Иначе

Оньякопон быстро шагал вперед. Из-за газеты Леви едва видел его широкую спину и все равно заметил, что мужчина ушел слишком далеко. Немного опустив газету вниз, он окликнул его: — Куда ты бежишь? Мы ничуть не опаздываем. И, для уверенности, глянул на наручные часы. У них действительно была масса времени. — Прости, — неуверенно ответил Оньякопон, потерпев шею, — привык спешить. Леви кивнул как бы говоря: «Понимаю, сам был таким, когда активно передвигался на своих двоих». Габи и Фалько шли сзади и катили инвалидную коляску, мило воркуя между собой. Кажется, они никого и ничего вокруг не замечали. Леви усмехнулся. Странно, но его такое жужжание над головой совсем не раздражало. Наверное, он слишком размяк. Он приподнял голову и произнёс: — Давайте остановимся и подождем здесь. Не хочу чтобы потом они бегали по всему порту и искали нас. Ребята перевели на него взгляд и кивнули. Даже это они делали синхронно. Леви фыркнул и вернулся взглядом к газете. Через несколько минут посмотрел на циферблат часов на запястье и нервно сжал руки в кулаки. " Ну где их носит?!» — раздражённо подумал он. — Эй! — со стороны раздался громкий голос. Такой родной и знакомый. «Ну наконец-то» Он повернул голову на звук, чтобы увидеть Ханджи, быстро шагающую к ним совершенно не женственной, армейской широкой походкой. На руках она держала ребёнка, вечно пытающегося схватить ее за волосы. Леви невольно улыбнулся. Им с Удо всегда одинаково нравились ее каштановые пряди. — Я… Мы… Там такое… Вы не поверите просто, — протараторила Ханджи, подойдя вплотную к компании. — Давай ты потом нам расскажешь, иначе мы точно опоздаем, — оборвал её Леви и поймал на себе благодарный взгляд Оньякопона. — Зануда, — нахмурились Ханджи. Малыш на ее руках наконец дотянулся до желанных волос и теперь, кажется, невидимки, которыми она начала пользоваться и затягивать волосы в тугие прически, были бесполезны. Отобрав у ребенка прядь она протянула его Леви, сидящему в кресле. — А иди-ка ты на руки к папе, — проговорила Ханджи. Забрав ребенка на руки, Леви удобно умостил его у себя на коленях, разрешая схватить газету маленькими ручками. Кажется, теперь он не дочитает статью. Ханджи демонстративно размяла спину и прокряхтела, что Удо довольно тяжёлый — И какая ты мать после этого? — театрально возмутился Леви. — Самая лучшая. Есть сомнения? — парировала она, занимая место Габи и Фалько, чтобы дать им возможность отойти немного в сторону и пойти дальше, взявшись за руки. Она толкнула коляску, и, стуча каблуками по земле, медленно пошла вперёд. — Никаких сомнений, — проговорил Леви, наклоняясь чуть ниже и зарываясь носом в лохматую макушку сына. Вдыхая его по детски терпкий и сладкий запах. «Чёрт, я точно как Майк», — подумал он и усмехнулся своим мыслям. Вдруг Удо потянулся маленькой ручкой к небу и что-то пролепетал. Услышав шум в небе Ханджи и Леви синхронно подняли головы вверх. — Самолёт, — сказал Леви, обращаясь к ребенку. — Амоет, — попытался повторить мальчик. Леви расплылся в улыбке: — Молодец. Ханджи возобновила движение, толкая их навстречу новому путешествию. Они ещё столько не посмотрели… Наконец они могли жить счастливо и легко. Той жизнью, о которой всегда мечтали.