паркер может спокойно сказать, что у него есть семья. Самая настоящая. Состоящая не только из Старков, но и из Роуди и Клинта, с которыми он отлично подружился за это время. Питер может сказать, что жизнь даже стала прекрасной, если бы не гвоздь вины, забитый в сердце и напоминающий о себе каждый раз, когда в Башне появлялся Тор с братом. В последнее время это стало слишком частым явлением. Но даже так он справляется, сжимая в ладони браслет, подаренный Локи когда-то в детстве. Паркер помнит тот день. Ему было страшно переходить в новую школу, а Лафейсон поддерживал его, как никто другой. И вот, годы спустя, он заканчивает эту школу, но Локи… не рядом с ним. Часто мелькает близко, однако находится слишком далеко. Зато мысли о нём теперь крутятся в голове намного чаще, чем хотелось бы. И не всегда того содержания, которого хочется. — Я в школу, — громко произносит Питер, когда, отбросив все мысли из головы, направляется к лифту. — Надеюсь, после уроков сразу домой? — с кухни спрашивает Старк, который отрывается от разговора с Роуди, кажется. — Да. Ты ведь забрал у меня костюм после последней миссии, так что бегать по городу больше не в чем, — недовольно говорит Паркер, всё-таки заглянув к ним. — Поэтому домой. — Ты сам виноват, Пит. Я тебе говорил, чтобы ты не трогал это дело о торговле людьми, но ты не послушал. Так что твоя вина, — спокойно выдаёт Тони, отпивая кофе. — Знаю, Мистер Старк, из-за чего почти не возмущаюсь. И да, ждите. Буду вам писать, когда окажусь на скучной физике, — усмехается Питер и убегает, пока никто из них не успел очнуться. Раз уж подставился несколько дней назад, то придётся добираться до школы на машине с Хэппи, который не очень этим доволен. Паркер тоже, но предпочитает почти молча это выражать, сидя на заднем сидении в наушниках и переговариваясь с Карен. — Питер, Пятница передаёт, что сейчас в Башне появились Мистер Бартон и те, кого нельзя называть, — чуть насмешливо произносит его ИИ, из-за чего он закатывает глаза. Стоило лишь однажды так обмолвиться, как она подхватила эту идею. Теперь только так зовёт их асгардских Богов. — Ты так любезна, Карен. Спасибо, что предупредила, — фырчит благодарно Паркер, замечая, что они останавливаются в паре кварталов от школы. — Спасибо, что подвёз, Хэппи. Домой я доберусь сам. Увидев в ответ кивок, Питер выпрыгивает из машины и направляется в сторону школы. Почему-то чутьё начинает неприятно ворочаться внутри, намекая, что день пройдёт не так, как хочется. Может, из-за Локи? Да нет. Уже не впервые они сталкивались в гостиной Башни. И пусть делали вид, что незнакомы, даже ни разу не обмолвились словом. Что уж говорить о чём-то большем? Иногда хочется плюнуть на всё и извиниться, попробовать наладить то, что вмиг разрушилось, но Паркер не знает, как. И это незнание убивает. Пеппер даже пыталась с ним поговорить о том, почему он всегда уходил из гостиной, когда там появлялись асгардцы. Ему удалось придумать убедительную причину, однако она не поверила. Это было видно, но Питер ей благодарен за то, что больше никаких вопросов не задавала. Оказавшись около школы, Паркер стоит несколько минут на крыльце, пытаясь угомонить своё чутьё, после чего заходит внутрь. Уроков сегодня не так много, что печалит, ведь потом придётся бежать домой. Нет, Питер не жалеет, что спас тех людей, которых почти переправили на другой материк, но костюм жалко. Тони, конечно, в своём праве, тем более ещё подключилась и Пеппер с Роуди, встав на сторону Старка тогда. Хоть Карен его не лишили, за что им спасибо.

