Лента

Чжоу Цзышу сонно моргнул и аккуратно потянулся. Очередное утро. Тишина, покой. Снаружи застыла ледяным стражем зима, храня предрассветную тишину и счастье, такое близкое, что Чжоу Цзышу доставал до него рукой — тепло кожи, ровный стук сердца, прохлада длинного шелка волос. Коса, которую Вэнь Кэсин заплетал перед сном, растрепалась после их ночных игр и беспокойного сна, и теперь некоторые пряди спутались, а остальные закрыли его тело лебединым крылом. Когда Вэнь Кэсин проснется, то будет ворчать, шипеть и старательно прочесывать гребнем узелки. Как-то так получилось, что Чжоу Цзышу редко ухаживал за его волосами. Между ними не было какого-то запрета или неловкости, тот же Вэнь Кэсин часто и с удовольствием оказывал ему любезность: гладил, массировал кожу головы, а потом медленно, медитативно расчесывал и заплетал волосы. Говорил, что его это успокаивает. Чжоу Цзышу повертел в пальцах синюю ленту, посмотрел на спящего Вэнь Кэсина. Будить его не хотелось, но почему-то именно сегодня удержаться не хватало сил, и Чжоу Цзышу осторожно собрал волосы в свои ладони. Некоторые пряди Вэнь Кэсин придавил собой, так что их пришлось пока оставить в покое. В чем-то его муж был прав: плетение умиротворяло. Чжоу Цзышу всего лишь прочесал волосы пальцами, а потом разделил их на три крупные части и перекрещивал, плетя простейшую косу, но… Но было в этом что-то щемяще-нежное. Как в светлой полосе шеи и в беззащитно доступной спине, которые он чувствовал костяшками пальцев. Как в доверии, которое они подарили друг другу так давно, что дата позабылась, но каждое мгновение, разделенное между ними, Чжоу Цзышу помнил лучше своего имени. Закончив, он скрепил прическу лентой и поцеловал щекотную кисточку. Вэнь Кэсин уже не спал. Но молчал и продолжал лежать неподвижно и расслабленно, будто все ещё блуждал в лабиринте ночных грез. Чжоу Цзышу поцеловал мужа в плечо, прикрыв глаза и задержавшись так на несколько секунд. Вином разлилась уютная тишина. Если это утро не доброе, то какое тогда?