Восстановить Баланс

      Когда Энакин смыл весь грим Оби-Вана, то был уже в норме. Злость внутреннего ситха осталась позади, Вейдер привычно стоял за плечом Скайуокера. Монотонность успокаивала, приводила мысли и чувства в норму. Оби-Ван повернулся к зеркалу и улыбнулся своему обычному лицу.       - Неплохо иногда быть страшилкой. — привычным движением откинул он челку и посмотрел на друга. Того хватило лишь на хмыканье.       - Ты справился, Энакин. — заверил его Оби-Ван.       - Потому, что оставил их в живых?       - Да. — на полном серьезе кивнул джедай. — Мы добыли ценнейшую информацию, ты контролировал того, кем Владыка хочет тебя видеть. Как по мне, это самая дипломатичная из всех наших миссий.       - С этим сложно не согласиться. — весело откликнулся Энакин. Свет постепенно отвоевывал у Тьмы свои позиции, возвращая молодому человеку внутренний баланс.       - У нас есть время до возвращения на Корусант, давай изучим данные. — сказал Кеноби, и друзья уселись за стол, склонившись над декой.       - Это просто невероятно! — выкрикивал Энакин, нервно расхаживая по каюте некоторое время спустя. — Я знал, что он обманывал каждого во всей галактике, но чтобы так!       Оби-Ван сидел рядом и хмуро расчесывал бороду. Канцлер был предателем не просто системы, но и самой идеи Республики. Его нельзя было оставлять в живых как обычного преступника. Вот только как убить...       - Если рассказать Совету... — рассуждал он вслух, но был прерван Энакином.       - Нельзя. Только все усложним. Так мы хотя бы контролируем ситуацию. Посмотри сколько всего мы узнали только потому, что работали вдвоем тайно.       - Да, но...       - Палпатин у власти несколько десятков лет, и за все это время весь Орден не смог распознать в нем не просто ситха, но их Владыку. Думаешь, узнай об этом Орден, сможем вместе уничтожить его?       - В Ордене несколько сотен джедаев. — немного обиделся Кеноби.       - И все они разбросаны по галактике. Что очень удобно для уничтожения. А захоти мы их вернуть, Палпатин узнает. Нет. Орден шатается, распадается, но хотя бы существует. А так его не станет вовсе. Должен быть иной путь.       - Тогда давай пока довольствоваться тем, что нам известна конечная цель — уничтожение джедаев путем приказа клонам.       - Да... — сощурился Энакин, вдруг остро посмотрев на Оби-Вана, и тот понял друга без слов. Скайуокеру пришла в голову неожиданная идея, что, как правило, приводило к победе. — А что если отдать другой приказ?       - Другой? — вскинул Кеноби брови. — Но ведь он запрограммирован.       - Приказ отдает главнокомандующий армии. — рассуждал Энакин вслух. — Мне обещана эта должность. Стало быть я и должен отдать этот приказ. Надо только подумать как это изменить...       - Ты думаешь, Палпатин проверит твою лояльность таким образом? — переспросил Оби-Ван.       - Вполне. — кивнул Скайуокер. — Он мне только сегодня ночью сказал, что должность главнокомандующего надо заслужить.       - Ночью? — переспросил Кеноби, чем заслужил непонимающий взгляд друга. — Извини, я не Падме, не слежу пристально за твоими передвижениями.       - Да мне и в ученичестве этого хватило... — протянул Энакин. — Просто я был уверен, что ты в курсе.       - В курсе чего? Энакин, я спал ночью. А потом ты разбудил меня, и я пропустил утренний брифинг.       - Ладно-ладно! — признал джедай свою вину. — Если вкратце, то Палпатин одарил меня легионом, — махнул Энакин головой в сторону капитанского мостика. — для личных нужд. Сам понимаешь каких ввиду открывшихся обстоятельств. А магистр Йода прилетел и в результате нашего разговора сделал меня магистром. Ну и Палпатин...сделал то, что сделал. В результате два самых эффективных джедая Ордена нескучно провели эти несколько дней.       - Мда... — шокированно произнес Оби-Ван. — Пожалуй, за твоими передвижениями и вправду стоит следить.       - Возвращаясь к приказу...надо так повернуть обстоятельства, чтобы приказ или был отдан, но ни один джедай не пострадал, или не отдан вообще.       - Интересно как это сделать... — опустил Кеноби голову на руку.       - Надо подумать. — Энакин погрузился в размышления, и Кеноби не стал его тревожить. В такие моменты Скайуокеру нужно не мешать.       Когда Энакин вернулся домой, Падме сразу поняла, что муж находится в раздрае. С трудом встав, она направилась к нему, поддерживая огромный живот руками. Близнецы часто пинались и вообще в скором времени должны были родиться. И женщина ждала этого дня с нетерпением, т.к. живот причинял много бытовых неудобств.       - Как прошли эти сутки? — спросила она, привычно помогая снять верхнюю одежду.       Энакин по обыкновению встал у зеркала и вглядывался в самого себя. Кто бы другой решил, что молодой человек любуется собой, и только два человека знали, что он высматривает в себе черты ситхского раба.       - Меня сделали магистром. — произнес Энакин самое положительное для него событие из последних.       - Поздравляю! — искренне обрадовалась Падме. — Ты наконец добился признания своих заслуг.       - Нет. — покачал муж головой, продолжая рассматривать свое лицо. — Йода сделал это, чтобы я не перешел на сторону Владыки.       - Он знает о нем? — забеспокоилась женщина.       - Я не понял. И не хочу вдаваться в подробности, если честно. С меня достаточно того, что я разменная монета в их желаниях и стремлениях. — скривился новоявленный магистр.       - И что теперь будет? — поцеловала девушка плечо мужа.       - Пока не знаю. Палпатин знает о моем повышении. Он почувствовал Йоду, но слава Силе не слышал наш разговор. Кстати он тоже мне свой подарок преподнес.       - Какой? — спала женщина с лица.       - Подарил мне легион для защиты Корусанта и его личных распоряжений по галактике. Как он выразился. И имя главнокомандующего — Лорд Вейдер.       - О, Сила! — выдохнула сенатор, закрывая рот рукой.       - Да, официальное имя у главнокомандующего ситхское.       - Эни, ты — не он. — тихо сказала Падме. — Ты — хороший человек. — она вынудила его наклониться к ней и запечатлела самый нежный насколько смогла поцелуй на его щеке.       - Я — наверное. — с трудом произнес Энакин. — А вот он — не уверен. — махнул он головой на свое отражение в Силе. — Он получил приказ уничтожить джедаев.       - Как? — голос Падме сел от такой страшной новости.       - Лорд Вейдер отдаст приказ клонам. — коротко ответил Энакин.       - Но он — часть тебя. И управляешь им тоже ты. Он же твое отражение.       - Но что, если он победит? — Энакин боялся этого. — Когда мы с Оби-Ваном были сейчас на Камино, он признал, что мое большое достижение — это не убить Премьер-министра. Ты представляешь? — чуть не всхлипнул муж. — Не в бою, а просто так. Чуть ли не из прихоти.       - Тебя ломает. — тяжело вздохнула Падме, нежно погладив мужа по руке. — Ты всю сознательную жизнь подавлял в себе Тьму, но она никуда не делась. Сейчас она просто отбирает свое. Две силы внутри тебя борются.       - И долго будут бороться? — невесело усмехнулся Энакин.       - Пока не придут к балансу. Ведь ты сам этот самый пресловутый баланс.       - Как бы не потерять себя, пока две Силы будут утрясать себя.       - Ты не один. — погладила она его по руке. — У тебя есть семья: я и в скором времени будут наши дети. Ты знаешь, что мы тебя очень любим. А еще есть друг. Оби-Ван. Он тоже любит тебя и беспокоится о тебе.       - Друг. — отстраненно произнес Энакин, кивая головой. А потом его глаза зажглись от возникшей в голове какой-то идеи. — Ну конечно! Друг! Вот только захочет ли он помочь мне... — сник джедай.       - Оби-Ван? Конечно! — Падме всегда была готова поддержать любимого.       - Я не о нем сейчас.       - А о ком?       - Друге детства.       - Китстер? — не поняла Падме.       - Нет. — качнул Энакин. — Другом друге. Храмового детства. Мне надо подумать. — резко закончил Энакин. — Спасибо тебе, Ангел. — наспех поцеловал он жену и отправился в свободную комнату, чтобы отрешиться от всего и уединиться с Силой.       Падме же грустно вздохнула. Подвластен ли еще кому-нибудь такой контраст и резкие перемены настроения? Вряд ли. Энакин Скайуокер такой один во всей галактике. Деятельный как сама галактика. Избранный, который по прихоти судьбы, полюбил ее, обычную набуанку, и меняет весь мир ради нее. Ломает правила, не считаясь ни с чем и ни с кем. Сделает невозможное, даже не задумываясь, а возможно ли такое было вообще. И она не меньше любит его и тоже пойдет на все — лишь бы сохранить их чувства, их брак, их семью. Даже договорится с Вейдером.       