***

Проходит три урока, в которые он погружается с головой. Они помогают отвлечься от зудящего чутья, что никак не исчезает. А перед третьей переменой начинается ад. Самый настоящий. Чутьё ввинчивается, из-за чего Питер чуть не вскрикивает и начинает озираться широко распахнутыми глазами. Что-то произойдёт. Вот сейчас. Вот… На улице раздаются выстрелы, звучащие для всех приглушённо сквозь окна, но Паркер слышит их прекрасно. Только что делать? Костюма нет, времени придумать план тоже. Здесь он для всех обычный школьник, как и для себя, поэтому делает то единственное, что пока может. — Карен, ты здесь? — тихо шепчет Паркер, прикоснувшись к наушнику в ухе. — А где мне ещё быть, Питер? — Передай Пеппер или Тони, что… я люблю их в три тысячи раз больше. — Но это ведь?.. — Именно. Всё плохо. Паркер помнит, как они с Тони посмеивались с идеи, создать кодовую фразу. Это казалось смешным, но они всё же придумали вот такую фразу. Он даже не помнит, кто именно подкинул такие слова, однако всем понравились. И вот, в третий раз Питер их использует, пока внутри что-то обрывается от услышанного по динамикам школы: — Ученики, учителя, не паникуйте. Нас взяли в заложники, но убивать не… — голос директора прерывается и начинает говорить какой-то незнакомец: — Мы не будем убивать никого, если Человек-паук выйдет из тени. Нам прекрасно известно, что он учится здесь, поэтому не нужно глупостей. Выйди и сдайся, иначе прольётся кровь. Она будет на твоей совести, мальчишка. У тебя есть полчаса, а потом начнётся игра по-взрослому. Паркер видит, как его одноклассники начинают паниковать, как Флэш нервно пытается позвонить по телефону, но сигнал не обнаружен, как учитель пытается их всех успокоить. Видит и чувствует, что начинает задыхаться. Если из-за него хоть кто-то пострадает, то… Он не позволит этому случиться. Двадцать пять минут есть у Тони. Если его не будет, Питер выйдет к ним.

***

— Этот проект… — Миссис Старк… — Пятница? — удивлённо спрашивает Пеппер, которую перебивает ИИ. Такого никогда не было, если шло собрание директоров. — Карен передала сообщение от босса-младшего: «Люблю в три тысячи раз больше», — Пятница ещё не успевает договорить, как она вскакивает с места и, собрав свои папки, направляется быстро к выходу. — Свяжись с Тони, даже если он запретил это делать. Быстро! — торопливо произносит Пеппер, но останавливается в дверях, обернувшись к шокированным директорам. — Собрание переносится. На завтра. До свидания. Остальное неважно. Если Питер в опасности, а иначе эти слова не используются, то никакие собрания не важны. Даже возмущения, летящие ей в спину.

***

— Что происходит? Что с ребёнком? — сразу спрашивает она, поднявшись в гостиную, где уже почти все стоят в боевом облачении. — На школу напали. Детей и учителей взяли в заложники. Требуют… Человека-паука, — сразу отвечает Тони, поджимая губы. — Успокойся, милая. Всё будет хорошо. Мы спасём Пита. — Если он не успеет натворить глупостей, — криво усмехается Роуди и первым подходит к окну. — Клинт, подкинуть? — Я уж думал, что не предложишь, — кивает Бартон. — Будьте осторожны, — просит Пеппер, глядя вслед уходящим Богам и Старку, который останавливается около того же окна. — Всегда, Пеп. — Пятница, включи новости, — еле слышно произносит она и падает на диван перед телевизором, нервно постукивая пальцами по колену. Даже без костюма этот ребёнок может найти приключения на одно место. Лучше, чтобы всё-таки был костюм. Хоть какая-то защита, а не вот так.

