Я снова стану Уизли

Не недели, не месяцы - годы… Расставались. И вот наконец Холодок настоящей свободы И седой над висками венец. Больше нет ни измен, ни предательств, И до света не слушаешь ты, Как струится поток доказательств Несравненной моей правоты. А. Ахматова

      Гарри никогда не увлекался сигаретами, но на то, как курит Драко, мог смотреть бесконечно: развалившись на большой кровати очередного безликого гостиничного номера, любовник пускал колечки дыма с безразлично-непроницаемым лицом. И при этом иногда, словно забывшись, крутил сигарету в тонких длинных пальцах, заставляя Гарри замирать от какого-то трепетного чувства. Драко после постельных баталий был великолепен: практически неподвижный, замерший, словно статуя, талантливым скульптуром прикрытая мягко лежащей на бедрах тканью. Холодный, отстраненный — словно и не он несколько минут назад выгибался, кусая губы, чтобы не дать имени Гарри прорваться сквозь них… И проигрывал в этой битве. А Гарри оставалось только смотреть. Так было все долгие годы их нереальной, невозможной, неразрывной связи. Они пытались бороться, но это всегда заканчивалось одинаково: очередным номером в маггловском отеле и полным опустошением. Сил не было, Гарри ощущал только противный липкий страх, что Драко начнет снова… и снова закончит. На этот раз — безвозвратно…  — Тебе не пора? — Драко, отвлекшись от созерцания собственной сигареты, даже головы в его сторону не повернул.  — Да, дела. — Гарри преувеличенно быстро прошел в ванную, чтобы, вернувшись, схватить вещи и начать одеваться. Атмосфера давила, заставляя по-дурацки прыгать на одной ноге, пытаясь попасть другой в штанину. Лучше исчезнуть, не пытаясь поцеловать Драко, не обещая прислать сову или ждать сообщения. Аврорская интуиция, Мерлин бы ее побрал! Драко смотрел так, словно ждал чего-то… Гарри не совсем понимал, чего именно, но решил, что, может быть, обойдется легким заклинанием в противовес серьезному проклятию… То есть получит «Таранталлегру», ожидая «Летучемышиного сглаза», и будет довольно выплясывать.  — Я обещал зайти в Нору, забрать кое-что у Молли. — Хорошо, что Джинни удалось не упомянуть.  — Ну конечно, ты же примерный зять и муж, — Драко очень нехорошо усмехнулся, окинув Гарри взглядом снизу вверх, и демонстративно повернулся спиной. Гарри, подавив вздох, отбросил штаны и присел на край кровати. — Только что здесь-то забыл?! Последний раз Драко заводил разговор на эту тему довольно давно, и часто сбегал первым. Гарри ловил себя на мысли, что рад этому: не нужно мяться и уклоняться от подобных бесед, каждый раз до смерти боясь потерять Драко. Потому что тогда и себя потеряет… Да, он аврор, отец троих детей, муж, зять, друг, коллега… Кто угодно! Но вот живым чувствует себя только в объятиях Драко Малфоя, когда тот сладко дышит куда-то в шею, нежно проводя руками по спине. Тайно, горячо и беспредельно счастливо…  — Драко… Ты же должен понимать, у меня дети… У тебя тоже сын… Гарри не стал договаривать, осознав, что совершил глобальную ошибку, которая позволит Драко разнести все аргументы в пух и прах… И хорошо, если не вместе с этим примитивным гостиничным номером, как уже случилось однажды. Пришлось спешно применять Репаро и накладывать на магглов «Обливиэйт» — благо должность позволяла. А потом каждый раз замирать, когда Драко проходил по коридорам Министерства, демонстративно его не замечая.  — Да, — голос Драко был глухим и пустым, как будто он провалился на дно колодца. — И я развелся с его матерью спокойно и цивилизованно, оставшись в дружеских отношениях как раз ради Скорпиуса! Пусть мы с Асторией и поженились по желанию родителей, но я не унижал ее отношениями на стороне, а был честен! Чего тебе, национальному герою, очень не хватает!  — Ты прав. — Согласие механическое и какое-то неживое. Гарри понимал, что Драко Малфой, после войны приложивший усилия, чтобы отмыться от клейма Пожирателя смерти и ставший не последним сотрудником Отдела тайн, на самом деле не только гораздо честнее, но и порядочнее, сильнее его самого. «Национальный герой» — оставалось горько усмехаться. Ничего геройского в нем нет! Перед глазами постоянно возникало счастливое лицо Джинни в свадебной диадеме. Их-то никто не женил насильно! Она любила его, и Гарри казалось, что он отвечает взаимностью. Ровно до того, как его продолжившиеся и в Министерстве жаркие ссоры с Драко Малфоем и совместная работа не переросли во что-то большее. Настолько большее, что иногда это пугало. Гарри и представить не мог, что способен на такие чувства и эмоции, что всего лишь один человек оказался способен замкнуть на себе весь его мир… и уничтожить ключ! Ничего похожего на стабильные супружеские отношения, с годами переросшие в ровное, тихое пламя. Возле которого грелись Джеймс, Альбус и Лили…  — Я люблю тебя, ты знаешь. Но не могу… Я обещал Джинни, что никогда ее не оставлю. — Снова перед глазами кадры с собственной свадьбы и его клятвы, произносимые в убежденности, что это на всю жизнь. И такую же убежденность Гарри старался придать своему голосу сейчас.  — Да что ей от тебя толку? — усмешка вставшего с кровати и ищущего свою одежду Драко была не то чтобы ядовитой — пронизывающей до костей. Гарри промолчал, вернувшись к отброшенным брюкам и повернувшись спиной, понимая, что это не поможет защититься от колких, жалящих своей беспощадной истиной фраз.  — Какой размер обуви у Лили? — Привычка любовника резко менять тему в середине разговора Гарри давно уже не удивляла.  — Я не знаю, Джинни… Драко не дал договорить, резко схватив его за плечо и развернув к себе.  — Могу спросить о любимой книге Альбуса и даже проверить, не соврал ли ты — Скорпиус рассказывал. А еще — поинтересоваться, где куплен диван в гостиную, сколько вы платите эльфу и когда у него выходной. А ты будешь хлопать глазами, оправдываясь именем жены! Потому что все, что имеет отношение к семейной жизни, дому, детям, делает только она! Решает, когда и куда ехать в отпуск, выбирает подарки родственникам, планирует выходные, меню, семейные мероприятия… Что, судя по твоему выражению лица, я снова не ошибаюсь? Гарри не знал, куда спрятаться — так и есть. Всегда был занят в Аврорате, с малышами помогала Молли, а у него вечные рейды, заседания, командировки… Даже сейчас порой работает без выходных, приходит поздно и падает спать, не дожидаясь, пока Джинни напомнит о еде и расскажет, как прошел ее очередной день… Кстати, когда жена перестала встречать его и беспокоиться, что Гарри совсем себя не бережет? Обычно Джинни уже крепко спит, хотя вроде не должна сильно уставать: все-таки Джеймс и Альбус в Хогвартсе, а Лили всегда была спокойным ребенком.  — Я нужен своей семье. И ты мне нужен. — Гарри пытался спрятать свой иррациональный страх, глядя в глаза Драко, изучая его напряженный сжатый рот, едва намечающиеся первые морщинки под глазами. Как хочется провести по ним пальцами, коснуться каждой губами и снова вернуться в кровать. Чтобы снова все стало, как прежде.  — Зачем ты им, Гарри? Деньги зарабатывать? Ты же больше ничего не делаешь! Не проще ли содержать детей и бывшую жену и дать при этом ей и нам шансы на счастье? Чего боишься?! Статей в «Пророке»? Что все узнают, что Гарри Поттер сошел с ума с Драко Малфоем?  — От Драко Малфоя… — Гарри попытался улыбнуться и потянулся поцеловать Драко, но тот резко отвернулся, не позволяя.  — Когда ты последний раз спал с женой? Такого вопроса Гарри не ожидал, это было сродни удару в спину или ниже пояса. Никогда прежде — ни когда оба были женаты, ни после развода Драко — они не касались столь личной темы. Это умалчивалось даже когда Гарри осознал, что реже и реже выполняет супружеские обязанности, и предпочитал думать, что Драко не прикасается к Астории после рождения сына. Гарри лихорадочно пытался вспомнить, не собираясь отвечать. Кажется, месяца два назад вернулся домой за полночь и обнаружил бледную Джинни, которая плохо себя чувствовала, едва не теряя сознание. Гарри предложил ей выпить зелья и сходить в Мунго, если не станет лучше, но она сослалась на женские неприятности. И вроде бы лечилась, отправив Лили в Нору и перебравшись в гостевую спальню, «чтобы ты не толкал во сне». Гарри так и не спросил толком, что с ней: как раз тогда Драко участвовал с другой аврорской группой в задержании торговцев опасными артефактами и попал под неизвестное проклятие. Гарри хватался за любой предлог оказаться в больнице, пробирался под мантией-невидимкой, боясь встретить знакомых. Неудержимо тянуло туда, где в одиночной палате, окутанный целительскими заклинаниями, лежал не приходящий в сознание Драко… Гарри готов был пообещать Мерлину и его компании — да кому угодно! — все, что только возможно, лишь