Космос

Две обнаженные девушки сидят на кухне. На столе — скатерть с принтом вселенной, пять горящих ароматических свечей из икеи и недоеденный чизкейк на одной из тарелок. Хозяйка дома задумчиво смотрит на него, но не замечает: свои сладости она съела сразу же. — Ой, а у меня много растяжек, — говорит гостья. Никто не помнит, как именно диалог свернул в эту сторону, но это забавно, учитывая и скатерть, и обстоятельства их встречи на кухне. — Кажется, на груди есть. Парень нашёл однажды, а я и не видела их раньше! И на бедрах ещё, но они со мной давно. — И у меня есть, — говорит хозяйка и с какой-то странной гордостью предъявляет собеседнице обсуждаемое. — Вот здесь, на ягодицах. Они почти незаметные, но я всем говорю, что это меня пещерный лев подрал! Гостья смеётся. Тень узнавания проскальзывает в её светлых глазах. Ах, какие у неё необычные глаза: не то голубые, не то серые, с обворожительными прожилками! Хозяйка дома с наслаждением вдыхает аромат зелёного чая и искоса рассматривает её лицо, её губы, её божественное тело. Божественное в прямом смысле — такой часто рисовали Венеру в чуть поздних вариациях Ренессанса. Но чего не сыщешь на этих картинах, так это волос — плотских, греховных. Они смущали людей, наводили на мысль о сексуальном удовольствии, и именно потому на картинах богини безволосы, словно маленькие девочки. Человек должен смотреть на картину и не думать о плотском. Оттого-то так скандальна картина Курбе «Рождение мира», где видны женские гениталии и волосы крупным планом. И многие другие, изображающие проституток — на них впервые начали изображать естественные женские волосы. Эта девушка — земная богиня. У нее не только растяжки, но и большая грудь, спокойно свисающая вниз, а не призывно торчащая сосками вверх, как рисуют сейчас в комиксах, сексуализируя и изменяя зачем-то естественную женскую красоту. А ещё у этой богини есть волосы. Волнистые и тёмные на голове, и почему-то гораздо светлее — в подмышках, паху и на ногах. Дорожка из них спускается от пупка к сокрытому "рождению мира", и первая девушка с усердием проглатывает чай, завороженная этой картиной. — Знаешь, почему "пещерный лев"? — продолжает хозяйка дома, которой даже несколько неловко за свои бритые подмышки. Она убрала волосы оттуда, потому что они едва там растут, и никогда не сравнятся с великолепными густыми ромбами волос у второй. — Потому что это из книги. Маленькую девочку Эйлу подрал пещерный лев и... — Я помню, — завороженно выдыхает земная богиня, смотря на первую во все глаза. — У неё погибло всё племя! Из-за землетрясения! — Его смыло осадком реки, и она осталась одна в своей кроватке... — И ей пришлось выживать одной! — богиня так взбудоражена, что прикладывает руки к горящим щекам. — Помню дождь. Помню, как за ней погнался лев. Как она забилась в какую-то расщелину, а он её всё равно достал, и у неё с тех пор шрамы! — она восторженно вздыхает. — Любимая книга детства! — Клан пещерного медведя! — выдыхают они в унисон. — Вот это да! — богиня качает головой. — Я ещё, знаешь, так ей восхищалась! Как её в месячные что ли выгнали, и она с рогаткой... — Ты путаешь, — усмехается хозяйка дома, всегда довольная своей памятью. — В месячные она просто скрывалась в пещере. А выгнали её на зиму за то, что она не просто посмела прикоснуться к оружию — делу исключительно мужчин. Она сидела рядом с мастером пращей, училась у него. Сделала собственную пращу. Убила зайца ей и принесла в деревню, чтобы доказать, что женщины тоже способны. Её тогда обвинили, что она украла оружие, но мастер в племени был единственным. И втайне он даже был горд, ведь её праща была даже лучше, чем у его учеников. Вот за что её изгнали на целую зиму в полное одиночество. — Обалдеть, — завороженно выдыхает богиня. — Это был удар в самое сердце... А ещё помнишь... — она внезапно смущается. — Как её насиловал раз за разом Брут? — Да! — она почти шепчет. — Это одни из первых моих эротических переживаний. Постоянно перечитывала... — И я, — усмехается хозяйка, вновь