Красные ветви

– Эй, Джузо. Тебе это ничего не напоминает? Коротко кивает в сторону башни – играет со смертью.

_____________

В сотый раз нажимая на спусковой крючок – в десятый раз проявляет надежду. Ему бы найти десяток причин, встряхнуть их в кулаке и запить пилюлями в биорастворимой капсуле, чтобы однажды проснуться утром не в терпкой неоднородной серой пыли, с облегчением думая о прекрасном завтра без страха цепочки новых событий, старых имён, дорогих сигарет, которые он сможет позволить себе в обмен на молчание и подчинение, наличка еще в обороте. Приводят в чувства, хлопнув по плечу. Его оружие ожидает твёрдой руки даже в том, для чего было создано. Всё решится сегодня. Это же ни для кого не секрет? С каких это пор все вокруг стали однобокими инструментами под одно заточка сродни шутке про мультитул, в котором от ржавчины можно достать только нож – ведь им пользуются, а остальным – нет назначения у устаревшего понятия человечности. Рука слетает со спускового крючка – прости, сорок восемь часов, тебе же хватит? – скрываются в тени глаза – прости. Бросает в кремневые воды камень, ожидая чего-то другого – произойдёт чудо. Все вокруг сразу всё осознают: он-инструмент свободнее вольных-их. Он прощается, махнув напарнику рукой. Где-то за спиной он слышит оглушающий хлопок выстрела. Суйсо не гордится своим выбором. Суйсо просыпается в темноте от кошмара, громко прокачивая воздух сквозь легкие, и отчетливо чувствует, как с его груди падает бетонная плита. Перетряхивает в уме факты-факты, цифры-даты. К его голове подключены крохотные аппараты, не издающие ни звука, но точно шебуршащиеся в мозгу.

_____________

В тысячный раз нажимая на спусковой крючок – в сотый раз проявляет надежду. Ему бы найти сотню причин, встряхнуть их в кулаке и запить пилюлями в биоразлогаемой капсуле, чтобы завтра проснуться вечером не в липкой однородной черной пыли, с облегчением думая о прекрасном сегодня без страха цепочки старых событий, новых имён, дешевых сигарет, которые он может позволить себе в обмен на обчищенные с трупов побрякушки, наличка здесь не в обороте. Не вздрагивает от хлопка по плечу – и сразу одергивает твёрдую руку от стали, с которой стали последнее время роднее, чем семья, для которой создан он. Прости. Это же для тебя не секрет? Не заставляй меня шутить про мультитул, ты все равно не поймешь, – он встаёт перед ним с едва наклевывающейся улыбкой, страдающий птичьей худобой и от того с перекошенной от напряжения шеей от судорог на однотипном питании. Он-инструмент. Свободнее. Вольного-его. В кремниевые воды падает камень и – произойдет чудо. За сорок восемь часов заряд не будет потрачен. Не будет прощального взмаха. Раскатов гаубицы за спиной. Дезертиров ждёт эвтаназия. Придётся в этот раз набрать две дозы. Суйсо засыпает коротким тревожным сном – аппараты мерзко шумят – мог бы поступить лучше. Тогда.

_____________

В стотысячный раз нажимая на спусковой крючок – в тысячный раз проявляет надежду. Ему бы найти тысячу причин, встряхнуть их в кулаке и запить пилюлями в нерастворимой капсуле, чтобы завтра не проснуться в ставшей как битум пыли, с разочарованием думая о прекрасном дне без страха цепочки отсутствующих событий, скрытых имён, впиваясь губами в фильтр сигареты, которую он не может себе позволить в лаборатории, где однотипные ученые в стерильных масках склонились над его телом без сомнения прекрасного объекта. Сжимают плечо до слабой боли – его оружие требует твёрдой руки на последней для них миссии. Всё решится сегодня. Здесь и сейчас. Пошли. В прощальный бой, для которого они были созданы. Он всегда будет за спиной своего напарника. Твердой рукой. Суйсо не просыпается. Пинцетом неторопливо снимают липучки отработавших аппаратов с заполненной памятью до красного индикатора.