***

Питер сидит около двери, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Все его одноклассники сгруппировались в другом конце класса и поближе к окну. Правильно. Его тоже звали, но он отказался, ссылаясь на то, что так сможет услышать, если к ним пойдут. В принципе, ради этого здесь и сидит. Правда, пытается ещё понять, сколько человек за ним пришли. По периметру школы точно есть человек пять. Их получилось увидеть из окна, пусть и не всех. Ещё несколько разделились по этажам. Одному здесь точно не справиться, чёрт. — Остаётся всего десять минут, а ваш герой всё ещё не пришёл к нам. Кажется, ему плевать, если прольётся невинная кровь. Паркер зло сжимает кулаки, наконец, вспоминая, кому принадлежит этот голос. Те самые торговцы, кого он остановил несколько дней назад. Не простили, видимо, и решили отомстить. А ведь Питер говорил Тони, что не всех повязали. Далеко не всех. — Итак, пять минут. Никто не хочет признаться, детишки? Ну же. Скажите, кто ваш малолетний герой. Питер усмехается и поднимается на ноги. Вот как. Малолетний герой. — Паркер, ты что творишь? — шипит Томпсон, замечая, что он направляется к двери. — А на что похоже? Иду сдаваться. Мне не хочется руки в крови пачкать, идиот, — также шипит ему Паркер, берясь за ручку и заодно проверяя шутеры. — Ты что нес… Чего? Питер отмахивается от него и выглядывает, проверяя коридор. Пустой. Обманчиво пустой, оно и понятно. Вздохнув, он всё-таки выходит из класса и успевает порадоваться, что кабинет директора на этом же этаже. Или не стоит радоваться этому, ведь почти одновременно с ним в коридоре появляется ещё несколько человек. — Вчетвером на «малолетнего героя»? Неплохо, ребят. Что? Вы обиделись на недавнюю стычку? Так мелочно, — кривится Паркер, улавливая приглушённый звук репульсоров и тихие потрескивания молний. Сейчас не до этого. И, чёрт, до усиленного слуха долетает топот школьников, которые приваливаются к дверям. Вот что им неймётся, а? — А ты всё такой же разговорчивый. Раздражает, — усмехается, видимо, один из главных. — Связывайте его, и уходим. Босс будет рад, что Паркеры не напортачили в этот раз. Питер застывает на миг, из-за чего двое успевают к нему подобраться. Запустив в одного паутину и отправив в противоположный край коридора, а другого перебросив через себя и вырубив ударом по шее, он пытается понять: послышалось ему или нет? Паркеры. Конечно, это наверняка кто-то другой. Глупости ведь? Его родители умерли больше десяти лет назад, так что это вообще левые люди. Однозначно. Он в последний момент успевает увернуться, когда сзади нападает ещё один, но тот всё равно утягивает его на пол. Перевернувшись на спину, Паркер ногами отталкивает того от себя, из-за чего неудавшийся похититель отлетает в стену, ударившись головой и отключившись. Трое есть. Остаётся один, если с других этажей никто не прибежит на подмогу. Хотя там сейчас орудуют Мстители. — Да, Боги, не можете справиться с этим мальчишкой? У него даже костюма нет, — закатывает глаза главарь, доставая из-под пояса штанов пистолет. — Будешь хорошим мальчиком и не попробуешь на вкус свинец. — Ты из какого цирка сбежал? Такие шутки рассказываешь. Костюм? Так от него польза минимальная, а свинец… — Питер перекатывается с пяток на носки и заглядывает ему в глаза. — Свинец на вкус отвратительный, не пробуй его. — Чего? Что ты… — однако договорить у него не получается, ведь из-за поворота появляется Старк и выстреливает из репульсора ему в спину, от чего он отлетает в противоположную стену, чуть не задев его. — Ребёнок, в этом весь