Красные ветви

Выбитые стекла. Чертежи. Плотная бумага и планшет. Дождь по окнам – громко бьет. Вачовски включает свет и возвращается к своим наброскам. Пока над ним не стоят угрюмые солдафоны, не косится Онест с её командой специалистов. Ему дали прототип технологии, сжатую структуру в позвоночном ангаре. Прекрасную, функциональную, легкую – кто бы её ни сотворил, он знал своё дело. Впихнули в руки и сказали сделать оружие. Самоё мощное. Обещанное народу вундерваффе. Значит, оружие тоже должно быть – функциональным и легким. Не экзоскелет. Не топорные протезы. Тяжелые импланты. Приваренные наживо толстым слоем металла. Неповоротливой глыбой на хрупкие кости летающей птицы. Не бесполезный в ближнем бою пулемет вместо руки. Выбитые стекла – разбитые солдаты. Дергает уголки рта. Оставить без защиты? Сделать грациозную машину, с треском ломающуюся о первое подставленное колено? Вскрытую контейнером с данными на радость противникам? Нужен баланс. Вундерваффе – не затачивать как карандаш под что-то одно. Делать скальпелем для разреза. Иглой – для прокола. Болтуном для допроса. Разведчиком для шпионажа. Флэшкой. Отмычкой. Инструментом. Настоящим. Монозадача. Луч Берюрен без развилки. Депо поездов без веера рельсов. Бестолковые модули, вживленные в бестолковых людей. Солдафоны за спиной. Выбитые стекла прозрачных дверей. Каждый лист – схема его и не его разработок. Обкатанные на поле боя. Не доведенные до рабочего состояния. Интересные ему модули, сложные для понимания вещи. Одержимость, доведенная до идеала. Практика, ученого. Дело его жизни перед ним.

_____________

Заклеенные стекла – наспех изолентой. Центр тяжести смещен. Очень большая погрешность, всё из-за массивного модуля на голове. Этого ствола, из которого предстоит стрелять. Нужна крепкая шея, контроль головы в миллиметрах и градусах, удержать отдачу – это обеспечит только мышечный каркас. Он подойдет для основы. Движимый нейронами. Упакованный в фасции скрепится сухожилиями с костями. Первый, второй, третий слой. Из углеродных композитных материалов без апоптоза. Больше ресурсов для сокращения – АТФ из митохондрий здесь не хватит. Нужно расширить грудную клетку под блоки питания. Или оставить как есть, но урезать резервы. Уменьшить объем легких. Сжать сердце до простого насоса: меньше давления на начало малого круга, сильнее разгон – под начало большого. Дополнительный модуль на брюшную аорту в одной трети от бифуркации. И на подключичные – слева, справа. На случай, если потеряет конечность. Перекрывающий механизм. С остальным справится норадреналин и вживленные в ткани клетки-мишени – спазмом сосудов. – Гуморальная регуляция, профессор Вачовски, – советует ему Онест. – Самый малозатратный механизм. Не стоит изобретать велосипед. Обратите внимание на вегетативную нервную систему, может, не нужно её подавлять? Заклеенные стекла. Заинтересованные солдафоны. Скрепленный с ребрами ряд аккумуляторов. Симпатическая система – подцепленная к боевому режиму: все секреторные процессы на минимум, перенаправление питания, недостаток кислорода в крови. Повышение давления – сигнал барорецепторов. Компенсировать. Нужно компенсировать, не меняя анатомическую целостность. Центр тяжести установлен. – Посмотрите на кровь кашалотов, – упоенно замечает Онест. – С генами так сложно подобрать верную комбинацию, вечно побочные мутации, испорченные продукты стольких опытов. Но с экстендами мы – боги и творцы. Верно, профессор Вачовски? Верно. Увеличить площадь эритроцитов, больше гемоглобина – система не перегружена, система работает исправно. Даже взвинченная до предела адреналином и кортизолом. Парасимпатическая – режим покоя: блокировка расширений, переключение энергии в обратный порядок, восстановление ресурса аккумулятора, заполнение депо кровяными тельцами. Работает. Всё работает.

