Восстановить Баланс

      Падме читала на диване, когда Энакин вошел домой. Оторвавшись от деки, она подняла на мужа сияющие глаза и тепло улыбнулась.       - Я ждала тебя. — сказала она. — Ты поздно.       - Тренировка с Пло Куном затянулась. — отозвался Скайуокер, усаживаясь рядом.       - И что вы делали? — спросила Падме, сев к нему на колени и начиная расстегивая потрепанный китель мужа.       - Я учился работать с молниями. — Энакин откинул голову назад и закрыл глаза.       Падме чуть вздрогнула, но продолжила раздевать любимого.       - И как? Получилось? — осторожно спросила она.       - Да, я многому научился у магистра. — ответил Энакин.       - А это не опасно для тебя?       - Меня не смогут выгнать из Ордена. — ровно произнес Энакин. — Положение ставленника Канцлера не даст им такой возможности. Впрочем, не думаю, что они захотят.       - Потому что ты — Избранный?       - Не только. На моей стороне помимо Оби-Вана и Ади-Мунди теперь и Пло Кун. Обучая меня, он чувствовал мою силу, видел мой рисунок. Я не ситх. — Энакин помедлил и заметно понизил голос. — Хотя и близок. Очень близок. Опасно близок. — шепотом заметил он.       - Что тебя тревожит? — участливо спросила Падме, снимая тунику мужа и откладывая ее в сторону.       Она внимательно изучала его тело, выискивая шрамы, синяки или просто повреждения, которые необходимо залечить. Однако внешне все было обычно. Красивое тело мужчины, обрамленное крепкими мышцами.       - Я видел его, Падме. — глухо произнес Энакин. — Видел того, кем должен стать. — поднял он голову и посмотрел на жену.       - Ты часто его видишь. — заметила девушка, пытаясь понять что именно чувствует Энакин и как ему помочь.       - Во сне, как образ страха. — не согласился Энакин. — Сегодня же я увидел его так близко, будто в зеркало смотрел.       Молодой человек замолчал, вновь вспоминая встречу и заново переживая свои ощущения.       - Расскажи мне. — попросила она, прижимаясь щекой к груди мужа, крепко обнимая его.       - Он появился словно из ниоткуда. — начал Энакин говорить. — Я рыскал по Нитям в поисках информации об угрозе, о которой говорил Палпатин. Изучал возможные события, связи. И вдруг из абсолютной темноты возник он. Блестящий шлем, пустые глазницы, треугольный вокодер. Смерть. Он не просто выглядел угрозой. О нет. Он был самой неотвратимостью. Смертью, от которой не сбежать. Это страшно.       - Ты видел, как он появлялся? — спросила девушка, еще сильнее прижимаясь к мужу. Она чувствовала, как ему было холодно и одиноко и старалась не дать погрузиться во тьму опять.       - В том-то и дело, что нет. Это как ты идешь-идешь, не подозревая ни о чем, не страшась ничего. И вдруг он прямо перед тобой. Огромный и твердый как скала из дюрастила. Неживой. И оттого еще больше пугающий.       - И что было потом? — Падме поцеловала плечо мужа, постепенно поднимаясь по шее к щеке.       - Я пытался убить его, но не вышло. Я хотел сбежать, но не получилось. Он взял меня в плен и начал ломать. Душить, уничтожать. Безжалостно, равнодушно. Я очень боялся, что умру. Что Свет во мне погаснет. Но ты меня спасла. Опять. — джедай сосредотачивался на ласках жены, оттаивая и уже не так остро воспринимая произошедшее.       Энакин наклонился, находя губы жены, и затянул Падме в долгий поцелуй. Ему было жизненно важно почувствовать ее рядом. Ощутить ее свет, почувствовать ее тепло.       - Я всегда буду с тобой, Энакин. — дрожала девушка от возбуждения, крепко сжимая плечи мужа.       - Как же я боюсь потерять тебя, Падме..! — шептал Энакин. — Как же я боюсь тебя потерять, Ангел..!       Скайуокер поставил жену перед собой и с мольбой посмотрел ей в глаза. "Не покидай меня!" — просил он. "Никогда." — говорила она в ответ. — "Я буду с тобой и в Свете и во Тьме."       Дрожащими руками Энакин касался тела любимой. Его пальцы немного тряслись от возбуждения и зашкаливающих эмоций. Он очерчивал контуры меняющегося тела жены, отмечая, что их дети растут у нее внутри. Скайуокер прижался губами к теплому животу, целуя ее и детей, что она носит.       