Sorry, I can't smile more for you

В какой-то момент Бён Бэкхён стал другим, перестал искренне улыбаться, шутить и разговаривать часами напролёт, да тот же взгляд изменился, стал более холодным и равнодушным... И в какой же момент? Ах, да... Когда Чанёль сказал, что они больше не встречаются и, что сам он съедет в ближайшее время. Бэкхён слишком долго обдумывал слова Чанёля, а когда дошло - было поздно: пустые вешалки в шкафу, большой потёртый временем футляр с гитарой пропал со своего привычного места в углу, как и несколько рамок с фотографиями, любимая кружка Бёна... Чанёль просто забрал все воспоминания и ушёл. Оставил Бэкхёна с его проблемами, вопросами без ответа, несбыточными и глупыми мечтами (по мнению того же Пака)... С этой чёртовой пустотой, что пожирает изнутри. Первое время было как-то необъяснимо непривычно без весёлого смеха где-то в гостиной, приятного запаха стряпни на кухне, посиделок на диване с кружкой горячего зелёного чая или свежесваренного кофе, лёгких поцелуев в висок по утрам и тихого "спокойной ночи, Бэкки" на ночь... Было тяжело, но потом на всё стало плевать. Огромный внутренний мир Бэкхёна сузился до маленького и невзрачного, серого. Просто нужно жить дальше без Чанёля. Нет, уже не жить, а просто существовать... Лухан кое-как затаскивает Бэкхёна в то самое кафе, которое Бён старался обходить за несколько кварталов, возвращаясь домой. Уголки губ расползаются в грустной улыбке, становится слишком больно от этого, но блондин пытается натянуть свою фирменную улыбку, что говорит - всё в порядке. Явно не стоит нагружать Лухана своими глупыми и пустяковыми проблемами. Официантка мило улыбается, Лу сам делает заказ на своё усмотрение, а затем, когда девушка скрывается где-то за столиками, начинает беспрерывно рассказывать о чём-то. Бэкхён слушает невнимательно и изредка вставляет ненужные фразы. Хан говорит что-то о новом цвете волос Бэкхёна и что ему идёт, на что он лишь откидывает выцветшую чёлку с глаз; следом о том, что они недавно с Джонином заняли второе место на каком-то там фестивале с танцем, Лу тяжело вздыхает, видимо, вспоминая тот момент, когда не им так звонко аплодировали и вызывали на бис; резко поворачивается и начинает чуть смущаясь говорить о новом студенте по обмену из Пекина - Ву Ифане, расхваливая его и так, и эдак; а потом не взначай Лу ляпнул, что они уже несколько недель встречаются. Но он ведь не знает, что Бэкхён теперь не с Чанёлем. И, наверное, не узнает... Внутри почему-то всё холодеет и скручивается в тугую спираль. Бэкхён делает глоток кофе американо и морщится - не сладко, но продолжает пить горячий напиток лишь потому, что Пак его приучил пить кофе с молоком и тремя ложечками сахара. Нужно отучаться от такой вредной привычки. Стоит выбросить оставшиеся памятные вещи, связанные с Чанёлем, а ещё лучше переехать в другой район, оставив в той квартире всё ненужное на данный момент. Там, на улице, начал накрапывать мелкий дождик, со временем усиливаясь и смешиваясь с грязью будних дней на асфальте. Бэкхён не взял сегодня зонт. Он больше любит бродить под холодными каплями, которые забираются под ворот лёгкой курточки, путаясь в волосах, оседая на бледной коже щёк. По телу проходят миллионы заряженных электричеством частиц, когда Бэкхён встречается на секунду со знакомым омутом кофейных глаз. Да, тут он никогда не сможет ошибиться. Чанёль удерживает одной рукой большой чёрный зонт, под который не попадают надоедливые капли дождя, а другой лямку старого рюкзака, застыв в середине огромной лужи. Взгляд точно прикован к Бэкхёну, отчего становится немного не по себе. Вроде бы, он такой же и ни чуть не изменился, но круги под глазами, обескровленные губы, глаза без привычного блеска, помятая толстовка - выдают с головой. Чанёль просто глупо таращится на белобрысую макушку. В голове все мысли смешивается в нераспутываемый клубок, губы пересыхают и блондин проводит языком по ним. Бэкхён знает, что сделает. Лухан как раз рассказывает очень смешную историю, и Бэк подхватывает историю в перерывах смеясь слишком громко, что, наверное, слышно сквозь плотные стекла кафе. Просто Бэкхён хочет показать, мол, "Чанёль, без тебя мне очень хорошо, не возвращайся в мою жизнь". Пак ещё несколько минут наблюдает за Бэкхёном, чувствуя, что кроссовки промокли до противного хлюпанья, а после делает несколько неуверенных шагов, уходя от внимательных глаз оттенка корицы, которые смотрят с той прежней любовью и щепоткой боли. Чанёль ускоряет шаг и чуть ли не бежит до самой квартиры, чтобы всё не началось с самого начала, чтобы всё осталось именно так, как есть - с болью, горечью и недосказанностью. Бён бы побежал за ним, остановил и обнял, шепча в шею глупости о том, что можно всё вернуть, но не сейчас. Ему ведь плевать. Бэкхёну тоже всё это не нужно. Он вновь делает несколько глотков уже остывшего американо, отпускает улыбку с губ, и прислушивается к трели дождя, что шепчет лишь о боли...