Красные ветви

Когда Джузо встаёт в полный рост – перестаёт сутулиться, пытаясь казаться безвреднее, круглее, сглаженнее, – Тэцуро почти верит словам профессора Вачовски. Почти. Когда Джузо, не без труда и нажима, рассказывает про глубокие ямы, на дне которых были влиты в бетон колья. Иногда – простые прутья арматуры, не заостренные, прямо так, срезанными концами. Про мертвенное зловоние в воздухе. И эти ямы – из которых даже ему без усилий не выкарабкаться – заполнены почти до самого края. Почти. Тэцуро почти видит трудноконтролируемое оружие. Не скрыть, не забыть, не замазать. Можно только проверить. – Вложи себя. Вложи свою плоть и каждую каплю крови, – бормочет себе под нос Тэцуро. Так тихо, что сам едва слышит. – Вложи всего себя в защиту своей родины. И не верит себе, когда Джузо на секунду – какое-то мгновение, Тэцуро даже не успевает поднять взгляд, только слышит: щелкнувшие предохранители хребта – замирает. Фигура вдалеке. Лишь тёмный силуэт вместо ствола. Лишь пружинящая сила в теле. Он оборачивается на Тэцуро. И Тэцуро думает: если бы за ним был стрелок, он бы выстрелил. – Парень, ты сам не знаешь, чего ворошишь, – голос у него спокойный, низкий, слегка свистящий. – Я знаю. И уверенность Тэцуро к лицу. Да и не важно, что он ответит – в таком состоянии важна только интонация. Он ждёт, затаив дыхание, прилежно положив руки на колени. Сидит ровно в кресле, в котором только развалиться и отдыхать. Джузо остаётся на месте. Приподнимается: раззадоренной гадюкой, – подмечает Тэцуро, – вот-вот сделает выпад, но не срывается. – Твой ствол, твой курок, – продолжает. – Созданы для защиты твоей родины. Трепещи же от возложенной на тебя цели. Тре… Он затыкается только когда Джузо уходит – не забрав плащ, не привычно закурив сигарету и мазнув вонючим дымом. Смотря ему вслед, кажется, он сбегает. За поднятыми жалюзи, за окнами: он растворяется в улицах трущоб. И не возвращается ночью. Впрочем, это происходит почти каждый раз. Когда профессор Вачовски утверждает, что номер 13 служит своей цели исправно, всё ещё – Тэцуро – самому противно от собственной глупости – не верит ему. Джузо же не оружие победы. Джузо же – эталон девиации, отбракованная некондиция с собственными технофобными тараканами в голове. Джузо же – как он сам. – Ты пойдешь до конца ради своей мести? И почти каждый раз Тэцуро снится кошмар: там огромная фигура вдалеке над ямами красного марева под рваными стягами. А позади этой фигуры. Сжимая рукоять до боли – это не месть – стоит он сам.