Падме млела под поцелуями мужа, отдавая ему свою душу. Она видела, что нужна ему. Чувствовала, что он на грани, что его надо поддержать, спасти. Отдаваясь ему, она понимала, что выбирает его. Все предыдущее неважно и незначительно. Падме будет жить той жизнью, которой живет ее муж. Она разделит его судьбу. Джедай, ситх, Избранный или изгнанник — неважно. Он — Энакин Скайуокер, и она — его жена, его Свет, его совесть, его Ангел, его путеводная звезда. И ради их семьи она будет жить.       Ночью она проснулась от ощущения, что Энакина нет рядом. Повернувшись, девушка убедилась, что вторая половина постели пуста. Поднявшись, она надела халат и вышла на поиски мужа. Падме решила, что он снова на балконе смотрит на звезды, но любимый обнаружился в коридоре. Он смотрел на свое отражение в зеркале. Падме подошла и встала рядом.       - Не спится? — спросила она.       - Нет. — односложно ответил муж.       - Снова приснился кошмар?       - Нет. — последовал очередной ответ.       - У джедаев не бывает кошмаров?       - Нет. — заезжено произнес Энакин, что разозлило Падме.       - А у ситхов?       - Ты видишь меня именно таким? — Энакин обратил на нее свое внимание, и Падме в отражении увидела холодный лед во взгляде.       - Нет. — скопировала она интонации мужа. — Но, боюсь, что ты себя им видишь.       - А что видишь ты? — боялся думать Энакин.       - Я вижу своего мужа. Человека, которого полюбила всем сердцем, еще когда мне было четырнадцать.       Взгляд Энакина немного оттаял, но глаза снова посмотрели на него самого. Зеркало показало молодого высокого мужчину со светлыми вьющимися волосами и голубыми глазами. Рядом с ним стояла миниатюрная женщина, чей круглый живот уже был виден под ночной туникой. Кудри ее темных волос красиво обрамляли лицо, на котором была теплая улыбка. Женщина держала мужчину за руку и прижималась к его боку.       В Силе же Энакин видел яркий узор себя, еле видимый узор жены, зарождающиеся узоры близнецов... и отчетливый узор ситха, что стоял по другую сторону жены. Нити Энакина плотно перевивались с другим им, и они были крепче тех связей, что протекали между ним и Падме. Но, что еще хуже, Нити близнецов тоже тянулись к ситху.       - Не трогай моих детей. — разозлился Энакин.       - Они такие же мои, как и твои. — просипел шлем.       - Ты — не я. — твердо произнес джедай.       - Ты в этом так уверен? Возможно твои чувства не так идеальны? — без издевки, будто оглашая прописную истину, сказал тот.       - Я — джедай. — как можно увереннее произнес молодой человек, но тут же почувствовал пронизывающий взгляд ситха. Побеждающий одним своим существованием.       - Я — это ты.       - Ты — мой страх.       - Я — твое будущее. Только со мной ты достигнешь могущества.       - Я не ищу могущества. — огрызнулся Энакин, но вновь почувствовал пристальный взгляд пустых глазниц, хотя визоры оставались недвижимыми. — Я не хочу сеять страх и ужас.       - Страх подчиняет. Те, кто боятся, слушаются и подчиняются.       - Они должны уважать.       - Уважают того, кого боятся.       - Не страх должен подчинять, а Сила.       - Я — та же Сила.       - Да. — согласился Энакин, предвкушая свою победу. — Моя Сила. Ты — всего лишь мое отражение. Видят меня.       - А чувствуют меня. — просипели под шлемом.       - И пусть. — напоследок сказал Скайуокер и поцеловал Падме.       Женщина охотно обняла мужа, прижимаясь к нему. Энакин растворился в жене и детях, ощущая их в своих руках. И он чувствовал, как ситх бессловесно растворяется в Нитях Силы.       - Сенатор Амидала, как продвигается наша Петиция? — спросила Мон Мотма на очередном собрании.       - Мы записаны на личную встречу с Канцлером, где обсудим складывающуюся ситуацию.       - А сама Петиция? Он уже читал ее? — спросил Зар.       - Уверена в этом, иначе бы встреча не состоялась.       - Как Вы думаете, сенатор, он прислушается к нам? — спросил Органа.       - Еще когда я была Королевой, Палпатин проявлял себя дальновидным политиком, так что я не сомневаюсь, что у каждого его действия есть цель. — уверенно сказала женщина. "А какая именно вам лучше не знать вообще. Целее будете." — добавила она про себя, внешне продолжая источать флюиды уверенности.       - Мы должны быть более тверды своих намерениях. Канцлер должен видеть, что народ в галактике недоволен его последними изменениями и ропщет. — продолжала гнуть Мон Мотма, всегда готовая вступить в битву.       - Но также мы должны дать Канцлеру понять, что мы поддерживаем его шаги по урегулированию конфликтов. — уверяла Амидала.       - Так мы ничего не добьемся. — фыркнула подруга.       - Капля камень точит. — парировала Падме.       - Да, и не будем забывать о джедаях. — добавил Бейл. — Они же на нашей стороне.       Сенаторы все как один посмотрели на Падме.       - Джедаи всегда поддерживали Республику. — обтекаемо сказала набуанка.       - В таком случае нам остается только ждать встречи с Канцлером. — подытожил Мале-Ди.       - Время пролетит незаметно в наших заботах. — улыбнулась Падме.       Все согласно закивали и с тем и разошлись. Падме же закрыла глаза. Ей требовалась передышка, а также собраться с мыслями. На этой предстоящей встрече ей предстояло проявить себя истинным двуличным политиком — показать свою личную лояльность как Владыке Ситхов, скрывающемуся за маской миролюбивого Канцлера, так и его оппозиции, которая поддерживает демократические взгляды. Очень непростой будет разговор...       Что и произошло на самом деле. Идя на встречу с Канцлером, Падме и не подозревала, что Энакин будет там же. И была шокирована, увидев мужа. Но весь его вид выражал полную неприступность и следование протоколу телохранителя, поэтому даже в мыслях сенатор не стала спрашивать джедая о цели его присутствия.       Энакин стоял в стойке, которую солдат-клон назвал бы положением «вольно», — ноги на ширине плеч, ступни параллельны друг другу, руки сцеплены за спиной. Он стоял так в шаге — позади и чуть левее — от кресла Верховного Канцлера Палпатина. По другую сторону стола расположилась сенатская делегация.       То, как они поглядывали на Энакина, когда входили в небольшой кабинет по соседству с просторным официальным, то, как их взгляды до сих пор метались к нему и прочь от него, то как ни один, даже Падме, не осмеливались спросить, зачем это Верховному Канцлеру понадобился джедай на предположительно частной встрече… Скайуокеру казалось, что сенаторы уже догадались, зачем он здесь. Только боялись произнести вслух. Теперь они не понимали, на чьей стороне Орден. Было ясно лишь место Скайуокера… При Верховном канцлере Палпатине.       Энакин изучал сенаторов: их лица, считывал в Силе намерения и мысли. К Фанг Зару он присматривался с особым вниманием. Сенатор что-то задумал, это без сомнения… что-то, о чем не желает говорить. Ни Алавар и Мале-Ди угрозы не представляют; эти двое держатся рядышком — наверное, ищут друг у друга поддержку, — и еще не вымолвили ни слова. Ну и разумеется, Падме. При сенаторских регалиях, идеально раскрашенное лицо сияет ярче всех четырех лун Корусанта вместе взятых, из гладкой прически не выбивается ни волоска… Разговаривает Политическим голосом, напялила Политический облик. Который Энакин и ненавидел, и считал крайне возбуждающим одновременно. Ведь он единственный знал, как она меняется, когда он избавляет ее от этой защиты, слой за слоем. Он единственный видел, как из холодного недоступного политика она становилась женщиной, как оттаивала и отбрасывала маску за маской. Из далекой звезды превращалась в близкую и родную, единственную и любимую. Ту, которую он клялся защищать, которая носит в себе его детей.       Речь держала именно Падме. Энакина бы подташнивало от мысли, что эта встреча — ее затея, если бы доподлинно не знал мотивов ее появления в этом кабинете в компании тех, кого Канцлер практически приговорил к мятежникам и противникам его политики.       - Мы не пытаемся лишить вас законной власти. — говорила сенатор Амидала. — Вот почему мы здесь. Если бы мы хотели организовать оппозицию, если бы намеревались выдать наши просьбы за требования, то едва ли бы ознакомили вас с ними таким вот образом. Петицию подписали две тысячи сенаторов, Канцлер. Мы просим лишь, чтобы Вы отдали распоряжение назначенным вами губернаторам не вмешиваться в дела Сената и чтобы Вы назначили мирные переговоры с Сепаратистами. Мы желаем лишь закончить войну, вернуть мир и стабильность на наши родные планеты. Несомненно, Вы все это понимаете.       - Я многое понимаю. — обронил Палпатин.       - Нас весьма беспокоит Ваша система назначения губернаторов. Создается впечатление, будто Вы хотите установить военный контроль даже на лояльный планетах.       - Ваше беспокойство отмечено, сенатор Амидала. Заверяю вас, что единственным намерением республиканских губернаторов — сделать ваши планеты безопаснее, координируя оборону и объединяя соседей в дружные союзы. Не помешает подстегнуть процессы на военных заводах. Вот и все. Губернаторы никоим образом не покушаются на обязанности и права — и власть — Сената.       Странное ударение, сделанное на слове «власть», заставило Энакина думать, что Палпатин обращается скорее к нему, чем к Падме. Все, кто добивается власти, боятся ее потерять.       - Могу ли я расценить это так, — отвечала тем временем сенатор Амидала. — что более не будет изменений Конституции?       - Мой дорогой сенатор, а какое отношение к нашему вопросу имеет Конституция? Я думал, мы обсуждаем окончание войны. Как только Сепаратисты будут побеждены, вот тогда и вернемся к вопросу о Конституции. Должен ли я напоминать, что чрезвычайные полномочия переданы моему кабинету Сенатом лишь на время чрезвычайного положения? Как только война окончится, они автоматически аннулируются.       - А ваши губернаторы? Они тоже «аннулируются»?       - Губернаторы не мои, моя госпожа, они принадлежат Республике. — невозмутимо поправил Амидалу Палпатин. — Их судьба в руках Сената, где ей и следует быть.       Кажется, его слова не убедили противную сторону.       - А мирные переговоры? — настаивала Амидала. — Вы предложите временное прекращение огня? Вы же попробовали решить войну дипломатическим способом?       - Вы должны верить, что я поступаю правильно. — сказал канцлер. — Ведь в конечном счете для этого я и назначен.       Фанг Зар пробудился.       - Но ведь…       - Я сказал, что поступлю правильно. — сказал Палпатин, голос его совсем чуть зазвенел металлом. Канцлер встал, выпрямившись во весь рост, и склонил голову. — И для вашего… комитета… моего слова должно быть достаточно.       Тон его говорил: когда будете выходить, в дверях не устройте давку. Амидала для видимости поджала губы и опустила ресницы.       - От имени делегации двух тысяч, — строго в рамках формальностей произнесла она. — я благодарю Вас, Канцлер.       - А я благодарю Вас, сенатор Амидала, и Ваших друзей… — Палпатин взял со стола деку с петицией. — …за то, что привлекли внимание вот к этому. — довольно небрежно махнул он рукой в сторону стола.       Сенаторы неохотно потянулись на выход. Амидала задержалась на секунду, остановив на Скайуокере взгляд ясных, ничем не затуманенных глаз. Энакин сохранил на лице маску невозмутимости. Потому что сейчас Владыка должен видеть, что Энакин на его стороне.       - Что ты думаешь об этих предателях, мальчик мой? — спросил Канцлер, когда дверь за сенаторами закрылась.       - Они борются за ту политику, которая им видится. По крайней мере часть из них. — обдумывая каждое свое слово, произнес Энакин.       - Ты так считаешь? Это говорят тебе чувства? А между тем твоя жена привела их. Это ли не акт предательства?       - Моя жена — тот фактор, который сдерживает воинственно настроенных сенаторов. — твердо произнес Скайуокер. — Именно она не позволяет им открыто выступить против Вас.       Палпатин долгую минуту смотрел на юношу, но тот и не думал отводить взгляда, твердо уверенный в своих словах. Ситх вновь вынужден был отступить.       - Что ж, если ты так уверен... — медленно произнес он. — Иди, я подумаю над этим предложением.       Скайуокер склонил голову и вышел прочь. Сейчас ему надо было обсудить с Падме их последующие шаги, т.к. Палпатин не забудет про эту ситуацию и попытается нанести упреждающий удар.       