делая глоток чая, — мои тоже. Они рассматривают друг друга, будто впервые встретились. Это что-то запредельно интимное, понятное только им двоим. Это куда глубже, чем секс, или волосы на их телах — на теле хозяйки они тоже есть. Шикарные длинные локоны на голове, делающие её немного похожей на Беллатрису Лестрейндж. Почти чёрные завитки в паху, хотя вообще-то она пусть и тёмная, но шатенка. И длинные, но опять какие-то нелепо негустые на ногах. Ей неловко от того, что её женственность не такая выраженная, как у земной богини. Но земная богиня почему-то именно хозяйку дома называет богиней и королевой — этом она солидарна с мужем хозяйки. Но хозяйка свято уверена — это из-за лица с огромными, близко посаженными глазами и длинными ресницами. Это делает её слегка инопланетно красивой. Грудь хозяйки меньше, но тоже довольно большая. И как призывно она смотрит сосками вверх, — просто мечта порносайтов! — когда девушка по-королевски выгибает спину или даже просто сидит с идеальной осанкой, вдыхая аромат своего чая. Ах, сколько комплементов она получила и этой груди, и длинным поджарым ногам, и подтянутым ягодицам... и даже тонким запястьям! Только маленький животик и широкие плечи никогда не были объектом для восхищения, хотя она втайне обожает именно это. Широкие плечи, как у сильной Эйлы, чтобы с помощью пращи на одних только зайцах и кореньях пережить зиму в одиночестве в маленькой пещерке. И запас жира, чтобы выжить, ведь к последнему месяцу зайцы кончатся и придётся голодать. Хозяйка дома ужасная фантазерка. Как-то больше года она обязательно носила с собой в школьном рюкзаке зажигалку и гвоздь, потому что прочитала книгу "В когтях каменного века" и бредила путешествием во времени в прошлое. Постоянно думала об этом на уроках, переменах и вместо уроков... Раньше она не очень много времени тратила на то, чтобы понять, в насколько красивом теле живёт. Ей было только важно, чтобы тело было сильное, и потому она много занималась гимнастикой... Но с отчаянием понимала, что это не поможет ей убежать от пещерного льва или медведя, ведь из-за астмы бег был для неё злейшим врагом. И потому она ненавидела своё тело, вызывающее восхищение у других своей худобой... Да зачем ей худоба, если это не поможет пережить зиму! Но фантазёрка выросла, повзрослела. Поднакопила ещё жирку, чтобы уж точно пережить зиму или долгий голодный переход через летний пустой лес, и научилась бегать так хорошо, что это воплотилось в её теле. Оно — словно у советских спортсменок с фотографий... Или статуй. Она всегда хотела быть на них похожей. И стала. Но всё равно с некоторым смущением и завистью смотрит на тело своей гостьи — настоящей земной богини. Она знает, что не хотела бы быть такой... Но понимает, что хочет от её тела совсем иного — тех самых плотских, греховных удовольствий, что так смущали прежних богобоязненных художников. И вдруг спрашивает, прекрасно предчувствуя ответ: — А Эрин Хантер ты читала? Земная богиня чуть ли не задыхается от восторга. — Конечно! Чуть ли не все тридцать книг! — А у меня их вот столько на полке, — фантазёрка внушительно разводит руками, чтобы не называть скромную цифру пятнадцать. — И я считаю, что по уровню драмы Мартин с "Игрой Престолов" может отсосать у первых семи книг... Или, вернее, отлизать? Земная богиня коротко смеется и во все глаза смотрит на фантазёрку. С волнением покачивается на стуле. — Знаешь, это вот прям удар в самое сердце, — она берёт фантазёрку за руку, и они переплетаются пальцами. — Две книги детства, и обе — любимые, самые главные... Это просто в самое сердце, понимаешь?.. И фантазёрка улыбается. Конечно же, она понимает. Она ведь и сама пишет свои истории. Это единение куда ближе, чем просто рассматривать и прикасаться к телам друг друга. Сильнее сексуального влечения и удовольствия. Это огонь, который пылает в свечах и издаёт тонкий интимный аромат малины и вишни. Это космос, который пролился со скатерти и теперь течёт сквозь их пальцы. Это — одна душа и весь мир только для них двоих.