ты. Найдёшь приключения даже тогда, когда спокойно сидишь на уроках. Пеппер вся перепугалась, не говоря уже о нас, — качает головой Тони, положив руку на реактор, и тяжело вздыхает, осматривая его. — Испугался, карапуз? Паркер смотрит на него какое-то время и кивает, чувствуя, как начинают дрожать губы. Стоит ему подойти ближе, как Питер обхватывает его за пояс, не обращая внимание на броню. Знал бы кто, как сильно он испугался за остальных. Ведь их реально могли ранить. А вдруг?.. — Дети целы? Никто не пострадал? — тихо спрашивает Паркер, шмыгнув носом. — Боже, я тут за тебя переживаю, а ты спрашиваешь о других, — закатывает глаза Старк, усмехаясь, и на мгновение прижимается губами к его макушке. — Всё с ними хорошо, Пит. Эти люди приходили за тобой. — А я ведь тебе говорил, что мы не всех поймали. И… они сказали что-то о Паркерах. Ты бы мог?.. — Пробить их по базе? Конечно, но с одним условием, — хмыкает Тони и кивает на двери классов, откуда высовываются головы школьников. — Тебе придётся это сделать, ребёнок. — Нет. Не-ет. Давай они всё забудут? — А давай мы пойдём домой и скажем Пеппер, что всё хорошо? И ты скажешь, что согласен раскрыть личность, что ты уже, кстати, сделал. — Стройте свои планы где-нибудь не здесь, — раздаётся сзади, из-за чего Питер резко разворачивается и незаметно сглатывает, видя взъерошенного Лафейсона. — У меня тут воспитательный процесс идёт, Лафейсон. — Старк и воспитание? Да ну? Пока они беззлобно переругиваются, Паркер пытается понять, что не так. Голову пронзает боль, а зрение обостряется. Что-то не так. Что-то… Точнее, кто-то. Питер видит того третьего нападавшего, который приходит в себя и криво держит пистолет, направленный совсем не в него, а в… — Фей! — не думая, вскрикивает он и налетает на шокированного Локи, разворачивая их в тот момент, когда звучит выстрел. Рёбра обжигает болью, из-за чего сделать вдох не получается. Во рту появляется металлический привкус, отчего начинает мутить, но Питер не обращает на это внимание, как и на то, что в стрелявшего точным броском летит кинжал. Это всё совсем неважно, когда слева так болит. Неужели попал в сердце? Нет, тогда бы всё было иначе. Ниже? Выше? Да какая разница, если рубашка неприятно липнет к телу, а Лафейсон осторожно опускает его на пол, дрожащими пальцами убирая волосы с лица. — Когда же ты перестанешь быть таким дураком, кроха? — шепчет еле слышно Локи, пока Старк срочно вызывает джет с Брюсом и Хелен. — Не тогда, когда ты рядом, — криво улыбается Питер, судорожно дыша. — Я такой… идиот, фей. Прости меня… Я никогда так не думал. — Потом поговорим об этом, ладно? Когда будешь в трезвом уме, — хмурится он и оборачивается, спрашивая, когда уже прилетят медики. — Ло, — тихо зовёт его Паркер, но тот никак не реагирует. Попытавшись глубоко вдохнуть, Питер еле приподнимается и довольно громко произносит, хотя перед глазами всё начинает двоиться: — Я люблю тебя… слышишь? Всегда любил. Локи замирает на миг, что-то вспоминая, а после оборачивается к нему и наклоняется. Плевать, что все шокированно смотрят на них, плевать на то, что кто-то что-то кричит. Сейчас плевать на всё, кроме него. — Я слышу. Услышь и ты меня. Никогда! Никогда не смей говорить мне этого. И даже не думай помирать сегодня, ведь я тебя и на том свете достану, Паркер. Или ты теперь Старк? Питер дёргает уголком губ, но ничего сказать уже не может. Силы окончательно покидают его, а глаза закатываются. И так легко становится. Последнее, что он слышит — крики и шум от приземляющегося джета, а дальше тишина и тьма.