_____________

Снятые стекла – поджимающие сроки. Солдафоны стучат по часам. Вот полутруп на ИВЛ, вот – папка с его характеристикой. Исполнительный был человек, служил своей родине с честью, подорвался на мине, его уже отстреляли. – У него прекрасно сохранена ЦНС. Поторопитесь, профессор Вачовски. Доктор Онест отрапортовала, что у вас всё готово. Ничего не готово. Но на столе: коловорот, кусачки, распаторы, пилы. Стерильный бокс. Залитое бетадином операционное поле. Бригада медиков во главе с Онест – её всегда больше интересовала кровь и плоть. Она уверенно рассекает скальпелем первый слой. – Не отторгнется, Онест? – Рискнем, профессор Вачовски. – Ассистент ей поправляет маску. – Мы сделали всё возможное для этого солдата, дальше работает естественный отбор. Эволюция. Негуманный трансгуманизм. Снятые стекла – плоть от солдата. Вправленная в емкость. Заправленная ликвором. – Что это, Онест? – введенный модуль в гипоталамус. – Это разработка моей команды, – она снисходительно смотрит на генералов. – Нас же просили оружие – они получат прекрасный инструмент. А ему будет нравиться быть послушным. Подключенная контактами система к продолговатому мозгу. Накинутая сеть на кору больших полушарий. Проведенные в хребет через каналы спинные нервы. Прочная оболочка. Гематоэнцефалический барьер от токсинов.

_____________

Собранные клеем старые стекла – поставлены в новую раму. Выключенный аппарат жизнеобеспечения – запустившаяся от гипоксии система автоматизма. Реакция на раздражители – положительная. – Он прекрасно видит, – нахваливает Онест. – Интересная комбинация светочувствительных рецепторов. Даже цвет различает, ему по вкусу красный. И формы понимает в темноте. А механорецепторы… Вы установили ему на оружие механорецепторы, чтобы точнее определять траекторию стрельбы? – Поворачивается и надевает очки. – Вы знали, что заказчики дали имя для этой модели? «Вспомогательная оружейная единица». – Ведомый ВОЕ? – равнодушно спрашивает Вачовски. – Безвольный ВОЕ, – смеется Онест. – …Или безмолвный. Пока. И он нравится угрюмым солдафонам – бледная тень их соратника. Он нравится играющему в бога Берюрен – новый виток эволюции. Живёт. Работает. Красавец ваш инструмент, профессор Вачовски. Онест берет подключенный к системе планшет, щелкает пальцами несколько раз. Экстенд поднимает голову – всем вниманием на неё. – Ты знаешь, что ты? ВОЕ кивает. – Ты помнишь, кто ты? ВОЕ замирает. Повышается частота вдохов, напрягаются мышцы, переведенные резервы с аккумуляторов – реакция на стрессовый фактор. Отрицательно мотает мордой. – Ты будешь служить мне? – Онест наклоняется на бок, внимательно следит. – Не торопись, хорошо подумай и прислушайся к себе. Вачовски видит, как постепенно расслабляется тело. Реакцию на протянутую руку – экстенд не одергивает себя от поглаживаний по тактильным механорецептрам. Эмоциональное поведение. Гуморальная реакция. Что это? 5-НТ? Эндорфин? Дофамин? Вазопрессин? Окситоцин? Болевой порог – повышен без блокаторов. Базовые системы защиты – запущены без нагрузки на аккумуляторы. Боевой режим на одном примитивном желании. – Что вы заправили в капельницу, доктор Онест? – Нейропротекторы, – негодует она, затем смягчается. – О. Хороший результат от одного маленького модуля, да? И от ваших клеток-мишеней, конечно, – она отдает планшет. – Заказчикам следует поскорее подобрать для него оператора, пока не восстановились до конца когнитивные функции. Дальше это будет… Сложнее. С тихим шорохом проводит по металлу рукой. Белые стены. Закрытые двери. Витражи, вместо бронированных стекол. По ним барабанит дождь. В каплях отражается красный неоновый свет черной башни. Два творца и творение. Обещанное многофункциональное вундерваффе с оружием вместо головы. Напичканные расширениями руки для ближнего боя. Крепкие шпоры на ногах для устойчивости. Прочная дерма-броня с подкрученной регенерацией. Вживленный в спину хребет смертоносным расширением, слитый с аккумуляторными блоками. Идеальный баланс ресурсов. Работает. – Профессор Вачовски, какой позвоночный ангар вы использовали для него? – интересуется Онест. – Тринадцатый. – Я заберу его в Берюрен после войны. Сделайте так, чтобы он выжил. Склеенные стекла хитрой программой – солдат в стальной сваренной намертво раме. Вачовски уже сделал всё, чтобы он выжил.