Канцлер вызвал Энакина к себе, как обычно уже, минуя Совет. Причем вызов был не через комлинк. Просто у входа в Храм стояла канонерка с алой гвардией. И джедай привычно зашел в нее, кивнув стражам в знак приветствия. Что хотел Палпатин, Энакин не знал. У них был некий нейтралитет, однако оба знали, что долго так продолжаться не сможет. Канцлер неистово хотел избавиться от джедаев и мятежных сенаторов, а Энакин отстаивал их право на существование ввиду подступающей армии из Неизведанных регионов, говоря, что нужны все ресурсы для ведения успешной войны.       - Канцлер, — произнес Скайуокер, входя в кабинет. — Вы хотели меня видеть.       - Да, Энакин, проходи. — одними губами улыбнулся Палпатин.       Теперь, когда не было нужды скрываться, старик уже не был столь показушно радушным. И в его глазах больше не было той теплой улыбки дядюшки, зато была жесткость и злость, а в голосе была слышна алчность. Энакин все это запоминал, но не думал. Ситх был могущественным и умел считывать многое в собеседнике, а потому надо было быть максимально закрытым.       - Я принял решение. Как один из генералов джедаев у тебя есть свой полк. Но как главнокомандующий армией Республики этого несомненно мало. А потому у тебя в подчинении будет свой легион. — и Палпатин протянул Энакину деку, на которой был не только приказ, но и все данные на легион.       Энакин взял приказ в руки и стал читать его, силой заставив свои мысли и эмоции не перегружать его сознание. Он подумает обо всем чуть позже. Сейчас же он сосредоточился на самих солдатах. Даже по изображению было видно, что это элитное подразделение. Хоть под броней они были на одно лицо с другими воинами, но полосы синего цвета на шлемах и щитках выделяли их среди других несомненно.       - Лорд Вейдер? — переспросил Энакин, увидев имя в графе главнокомандующего.       - Под этим именем тебя будет знать 501 легион. Главнокомандующий должен отличаться от джедаев. Он должен быть их лидером. Ты так не считаешь?       - Конечно. — согласился Энакин, слушая как тренькнули Нити Силы. — Благодарю Вас. Какие у нас будут задачи?       - Прежде всего — охрана Корусанта. А потом — выполнение особых моих распоряжений по всей галактике. — обтекаемо ответил Канцлер.       - Ясно. — кивнул Скайуокер. — Это все или будут еще распоряжения?       - А ты торопишься? — решил Палпатин вновь поиграть в дядюшку.       - Я бы хотел познакомиться с легионом и начать тренировки.       - В таком случае иди, мой мальчик. — отпустил его Канцлер словами, но не глазами.       Скайуокер чуть склонил голову и вышел в коридор. Сосредотачиваясь глазами впереди себя, он систематизировал только что произошедшее и запоминал узоры в Силе, которые надо было проанализировать.       Сев в спидер, молодой человек побарабанил пальцами по рулю, раздумывая куда ему лететь. Было крайне необходимо заняться медитацией, окунуться в Силу, чтобы разобраться во всем хаосе, что творился вокруг и наговорил Владыка. Можно было бы в Храм и запереться в тренировочном зале, но это хорошо работало со злостью. Да и магистры Совета могли не оставить его в покое. Если пойти в зал для медитаций, то это мог почувствовать Палпатин, что крайне нежелательно. А если полететь домой... Энакин усмехнулся. С тех пор как его положение в Совете поменялось, он уже совсем осел в апартаментах Падме и называет их квартиру домом. Он конечно не афиширует, куда девается, ибо не отчитывается перед Советом, но все-таки и не сильно скрывается. Энакин нахмурился. Он все же еще зависим подсознательно от Совета и поступает с оглядкой на них. И прямого вопроса о своем местонахождении он будет избегать так долго как только сможет. Еще некоторое время подумав, Энакин отправился в казармы своего легиона. Как минимум потому, что там никто не станет его беспокоить, и он сможет находиться в единении с Силой столько, сколько сам захочет. Ничто так не проветривает разум как тренировки и время. И проявить он должен себя как достойный руководитель и главнокомандующий. Его армия будет сильнейшей во всей галактике. И лучше это будет сделать с ситхским именем. Проблема в том как сохранить себя джедаем...