бы Драко остался жив, рядом, с ним! Приходилось заставлять себя уходить, чтобы работать и навещать в Норе Лили, ловя при этом строгие взгляды Молли. Как будто он виноват… В чем?! Что у Джинни что-то с женскими делами? А он что сделает, он же не целитель! Да и не настолько уж Джинни, судя по всему, больна. Как-то Гарри понадобилось заскочить в рабочее время домой и он увидел, как Джинни аппарировала с Джорджем, заботливо поддерживающим сестру за плечо и талию. Жена поднималась по ступенькам крыльца, держа брата за руку — вот, смогла же выйти из дома и куда-то отправиться! Гарри дождался, когда Джордж аппарирует со двора, вошел и забрал необходимое. К жене не заглядывал: ждали работа и тишина больничной палаты. С тех пор Джинни в супружеской спальне и не появлялась… Как и вечерами — где-либо кроме детской, а в его выходные они с Лили постоянно отправлялись за покупками и по гостям. Это и дало Гарри возможность под предлогом командировки отправиться с выписавшимся из Мунго Драко на три дня в Шотландию, где в маленькой деревушке можно было не опасаться быть узнанными. Драко восстанавливался медленно: мучили постоянная слабость и головокружение, он задыхался, пройдя от силы несколько метров. Гарри каждую минуту был настороже, как в рейде высокого класса опасности, чтобы вовремя подхватить, поддержать, несмотря на протесты Драко, не желавшего показывать, насколько слаб. И на работу он вернулся недавно — разрешили пока работать только с документацией, а не с палочкой и артефактами. Сегодняшняя встреча была третьей после возвращения из Шотландии. Гарри осознал это только сейчас, когда мысли круговоротом вертелись перед глазами, спотыкаясь при этом о взгляд Драко. Получается… он сам и не помнил, когда спал с Джинни в последний раз! Точно до ее проблем. И в Нору она давно не звала, и о том, что они с Гермионой решили провести лето с детьми на побережье и сняли домик, Гарри узнал от подруги, когда встретил ее у Фортескью. И решил, что так лучше: детям будет хорошо, а он сможет появляться в выходные, проводя по будням больше времени с Драко. Как раз через три дня Джеймс и Альбус возвращаются из Хогвартса, они с Джинни еще не обсудили отъезд, потому что почти не виделись.  — Зачем тебе это? — Гарри, вернувшись к вопросу Драко, постарался ответить спокойно. И не реагировать на грустную насмешку, притаившуюся в до сих пор бросающих в дрожь глазах.  — Мне — незачем. Решил снова попытаться выяснить, зачем это тебе. За что цепляешься и чего боишься. Но, наверное, никогда не решишься на перемены, раз все устраивает. А мне надоело. Я люблю тебя, но все это… — Драко обвел взглядом комнату и взял плащ, заставив Гарри вспомнить, как быстро в свое время он освоился с маггловским гардеробом. — Застыло. Как в склепе, в котором задыхаешься, понимая, что выход есть. И я его нашел. Прощай, Поттер! Оставайся с тем, что выбрал, обманывай себя, продолжай играть в благородного героя… без меня. Я наигрался! Драко ушел, тихо притворив за собой дверь, а Гарри опустился в кресло, обхватывая голову руками. Он вернется. Конечно, вернется! Не сейчас, конечно, да ему и самому уже пора. Уже не раз было: Драко ревновал, требовал, убеждал, не отвечал на письма-самолетики в Министерстве, игнорировал сову. Но все вставало на свои места. И сейчас встанет. Потому что Гарри без него не сможет. Но на следующий день выяснилось, что невыразимец Малфой взял бессрочный отпуск по состоянию здоровья, что никого не удивило, и исчез в неизвестном направлении. А потом приехали сыновья, и Альбус рассказал, что Скорпиус с отцом будут путешествовать все лето. Гарри вздохнул. Может быть, так даже лучше. Драко его любит — в этом сомневаться не приходится — и теперь у него будет три месяца, чтобы осознать это и вернуться. Но как сам Гарри справится без него? Но мысли о Драко пришлось спрятать очень глубоко: дома Гарри приходилось наблюдать постоянный хаос. Разбросанные вещи, открытые зияющие пасти чемоданов, возобновившиеся ссоры Альбуса и Лили, громкий голос Молли, нервную Джинни… Замечательно, что начались каникулы, но как хорошо, что в Аврорате намного спокойнее и никто его не дергает постоянно. Пока семейство не отбыло к морю, Гарри задерживался в кабинете без необходимости, пытаясь подавить в себе чувство вины. У него замечательные дети, он их любит. В самый первый вечер Джинни ушла