***

— Ло-оки, — тянет Паркер, обхватывая маленькими ладошками его ладонь. — Ну, Ло. — Чего тебе, маленькое чудовище? Ты ведь меня так скоро на тот свет отправишь, — хмыкает Лафейсон, осторожно вытягивая руку из крепкого захвата, и притягивает его к себе, обнимая за плечи. — С тобой не почитаешь. — Потому что я лучше твоих книг, — показывает ему язык Питер, но заинтересованно смотрит на страницы, исписанные рунами. — Слушай. У меня такой к тебе вопрос. — Мне уже страшно, — насмешливо бормочет Локи, за что получает щипок за бок. — Молчу. — Вот и правильно. Итак. Вопрос. Мне интересно, что бы ты говорил в последнюю минуту? Ну, тогда, когда уже точно бы знал, что умрёшь? — осторожно спрашивает он, поднимая на него любопытный взгляд. — Неожиданно, кроха. Очень неожиданно, — чуть хмурится Лафейсон, однако сразу подмигивает ему. — Никогда не думал об этом. Знаешь, мы не бессмертные, но и убить нас не так просто. И ведь всё зависит от того, рядом с кем я буду умирать. Если рядом с тобой, то скажу, какой же ты у меня невыносимый. — Эй! Я ведь серьёзно, фей! — Так и я серьёзно. Правда оказалась не такой сладкой, как те пончики, да? — хитро произносит Локи и не сдерживает смеха, когда, надувшись, Питер подскакивает на ноги и делает пару шагов в сторону пожарной лестницы. Всё-таки крыша стала для них лучшим местом встреч. — Ты самый жестокий, злой, наглый… — начинает перечислять Паркер, как его за пояс притягивают обратно, снова обнимая. — Лучший и нудный Бог. — Ты хотел сказать, что нужный, да? — Не-а. Что, правда оказалась не так сладка, как те пончики, да? — передразнивает его Питер и заглядывает ему в глаза. — Тебе только девять, а ты такой дерзкий. Каждый раз ходишь по грани, — цокает языком Локи, качая головой. — Итак. Твои последние слова, кроха? — Я тебя люблю, — с широкой улыбкой произносит он. — Что? — Говорю, что моими последними словами будет фраза: «я люблю тебя», — пожимает плечами Питер. — Если умирать я буду рядом с тобой. — Надеюсь, что никогда их не услышу, — усмехается Лафейсон, лохматя ему волосы на затылке и смотрит на небо. — Собирайся. Мы дождались. — Ура! Идём смотреть звёз… Конец фразы смазывается, а после и вовсе прерывается противным писком, раздающемся из ниоткуда и отовсюду сразу.

***

Паркер хмурится, пытаясь пошевелиться. Это получается, но по телу разливается ломота и боль в левой стороне. Попробовав приоткрыть глаза, он с облегчением понимает, что в комнате царит полумрак. Это позволяет осмотреться и увидеть, что в креслах по обе стороны от постели сидят Старки. Кажется, даже спят, однако стоит ему протянуть руку к бутылке с водой, что стоит на прикроватной тумбе, Тони открывает глаза и чуть сонно смотрит на него. — Пришёл в себя? — спрашивает хрипло Старк и помогает ему взять воду, а после и чуть приподняться на кровати, чтобы не потревожить рану. — Как себя чувствуешь? — Сказал бы отлично, но ты не поверишь, да? — со слабой улыбкой шепчет он, стараясь не разбудить хотя бы Пеппер, только уже поздно. Она тоже открывает глаза и осматривает их, задерживая взгляд на нём. — Со мной всё хорошо. Уже хорошо. Немного болит, но жить буду. Вы ведь знаете, что у меня регенерация быстрая. — Знаем. Ты прав. Только от этого не становится легче, когда перед глазами всё ещё стоят воспоминания, где тебя на носилках несут в медблок. И ты, между прочим, весь в крови был! — шипит тихо Пеппер, проводя ладонями по лицу. — Боже, Пит, ты меня с ума сведёшь. — Прости, я не хотел. Правда. Да и всё было хорошо, пока… — Питер переводит взгляд в стену, вспоминая, что было в школе. Неужели заговорил? Тогда всё казалось таким нормальным, пока адреналин бурлил в крови. А сейчас кажется, что этого не случится вновь. — Пока ты не закрыл Лафейсона своей спиной, — заканчивает за него Старк, внимательно наблюдая за реакцией. И вот, снова. От упоминания этой фамилии ребёнок дёргается. Почему? — Ты ничего не хочешь рассказать или объяснить? — Что именно? Зачем заслонил? Так я бы и тебя прикрыл, и Клинта, и Роуди, — чуть нервно