_____________

В миллионный раз нажимая на спусковой крючок – однотипные ученые в стерильных масках склонились над его телом – в стотысячный раз проявляет надежду. Ему бы. Найти. Мн. Много причин-оправданий. Прости. Нерастворимые пилюли. Проглотить. Запить. Закурить и поднести к сигарете напарника тусклый фитиль зажигалки – этой ночью так темно. Как штриховка на их именах в личных делах на столе главнокомандующего в пыльной папке со всеми гнилыми, отправленными в утиль огня и гражданской жизни. Последний гонг и осевший на его плечи песок. Небрежно стряхивает. Никто не выдёргивает резким ударом шершавой ладони. Послушай. Ржавый инструмент, которого давно не использовали по назначению. Тонущий камень. Послушай. Припадает к холодно ждущему дальнейших приказов оружию – послушай. Вправляют им сломанные оверэкстендами кости. Послушай, – бормочет Суйсо. – Так же лучше?

_____________

Однотипные ученые в стерильных масках склонились над его телом. Монотонные манипуляции. Окончатые зажимы браншами на коже и обнаженная мякоть возле шейных позвонков. Застывает синим кварцем воздух. В спокойном наркотическом сне Суйсо больше не корчится, раздирая привязанные наспех бинтами кисти, связанные ноги, выгнувшийся до мгновения шока. Заправленный обезболивающим в бессильной злобе. Там, где надёжно вскрыт вспомогательный мозг, иссечены позвонки, извлечены, заменены, приживлена гармония к продолговатому под лоскутами сохранившейся плоти, прикрывшей оплёвшую стальным кольцом шею. Дышит выброшенным на берег ещё живым, но оглушенным. Там, где место воротнику Шанса, воспаленным от неиссякаемого отчаянья глазам, самым простым, но действенным словам. Припавшего к стальной махине спиной, его успокаивает скорректированная память из крохотных аппаратов, шебуршащихся в его мозгах до удачно подвернувшегося момента. Да. Так хорошо. Достаточно, – слышит он сквозь темноту комнаты, в которой больше не проснётся. Доведённый до стабильности показателей. Очищенный от ржавчины долгих лет разлуки инструмент – теперь удобнее.

_____________

В десятый раз нажимая на спусковой крючок – в первый раз проявляет надежду. Им бы найти хоть одну причину, встряхнуть её в кулаке и запить пилюлей в прогнившей капсуле, чтобы однажды они проснулись утром не в терпкой неоднородной серой пыли, с облегчением думая о прекрасном завтра без страха утиля, затягиваясь сигаретами, которые куплены в соседней лавке, а не выменяны на побрякушки с мертвецов или выданы вместе со строгим костюмом и бесконечным контролем. Он кладёт ослабшую с изрезанными жилами руку на плечо. В ней больше нет твёрдости. Пока ещё необъяснимая тревога тяжким грузом давит бетонной плитой, стальной махиной – Суйсо гордится своим выбором. Суйсо знает, чем всё закончится, смотря на аккуратные надрезы тыльной стороны кисти, где бугрятся снятые с хрящей невосстановимые жилы. Пройдя войну, они вернутся – вернулись? – к началу. Стрелок-инструмент. Вольное оружие. И позади – горы горящих тел под красным небом, рваными флагами – жертвуют слабыми. Вправляют им кости на операционном столе под аппаратами жизнеобеспечения. Счастливый финал – одна правда для него из миллиона. И этот миллион он даже не вспомнит. Оружию больше не требуется твёрдая рука. Только он.

_____________

Коротко кивает в сторону башни – знает ответ. – Ты станешь снова моим? Как раньше. Докуривая сигарету в одиночестве, Суйсо поднимает взгляд. Ровной колонной падает тень башни на его руки. А он не может – вспомнить – понять, почему пошедшее с ним – так же лучше? – в последний бой оружие теперь не ложится в руку. Болит череп под аккуратно снятыми крохотными аппаратами не издающими ни звука. Ничто не считывает мозговую активность. Никто не держит руку на пульсе. Он-инструмент – не волен. Почему Джузо ему отказал?