Реклама для Tom Ford

— Мне не нравится. Гун Цзюнь открыл глаза, прищурившись от света яркой лампы, бьющего в лицо. Представительница компании едва ли не нависала над ним, обдавая приторно-сладким ароматом духов и недовольно хмуря тонкие брови. Гун Цзюнь незряче пялился на золотистую полосу цепочки на её шее, чтобы ненароком не соскользнуть взглядом в вырез строгой блузы. В конце концов, пока что, водружённый на этот стул, он был лишь манекеном, на который примеряли мейкап для рекламы, – его мнение никого не интересовало. — Развод выглядит неестественно, слишком… — Аккуратный? — крутящаяся рядом девочка-стилист походила на жертву фестиваля индийских красок. — Постановочный? — Бесчувственный, — вынесла вердикт заказчица. До того пасмурно молчавший фотограф подошёл ближе, жестами показал, как наклонить голову: в одну сторону, в другую, чуть откинуться, приоткрыть рот, – и тяжело вздохнул. — С этим можно работать. Он сыграет лицом. — Нет. Мне нужна экспрессия! И снова наступила темнота. На этот раз съёмку назначили на безбожно раннее утро. Действие кофеина от перехваченной впопыхах чашки эспрессо то ли уже прошло, то ли так и не началось, и Гун Цзюнь предпочёл пережидать подготовку с закрытыми глазами, угадывая по ощущениям, что теперь делают с его лицом. Подправив тон – мягкое давление спонжа – стилист взялась за… карандаш для контура и кисть. В противовес заказчице, от девочки пахло чем-то свежим и фруктовым, неназойливо и радостно. От прикосновения пальцев, размазывающих помаду от уголка губ на щёку, он едва не дёрнулся, забывшись на мгновение. — Не то! — раздражённый голос представительницы компании ввинтился в уши. — Его должны хотеть. — Его и так хотят, даже ненакрашенным, — иронично отозвался фотограф, вынуждая Гун Цзюня смущённо заёрзать. Краем глаза он поймал довольную улыбку сидящего на соседнем стуле под таким же софитом Чжан Чжэханя. — Цвет помады! Женщины должны тут же открыть наш интернет-магазин и купить эту чёртову помаду! Видеть её уже не могу. — Почему бы всем не отвлечься на десять минут и не выпить кофе? — видимо, Чжан Чжэхань решил прийти ему на помощь или сам захотел передышку. — А я попробую кое-что сделать, — легко спрыгнув на пол, он встал за спиной Гун Цзюня, облокотившись на его плечо, и рассмеялся: — Как все знают, на съёмочной площадке Странников мне уже довелось быть его стилистом. Заказчица окинула их тяжелым взглядом и кивнула. — Хуже явно не будет, а кофе мне не помешает. Все на выход. Перерыв семь минут! Когда захлопнулась дверь гримёрной, Гун Цзюнь, вскинув бровь, повернулся к своему спасителю: — Ну и что ты заду... Конец вопроса потерялся в поцелуе. — А фотограф-то ведь прав, — прошептал ему в губы Чжан Чжэхань и усмехнулся: — Только в камеру так не смотри, иначе придётся отбивать тебя у всей здешней команды. — Подбородок ниже и чуть правее, да, вот так. Большой палец смести, чтобы не скрывать развод. Стоп. Замри. Щёлкал затвор фотоаппарата, помощница поправляла то прядь волос, то ткань рубашки на плече. Сверялись кадры на большом экране. Представительница компании светилась довольной улыбкой, сразу превратившись в весьма миловидную барышню. Откуда-то слева долетали обрывки разговора: Чжан Чжэхань серьёзным тоном объяснял девочке-стилисту, какие именно средства он использовал, чтобы добиться устроившего всех результата. А у Гун Цзюня, под помадой, покалывало губы в ожидании обещанного продолжения.