Когда Энакин закончил свою медитацию, солнце стояло в зените. Но это можно было понять только по часам. Корусант, город-планета, не спал никогда. Высокие здания, возвышающиееся над поверхностью, были сплошь усеяны огнями, а различные корабли сновали между ними. Планета жила своей жизнью, и каждый ее обитатель вливался в свой поток.       Энакин принял душ, переоделся и отправился в Храм. Выстроенный на вершине высокой горы, зиккурат стал оплотом Ордена, постепенно разрастаясь и расширяясь. Он оставался центром и смыслом жизни всех рыцарей на протяжении не одной тысячи лет. Тут жили, учились, умирали самые разные джедаи, хранили знания и богатства, держали пленных ситхов и всевозможные артефакты Силы. Темная энергия искусно и плотно переплеталась со Светлой, увеличивая свою мощь. Джедаи превозносили Свет, в то время как ситхи скрывали свою Тьму. Чем и сумели воспользоваться Дарт Плэгас, а также Палпатин с Дуку, выстраивая свои многоходовые интриги, плетя паутину лжи, создавая иллюзии, искажая реальность, дожидаясь своего часа. Создавая идеальные условия для своего возвышения, создавая идеального слугу, который приведет их план в исполнение. Избранного, который поставит точку в вечном противоборстве.       Привычная дорога, привычные коридоры и внутренние переходы. Он знал каждое помещение и внутреннее устройство, техническую оснащенность цитадели джедаев. Будучи действительным джедаем, генералом, он чаще всего бывал в центральном шпиле, где заседал Совет, а также в тренировочном зале. Реже в зале для медитаций и уже практически никогда в жилых коридорах. Сейчас же он направлялся в учебный корпус. Туда, где учились юнглинги и работали джедаи-ученые. К одному из них он сейчас шел.       Бывший друг, бывший соученик, Тру Вельд не захотел становиться полноценным джедаем-воином, а предпочел тихие лаборатории корпуса обслуживания. Имея доступ магистра, Энакин без каких-либо проблем и проволочек вошел в анфиладу помещений, где десятки джедаев корпели над мониторами и деками, переговариваясь на только им известном и понятном языке понятий. Энакин, привыкший к звукам боя, оказался оглушен негромкими разговорами разномастных существ и в то же время оказался в хаосе кипучей жизни одного из ответвлений корпуса обслуживания.       Тру он узнал сразу, хоть и не видел его более пяти лет. Высокий, неестественно гибкий, он будто летал от одного стола к другому, производя какие-то манипуляции под микроскопами и занося данные. Энакин привычно считал поверхностные эмоции в Силе. Молодой человек был абсолютно доволен своей жизнью и ни о чем не сожалел. За все эти годы Энакин ни разу не поинтересовался успехами, достижениями да и просто как живет бывший друг. Он вычеркнул его из своей жизни после того, как счел его предателем их дружбы. И ему было все равно, интересовался ли тот его жизнью. Да и вообще что он о нем знал или слышал.       Неспешно Скайуокер подошел к ученому и поздоровался.       - Здравствуй, Тру. — негромко сказал он, встав рядом, но все же не загораживая свет от специальной установки.       Тифанец повернулся на голос и в удивлении уставился на говорившего. Он не слышал этот голос на протяжении многих лет и был крайне удивлен увидеть его обладателя рядом.       - Энакин? — переспросил он, будто не веря своим глазам. — Давно не виделись.       - Немало. — подтвердил джедай кивком головы.       - Что привело великого генерала Скайуокера в нашу цитадель науки?       - Дело. — лаконично ответил упомянутый генерал.       - Разве дела Героя Без Страха могут быть связаны с чем-то кроме как эпических боев и красочных побед?       Энакин горько усмехнулся — бывший друг прекрасно знал жизнь вне стен Храма, но только по голопередатчикам. Однако что-то такое промелькнуло в его глазах, что Тру увидел того, кто был ему близким другом в детстве, с кем он проводил много часов, ремонтируя и улучшая дроидов Храма. Они росли вместе, знали характеры друг друга, и что-то это да значило. Не впустую прошли годы отрочества для юношей.       - Ты не поверишь, но да. В бою, ведя эскадрилью, мне куда проще, чем тут, на земле.       - Так что тебе мешает? В галактике полно мест, где великого Избранного ждут.       Тру намеренно хотел уколоть Энакина — обида еще давала о себе знать, хоть тифанец давно пережил ее. Однако Скайуокер, хоть и был вспыльчивым, однако на провокации не велся. После Палпатина все остальные были незаметны вовсе.       - Я должен быть сейчас на планете. — немного нахмурился Энакин. — И когда окажусь в бою неизвестно.       - Что же ты забыл здесь?       - Я бы хотел обсудить с тобой кое-что, но не здесь. "Тут слишком много лишних ушей." — послал он мысленное сообщение другу детства и увидел, как тот, шокированный возможностями товарища, часто заморгал глазами.       Энакин терпеливо ждал решения. Он не умел просить о помощи и считал это унизительным. Умея чуть ли не все, ему было тяжело признавать свою несостоятельность в чем-то. И если Тру не согласится помочь, как он сам будет решать задачу, Энакин не знал. Вельд внимательным взглядом ученого окинул Скайуокера. Тот сильно изменился за эти годы. Война, бесконечные миссии сделали свое дело — они закалили характер молодого человека, сделав того мужчиной. Заносчивый открытый юноша исчез, оставив взамен себя воина Света, сражающегося с Тьмой. То, о чем все всегда шептались в коридорах, обсуждая Энакина Скайуокера, было правдой. Избранный был на пути к исполнению пророчества. Когда они были детьми, то не задумывались об этом. Они просто жили. Вместе учились, веселились, сражались, общались. Сейчас все иначе.       - Пойдем в сад. — сказал Тру. — Там нам никто не помешает.       Энакин кивнул и пропустил друга отрочества вперед. Дверь в сад, благоухающий запахами цветов, открылась, и молодые люди вышли наружу. Дневное солнце озаряло открытую поверхность, и лучи делали краски растений еще более яркими и насыщенными. Неловким молчанием были скованы молодые люди. Бывшие друзья, имевшие так много тем для разговоров, теперь оба не знали с чего начать.       - Над чем ты работаешь? — спросил Энакин наконец.       - Улучшаю световые мечи. — спокойно ответил Тру. — Чтобы они меньше сбоили. В пылу сражения это может спасти жизнь.       Энакин покраснел. Именно сломанный меч Вельда стал причиной разрушенной дружбы людей.       - И как твои успехи? — постарался он ровно задать вопрос.       - Мне пришлось очень многому учиться. — серьезно произнес тифанец. — Это было сложно. Я мало смыслил в технике, многого не понимал и завидовал тем, кто легко видел причину проблемы.       - Но ты справился?       - Я поставил себе цель. Я не хотел, чтобы кто-то потерял жизнь, ушел в Силу просто потому, что что-то закоротило и меч перестал работать в полную силу.       - Смерть Дарры так сильно отразилась на тебе... — с непонятной интонацией произнес Энакин, не то спрашивая, не то утверждая.       - А на тебе нет? — посмотрел Тру в глаза Скайуокера.       - Бесконечно. — искренне ответил тот.       - Непохоже. — Тру и впрямь не верил бывшему другу.       - Однако это так. — Энакин не убеждал, не видел смысла. Квай-Гон был прав в свое время — он знает, и в этом его сила.— Я помню, как она после первого ранения лежала у целителей и просила меня побыть с ней, потому что ей одиноко.       - Правда? — чуть оттаял Вельд.       - Мне нет смысла врать. — спокойно ответил Энакин.       - Почему же ты мне соврал тогда?       Оба молодых человека прекрасно без дополнительных слов понимали, о чем тифанец говорил. Тот момент был горьким для них обоих.       - А ты? — вернул Энакин вопрос.       - Я не хотел подставить тебя. — не выдержал Вельд пристального взгляда Скайуокера. Чистого и ясного, словно самая яркая голограмма.       - Не попросив, ты подставил меня. Нашу дружбу. Ты был моим единственным другом в Храме.       - А ты не сказал проверить потоки. — куда-то в сторону прошептал Тру.       - В тот момент я был обижен на тебя, потом мы были заняты миссией, а потом я забыл. — честно сказал Энакин.       - Ты хотел победить ситха.       - Мы все хотели этого.       - Но ты больше всех. Ведь ты всегда хотел быть лучшим.       - И хочу. — подтвердил Энакин. — Мне всегда приходилось доказывать что-то и отвоевывать. Иного я не знаю. То, что другим просто дано, у меня всегда пытались отнять.       - И что сейчас у тебя пытаются отнять? Ты — самый эффективный из джедаев, твое лицо на всех плакатах Ордена и Республики, герой всей галактики. Ты в Совете не будучи магистром и самый молодой за всю историю Ордена. Доверенное лицо властителя галактики. Не знаю все ли я перечислил, но как по мне, большего могущества нет ни у кого во всем мире. И кто-то что-то пытается у тебя отнять?       - Чем выше поднимаешься, тем тяжелее дышать. В этих стенах ты не знаешь ничего, что происходит снаружи. Ты возишься с приборами, которые не предадут и не убьют, ты ими управляешь. Там все иначе. Каждый или почти каждый мечтает убить тебя, чтобы занять твое место. Могущество дает преимущества, но оно же тянет на дно.       - Неполноценное оружие, дефективное, также может убить. И это тоже на моей совести.       - Однако это не то же самое, что нажать на спусковой крючок или отдать приказ.       - Не думаю, что у тебя с этим есть проблемы.       - Если я могу, это не значит, что мне оно нравится. — качнул Энакин головой. — Я чувствую смерти, каждую, и это тяжело. Ты их считаешь, для тебя они цифры, для меня — живые существа, которые идут на смерть вслед за мной.       - Ты сам выбрал свой путь. — тихо заметил Тру.       - Его определили за меня. Я же просто хочу выжить. И хочу, чтобы другие тоже жили.       - Что, это тоже в твоей власти? — усмехнулся Тру.       - Да. — со всей серьезностью ответил Энакин, и Вельд увидел в глазах татуинца всю тяжесть его бремени. Он словно почувствовал, как тяжело тому было, и сам в Силе осел на землю, не выдержав такого напряжения. А ведь тот жил с этим всю сознательную жизнь. И никто не пытался ему помочь, разделить его ношу. Он был один.       - Все действительно так плохо? — тихо спросил он. И Энакин кивнул.       - Помнишь наши ощущения на Коррибане? А ведь мы всего лишь чуть-чуть соприкоснулись с Тьмой. А как она нас испытывала и ломала изнутри. Нас было четверо. Мы были не самой дружной, но все-таки командой.       - И не стало ни одного. — продолжил Тру мысль друга.       - Ситх просто был на планете. Самое близкое его присутствие ощущалось в Долине Лордов.       - Я до сих пор помню пронизывающий холод. — поежился Вельд.       - А я слышал его зов. — поделился Энакин своими воспоминаниями.       - Зов? — брови тифанца взлетели вверх.       - Он звал меня. Всегда. С самого момента как я стал падаваном. Разговаривал, утешал, обещал власть и могущество, которое никому никогда и не снилось. И там он ждал меня. Чтобы обратить во Тьму.       - Но ты не пал. — справедливо заметил Тру.       - Но у меня не стало друзей. Я остался один. Горечь потери могла сломить меня.       - Но не сломила. — медленно заключил тифанец.       - Пока нет. — несколько отрешенно ответил Энакин, слыша дыхание вокодера в Силе. — Но он ломает. Каждый день. Как только я вижу его, то чувствую его оценивающий взгляд — готов я сломаться или нет. И ему жаль, что я не ломаюсь и не поддаюсь ему.       - Ты знаешь кто этот Владыка? — ужаснулся Вельд.       - Знаю. — признался Энакин. — Давно знаю.       - Почему не сказал никому? Не доложил в Совет?       - Они его недооценивают. — покачал Энакин головой. — И он с удовольствием покончит с ними как только они открыто выступят против него.       - И что же ты намерен делать? — нахмурился Тру.       - Бороться. Как всегда это делал.       - И именно это привело тебя сюда? — уточнил тифанец.       - Да. — кивнул Энакин. — Я получил приказ уничтожить всех джедаев. Помоги не допустить этого.       Тру открывал и закрывал рот, пытаясь осмыслить сказанное. В голове не укладывались слова друга. И все же он знал, что тот не обманывает и правда пришел за помощью. Вот только что он может? Он же ученый...       - Все, чем смогу, друг. — произнес Тру, когда отошел от шока признания. — Хотя и не знаю чем.