Новое дитя Финвэ

Нерданель обвила руками шею Феанаро и с нежностью приблизила своё лицо к его лицу. Чудное зрелище представляли эти двое среди блеска и теней, и пышного цветения сада. Брак был заключен недавно, и молодые эльдар всё время посвящали друг другу, бродя, где вздумается, по дивным просторам западных земель. Час полного сияния древ застал их на окраинах садов Йаванны. Здесь было тихо. Согретая светом земля источала благоухание, точно пряный пирог, неподалеку слышалось журчание ручья и деревья стояли, умиротворенные и счастливые собственным великолепием. Их ветви клонились под тяжестью цветов. С одних ветвей свешивались целые цветочные гирлянды, с других – нежно-зелёные нити, унизанные розовыми, белыми и золотыми цветами. Среди ветвей сновали отягощённые медом пчелы, порхали бабочки и маленькие птички с оперением, блестящим, точно драгоценные камни. Нерданель не сводила глаз с супруга, и, как почти все, кто смотрел на Феанаро, не могла поверить, что это почти равное величию валар существо появилось на свет от женщины и мужчины. Точно дух этот, неукротимый и гордый, по собственной воле облекся плотью, создав великолепные очертания лица и тела: взгляд, сейчас задумчивый и сияющий счастьем, движения, силу и красоту которых не повторить даже в танце. Нерданель перебирала волосы мужа, волосы дома Финвэ, чёрные, как ночь, украшенная жемчугами звезд и наполненная ароматом цветов. Феанаро своевольно тряхнул головой и жемчуга и цветы, которые были вплетены в его волосы, посыпались ему на плечи и на траву вокруг. Феанаро отдыхал. Любовь пьянила его, и все прочие дела были забыты. - Ты мало похож на отца, Феанаро, – сказала Нерданель. Могучий эльф обратил на неё взгляд, просиявший нежностью. - Вовсе нет. Я во всем его подобие, – сказал он то, что повторял всегда. - Ну, разве что в форме лба и глаз, губы и подбородок, но Финвэ смотрит иначе. - В его взгляде больше мудрости. Он видел то, что никогда не видели мы, смотрел в лицо тьме и не утратил веры в свет, даже не зная, его. - Когда он смотрит на меня, в его взгляде печаль, – пожаловалась Нерданель. – И я думаю, что похитила у него любимое дитя. Знаешь, о чем я думаю? - Знаю… – с улыбкой сказал Феанаро, коснувшись губами ее лба. - Ты читаешь в мыслях… - Мне многое открыто. Я сам удивляюсь этому. Точно есть мир вокруг меня, и есть огромный, первозданный и неведомый мир во мне. Воистину, слишком много дано во владение одному эльда, да ещё женщина, прекраснейшая из прекрасных! - Воистину, Финвэ воплощение нолдор, а ты – наш расцвет. Дитя, рождённое в благословенном крае, – сказала Нерданель. – Предрекаю, что с тобой, Феанаро, так или иначе будет связана история нашего народа: мы будем радоваться твоими радостями и горевать вместе с тобой. - Горевать не придется, – сказал Феанаро, обнимая и привлекая супругу к себе. – Ты – мой свет и моё благословение. Без тебя я жил лишь половиной себя, с тобой я – точно эти сады в цвету и земля, готовая дать урожай. Если от меня пойдет история нолдор, то и от тебя тоже, дева, рожденная среди огней горнов, гибкая, как сталь и драгоценная, как золото. Воистину, ты – воля нолдор и их жажда жизни, врученная мне во веки веков. - И все же мне хотелось бы примириться с королем, – помедлив, сказала Нерданель. – Душа моя неспокойна. - Печаль короля рассеется, когда мы положим ему на руки маленького Финвэ или маленькую Финвэ. Король так любит детей. Неужели ты думаешь, что король не благоволит к тебе? Кольцо, которое я надел на твой палец, он снял со своей руки. Это дар Аулэ, его любимый бриллиант. Нерданель вздохнула. - Хорошо, – рассмеялся Феанаро, угадывая мысли супруги. – Призовем его к нам. Дома у нас пока нет, так пусть нам окажут гостеприимство сады Йаванны. Отец будет рад провести с нами время. Пусть явится один, без свиты, как отец к своим детям. - Хорошо! – обрадовалась Нерданель. – Мы будем пировать под этими деревьями, среди цветов Йаванны! Что любит твой отец больше всего? - О, здесь мы вполне подобны друг другу. И он, и я любим инжир и абрикосы с начинкой из фисташек. Помню себя совсем маленьким. Я сижу на коленях у отца и ем абрикосы. Они очень сладкие, пальцы у меня склеились, губы тоже, есть уже невмоготу, но удержаться я не могу. Наконец, меня забирает моя няня Гвидолос со словами: «Не позволяйте ему брать всё, на что он указывает пальцем, государь. Он ещё не умеет сдерживать свои желания». - Я приготовлю всё! К следующему цветению древ Финвэ явился на приглашение. Он ехал на великолепном белом коне. Под сенью ветвей его встретили Нерданель и Феанаро. Они поклонились ему, как королю. Финвэ спрыгнул с коня, отпустил его и ступил в цветущий чертог, которым волшебство Нерданель обратило этот уголок сада. На траве была разостлана драгоценная ткань, а на ней стояли блюда и кубки с яствами и напитками. - Как вы живете, дети мои? Хотя к чему я спрашиваю? – проговорил Финвэ, обращаясь к обоим. – Сейчас вам никого не нужно, и весь благословенный край – дом для вас, но, когда первое счастье минует, позвольте нам любоваться собой и поселитесь у меня во дворце. - Если это доставит вам удовольствие, мы вернемся немедленно, государь, – сказала Нерданель. Финвэ улыбнулся и покачал головой. - Благословляю вас на счастье вдвоем, дети, – сказал он. Нерданель протянула ему блюдо с надрезанными абрикосами и инжиром. - Что это? – спросил король. - Ваше любимое блюдо. Финвэ и Феанаро переглянулись и взяли по одному плоду. Феанаро надкусил абрикос и засмеялся. Нерданель просто надрезала плоды и положила внутрь фисташку. - Это готовится не так, – сказал он. – Я научу тебя. Финвэ засмеялся, притянул к себе Нерданель и поцеловал ее в лоб: - Спасибо, дорогая. Он смотрел на обоих своих детей: на Феанаро, прекрасного, как воплощение Валинора, с цветами в волосах и цветами в руках, на Нерданель, чьи волосы, точно реки расплавленной меди, изливающиеся из самого сердца земли, и подумал, что завидует щедрой и могучей юности этих двоих. Его юность была согрета лишь пламенем костров, и звёзды увенчали её невесомой короной надежд и мечтаний, лиственная постель, грёзы и страх перед тьмой – вот, что было его уделом. Финвэ вздохнул. Нерданель, расстроенная неудачей, протянула ему блюдо с медовым печеньем. Финвэ поцеловал ее руку. - Благодарю вас. - За что, государь? - За сияние ваших глаз, за то, что теперь я вижу, куда вела моя дорога, когда я шёл с востока на запад. Феанаро смотрел на цветение сада, согретый и счастливый присутствием двух самых дорогих ему квэнди. Мысли о новых свершениях неудержимо охватывали его.