Красавица и чудовище

Рэми для Сакуры — принцесса из сказки. Рэми приходит в школу, задорно подпрыгивая и весело щебеча. Она окружает себя знакомыми, беззаботно болтая. Красавица класса мило улыбается, жмуря глаза, и смеётся, краснея, — со всеми. Сакура смотрит на Рэми издалека. Она знает: она чудовище, которому не позволено омрачать красоту чародейки. Но вместе с этим Сакура поджимает губы и с обидой вдыхает аромат, следующий за развивающимися розовыми локонами, — запах непоседливой красавицы. Сакура наблюдает за Рэми, сидя за последней партой возле окна. Она знает, Рэми для всех, но только ей, скрываясь за толстыми очками и отросшей челкой, позволено знать о мелочах. Сакура знает, почему Рэми сегодня заколола хвостики выше обычного и почему до сих пор не разложила учебники на парте, — нервничает. Сакура скользит взглядом по классу, пытаясь понять — из-за чего? — и натыкается на Сэнгоку, умиляющегося слишком несвойственно для себя, и красавицу, что так и вьётся вокруг него. «Точно. Наверняка признаться собралась», — думает Сакура и тут же утыкается в учебник, пряча краснеющие глаза — опоздала. На перемене Рэми подхватывает Сакуру под руку и тащит куда-то вдаль по коридору, разбалтывая последние новости. Сакура не сопротивляется, идёт. И нежно разглядывает ямки на щеках от улыбки на лице девушки, скользит по аккуратному носику и останавливается на глазах: слишком выразительных и пленительных, чтобы устоять. Сакура хочет остановиться — она устала от бесконечных перемен. Сакура хочет остаться наедине с Рэми — единственной неизменной в ее жизни, всегда прекрасной и удивительно милой — но не может. Помнит: она не для неё. После школы Рэми почему-то заплетается, меняя обувь, и небрежничает, натягивая сумку на плечо. «Нервничает», — снова думает Сакура, поддерживая одноклассницу и не встречаясь с ее глазами. — Я могу пойти одна, Рэми, — произносит Сакура, зная, что не сможет сегодня дожидаться подруги, которая намерена задержаться. — Все в порядке, Сакура, я пойду с тобой, — отвечает в привычной манере Рэми. Сакура хочет возразить, но милая улыбка красавицы не оставляет такой возможности. «Значит, в следующий раз», — мысленно заключает Сакура, следуя сквозь толпу за ослепительной девушкой. Они идут молча — непривычно. Рэми пинает ногой опавшие листья сакуры и мнёт юбку — неестественно. Сакура замечает: ее взгляд вечно путается где-то среди веток под голубым небом — необычно. — Слушай, Сакура, а почему ты одна? Сакура замирает. Она смотрит в распахнутые глаза напротив и не находит слов. Сказать, что она монстр, обреченный на одиночество, значит разрушить сказку. Сакура молчит. — А я думаю, ты милая, Сакура! — понимает ее без слов Рэми. — Ты словно принц. А у каждого принца обязательно есть принцесса, — на этих словах красавица подпрыгивает под единственной веткой сакуры, на которой ещё остались лепестки. Ветер заботливо подхватывает ее локоны, а сорвавшиеся лепестки окружают личико. Счастливая улыбка и искрящиеся глаза — вот она, сказка, в которую поверила Сакура. — А-а что обычно делают принцы для своих принцесс? — спрашивает, краснея, Сакура. Высокие хвостики и смятая юбка, как кусочки пазла, складываются в ее голове. Сказка начинает сбываться, и из мира, в котором не существуют чудовища и монстры, доносятся звонкие слова: — Целуют.