произносит Паркер, сжимая край одеяла пальцами. — Но вы ведь не знакомы с Локи. Даже ни разу не попытались познакомиться, да и не здоровались никогда, — задумчиво говорит Пеппер, складывая руки на груди. — И ты с ним о чём-то говорил, пока я вызывал джет и связывал нападавших. Я совсем не давлю, Пит, но очень уж хочется знать, почему незнакомому Богу ты признаешься в любви. — О Боги, — тихо стонет Питер, прижимая ладонь к левым рёбрам. Внутри уже, кажется, всё зажило, но остаточная боль всё равно осталась, и быстрое сердцебиение лишь добавило её. Только всё это так неважно, когда есть проблемы посерьёзнее. — Ты можешь не говорить, если не хочешь, милый, но мы переживаем за тебя, — вздыхает Пеппер, взяв его за левую ладонь. — Локи и есть тот человек, о ком я вам рассказывал год назад, — на грани слышимости говорит Паркер, прикрыв глаза. — По моей вине наше общение закончилось в один миг, и я лет пять его не видел и не слышал. В тот день, когда я прогулял школу, мы встретились впервые после того злополучного дня. И каждый раз я убегал, потому что было безумно тяжело. Безусловно, я не мог позволить какому-то идиоту стрелять в него со спины, потому и закрыл собой. А в любви признавался… это не так важно, Тони. Поверь. Питер осторожно приоткрывает глаза и осматривает их шокированные лица, понимающе хмыкнув. Да. Не каждый день им рассказывают такое, но это ведь чистая правда. Ну, почти. Всё-таки не всё можно рассказать так сразу, тем более, если сам ещё не обдумал до конца. — Подожди. Ты хочешь сказать, что… — Старк пытается правильно сформулировать вопрос, однако получается немного плохо. — То есть ты с детства был с ним знаком? — Да. Я ведь уже говорил, что в семь упал на него. Тогда и начались мои беды… — Если память меня не подводит, ты говорил, что начались счастливые деньки, — раздаётся внезапно от двери, из-за чего все оборачиваются туда. — Счастливые деньки начались тогда, когда ты почти через год вернулся в мой день рождения, — фырчит Питер, разглядывая уставшего, но, кажется, довольного Лафейсона. — А потом в виде кота мучил меня. — Мне не стыдно, — усмехается Локи, подходя ближе к постели, однако всё равно держится на расстоянии. — Зато мне стыдно. Хотя этим словом всё не описать, — бормочет Паркер и опускает взгляд, слыша, как Старк и Пеппер поднимаются на ноги и направляются к двери, приговаривая: — Нам нужно по делам, но, Пит, если что, зови. Стоит им выйти, как в палате воцаряется тишина. Несколько неуютная, но и не давящая. Хочется так много сказать и обнять, да только не получается. Даже снова поднять на него взгляд выходит с трудом. Когда же их взгляды пересекаются, Питер невольно произносит: — Я ждал тебя тогда. Стефан говорил, что уже, возможно, бесполезно, ведь Асгард — не Земля. Там всё иначе. Всё указывало на то, что ты не вернёшься, но я ждал. Всегда ждал, так почему тогда должно было что-то измениться? Отсчитывал дни. До сих пор помню, что отметил ровно тысячу, и ты вернулся. Это было какое-то чудо, — он делает паузу, пытаясь осторожно присесть, и притягивает колено к груди, когда получается. — У меня было столько представлений, как может пройти та встреча, но нигде не оказалось того, что я всё испорчу. Никогда не думал так. Ты ведь стал для меня всем, и я не представляю, что было бы, не встреться мы. — Мы оба хороши, Пит. Натворили дел в тот день, что привело к этому, — произносит Локи, когда он замолкает, и садится в кресло, где не так давно сидел Старк. Откинув голову назад, Лафейсон расслабляется и продолжает: — Ты наговорил лишнего, я наделал лишнего. Мне стоило сразу догадаться, что в тебе говорил импульсивный ребёнок, но было не до этого в тот момент, а потом… Знаешь, потом я подумал, что тебе, и правда, может быть лучше без меня. Из-за меня и так проблем немало, взять хотя бы двенадцатый год, а ты ведь ребёнком был. Поэтому я держался подальше столько, сколько мог. Думал, что и в ближайшее время не увидимся, но ты оказался здесь. Всё-таки Старк, да? — Да. Года два уже, — кивает