Красные ветви

– Живи. Твори глупости. По рассказам Джузо этот человек должен был выглядеть старше. По рассказам Джузо у него был глубокий – вот почти как у тебя – взгляд, шляпа на голове и вечно зажата сигарета в зубах. Он двигался, стоял, постоянно был в напряжении. Вытянутый как по стойке смирно. Но. Его руки не были жесткие. А ещё Тэцуро чувствует каждый раз нервное в голосе Джузо. Не только потому что у него дрожат пальцы на кружке. Джузо говорит, не смотря на него, не смотря в принципе – никуда. И удивляется: малой, а пушки его не побоялся. На самом деле стоит бояться лишь того, что он, кажется, видит сквозь стены. Но Мэри утверждает – всё-таки Тэцуро кажется. – Только за спиной у него не маячь, – советует она. А сколько ей лет? – задумчиво смотрит Тэцуро, как она копается в колене бугая из местного клана. – Джузо. – Чего? – А сколько Мэри лет? – Да я не знаю. Лет тридцать пять, наверно. Тэцуро вновь смотрит на Мэри. Он даст ей чуть больше двадцати. И то за мешки под глазами. Но спорить Тэцуро не с руки. Ещё по рассказам Джузо у этого человека было доброе, но одинокое сердце – нет, прямо он не говорил, но слишком часто к этому клонил. До приторности хороший человек. Тот самый, который поддержит любой диалог, побудет жилеткой для слез и мальчиком для битья. – Как ты. Хороший, – хмыкает сам на себя Джузо. Смущенный. Но я тобой пользовался, – проглатывает недоверчиво Тэцуро. И зря. Нужно было ему сказать ещё тогда: не нормально это. Но дни идут. Джузо всё так же обыденно просит не переключать канал – только Тэцуро берётся за пульт, – находясь в другой комнате. Радуется новой его подружке. Требует быть повежливей с гостем, наклонившись к его уху. – Живи. Твори глупости, – повторяется Джузо. Трепетно укладывает свои воспоминания обратно и запирает. Похоже, это был их договор. И Джузо зациклен на цели – как обычно. Исполняет её строго по пунктам. Живёт «как человек». Творит «глупости». Радуется. Отчаивается. И заводит «друзей». Но всё это больше похоже на цветок в его кабинете. Джузо говорит, что: уверен, ему стало лучше после месяца без полива. Тэцуро смотрит на листья – и ни в чем не уверен. И Тэцуро видит: хоть Джузо и осторожничает со своим оператором, он ему – безмерно рад. А у оператора в глазах – злоба и ненависть. В словах – неприкрытая жажда наживы на ситуации. Протянутые руки настолько жесткие, что шуршат о металл. Он считает свободу опасной. Просит вспомнить их договор. С рассказами Джузо у него общее только одно – оператор много курит. А потом он улыбается – жалко, как человек с добрым, но одиноким сердцем – Тэцуро, проиграв в битве. И просит: – У меня есть план. Ты мне поможешь? Тэцуро не Джузо. Тэцуро ему не доверится. И однажды паспорте Мэри он находит строчку с датой рождения – сейчас ей ровно тридцать пять.