Питер, чувствуя, как жжёт глаза, но почему-то улыбается. — Мэй умерла, когда мне было пятнадцать, а Пеппер показалось хорошей идеей взять опеку надо мной. Только Тони решил, что лучше усыновление. Так что, да. — А дядя? У тебя ведь был ещё дядя, — задумчиво спрашивает Локи, фокусируя на нём взгляд. — Его не стало, когда мне было около четырнадцати, — хмурится Паркер, снова ложится на спину и поворачивается на бок, понимая, что двигаться становится легче. — Я виноват в нашей ситуации больше. Когда тебе нужна была поддержка, я продолжал ссору, а не пытался как-то всё исправить. Ты так никогда со мной не поступал. И мне, правда, очень жаль. Но ты в корне не прав, когда думаешь, что без тебя мне было легче. Может, тебе и стало легче, но не мне. — Ты и сам знаешь, что это не так, — качает головой Лафейсон, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, и вздыхает. — Да, облажались мы оба. — И ты уже не тот фей, которого я знал. — Да и ты, знаешь ли, тоже не маленький кроха, который учился летать с крыши. — Но… — Но? — Но у нас будет возможность, узнать друг друга ещё раз? — слишком беспечно спрашивает Питер, давая понять, что ответ его чересчур тревожит. — Только с одним условием, — кивает Локи, подаваясь вперёд с ухмылкой. — Мне уже страшно, — фырчит Паркер. — Никогда не говори эти чёртовы слова. Сам лично в следующий раз тебя задушу, если услышу слова о твоей любви ко мне. — Хорошо. Буду говорить, что ты невыносимый. — Это мои слова. Они заняты. — Тебе их тоже говорить нельзя. Зря я, что ли, спину подставлял? — Об этом мы с тобой тоже поговорим. Потом. — Ладно. Буду говорить, что ты неотразимо… — Это уже лучше. — Ужасен. Неотразимо-ужасен, — хмыкает Питер, чувствуя, что глаза начинают медленно слипаться. — Расскажи мне, что с тобой происходило за эти годы. Я очень по тебе соскучился, Локи. — Зато я отдыхал от такой наглости, — усмехается Лафейсон, только тёплый взгляд совсем не вяжется с этими словами, поэтому Паркер сонно улыбается и слышит, как ножки кресла мягко шаркают по полу, а после его ладонь оказывается в прохладном захвате. Тепло от воспоминаний, которые крутились во сне, смешивается с теплом от реального прикосновения, отгоняя серость последних лет. Лёгкое чувство вины до сих пор сидит где-то внутри, но оно уже не давит так, как было все эти годы. От этого облегчения улыбка не сползает с губ, а пальцы переплетаются с пальцами Локи, который старается кратко обо всём рассказать, однако Питер всё равно засыпает раньше, пробормотав в полудрёме: — Я боялся, что навсегда тебя потерял. Спасибо, что ты снова здесь, фей. — Я всегда рядом, кроха, — шепчет Лафейсон, понимая, что тот навряд ли его слышит. Да это и не нужно. Когда через полтора часа в палату заходит Хелен, то лишь улыбается и проверяет показатели. Убедившись, что всё отлично, она уходит и поднимается в гостиную, где сейчас находятся Старки, если верить Пятнице. — С ребёнком всё хорошо. Показатели в норме. Сам он спит, как и Мистер Лафейсон. Поэтому не советую дёргать их ближайшие несколько часов, — сообщает доктор Чо, когда подходит к собравшимся в комнате. — Спасибо, Хелен, — благодарит Старк и тяжело вздыхает, когда лифт с ней спускается вниз. — Этот ребёнок сведёт меня с ума. Для него хоть где-нибудь будет безопасно? Такое чувство, что пули просто примагничиваются к нему. — Так сделай ему железную броню. Как у тебя, — шутливо предлагает Пеппер, перебирая его волосы на макушке. — Опасность будет для него всегда. Теперь это наш ребёнок, новый Старк, Человек-паук. Как бы мне ни хотелось, но с таким коктейлем ему всегда будет грозить опасность. Другое дело, что с ним рядом снова появился Локи. Может, он сможет как-то обезопасить Пита. — Я не берусь загадывать что-то с этими двумя, Пепс, — качает головой Тони, что-то обдумывая, а после вскакивает на ноги. — Гениально. Сделать для ребёнка броню. Просто шикарно, милая. Я пошёл в мастерскую. Сегодня не жди. Спасибо, Пеп! Пеппер закатывает глаза и тихо смеётся. Старки. И правда, все безумцы и гениальные.