спать рано, и Гарри отлично провел время, слушая рассказы сыновей о Хогвартсе и в который уже раз делясь воспоминаниями о своих школьных годах. Но предотъездный шум выводил из себя. И Драко… он запретил себе думать о нем, хотя бы пока, но мысли все равно упорно фокусировались на этой точке. На глазах, губах, нервных тонких пальцах… Это не проходило все лето! Работа отвлекала, конечно, но вечерами дома ничто не мешало снова погружаться в липкий страх: что будет, если Драко не вернется? Свободные дни Гарри проводил с семьей. Радовало, что там были и Гермиона с Розой, и Хьюго, но удивляло, что никто ничего не говорил о том, что Джинни удалялась спать в комнату Лили. Возможно, Рон мог бы поинтересоваться, но их выходные почти не совпадали — пересеклись на пару дней раза два-три, но в это время Джинни, объявляя о плохом самочувствии, почти не выходила. У Гарри возникло ощущение, что жена специально усыпляла бдительность брата. И что-то скрывала от него самого, избегая оставаться наедине и вообще общаться за пределами бытовых проблем. Гарри понимал: если задаст вопросы, рискует получить ответы. А он не уверен в том, что они нужны — не хотелось забивать голову проблемами еще и с Джинни. Не желает разговаривать? И не надо! Но с Гермионой побеседовать попытался — не удалось:  — Гарри, я не полезу в ваши отношения, ты мне как брат, а Джинни — близкая подруга. Вам стоит разбираться самим. А вот этого не надо. Лучше наблюдать за вечерним буйством темных волн, находя в них сходство с глазами Драко, и уверять себя, что глубокая тоска не съедает изнутри. Все наладится, изменится — нужно подождать. А то, что Джинни после его одиноких вечерних прогулок смотрит с особенной неприязнью и едва ли не с отвращением — наверное, кажется. Жена занята детьми, ей не до него.

***

Гарри с непередаваемо печальным ощущением следил за хвостом Хогвартс-экспресса, впервые увозившего всех его детей. Вот и Лили покинула родной дом: радостная, счастливая, с тщательно скрываемой тревогой в глазах. Гарри был уверен, что спокойная дочь, как никто в семье умеющая прятать свои эмоции, попадет в Слизерин, добавив «Пророку» повод упомянуть семью Поттеров. Лето закончилось быстро: спряталось за работой, небольшим коттеджем с огромным двором и доносящимся шумом моря, неотступными мыслями о Драко. В августе, после того как к Альбусу прилетела сова от Скорпиуса, Гарри рискнул — отправил Драко нейтральное письмо, спрашивая о делах и путешествии. И не удивился, когда оно осталось без ответа. Ничего. Драко вернется в Министерство, и у Гарри будет повод схватить его за руку и утянуть в пыльную кладовку — после второго расставания по инициативе Малфоя именно так удалось повернуть ситуацию в свою сторону. А несколькими минутами назад Гарри не мог оторвать от него взгляд, заметив в толпе: Драко стоял с Асторией и Скорпиусом, такой же сдержанный и… любимый до подгибающихся колен. Светлые волосы, в которые Гарри так давно не зарывался, серые глаза, взгляд которых не отрывался от сына перед почти четырехмесячной разлукой… Оставалось радоваться, что Малфои стоят далеко: Гарри не знал, что случилось бы с ним, почувствуй он его запах. Наверное, не сдержался бы, впился губами в его рот, чтобы показать, как скучал…  — Мне пора, я обещала маме зайти. Голос Джинни показался чужеродным элементом, не вовремя вторгающимся в неправильную реальность — ту, в которой Драко Малфой не ищет его среди толпы, чтобы обменяться быстрыми взглядами, подтверждающими договоренность встретиться через пару часов. Сейчас он улыбается Астории и исчезает.  — Передавай привет, я буду поздно. Не хочется думать, что теперь они с Джинни надолго остались одни — Лили была гарантом спокойствия. А что случится сейчас, когда Джинни лишилась необходимости посвящать дочери практически все свое время? Жизнь Джинни крутилась вокруг детей и всего, что им нужно. А чем она займется теперь? Ремонтом спален? Гарри слышал летом, как жена обсуждала это с Гермионой. Все станет известно потом. А пока его ждет Министерство: Драко наверняка аппарировал туда. Гарри точно знает, что невыразимец Малфой выходит из отпуска, значит, никуда не денется!

***

Давно уже Гарри не аппарировал к дому в столь дурном настроении. И вовсе не разнос Кингсли по поводу снижения показателей раскрываемости тяжких преступлений был тому причиной. А Драко Малфой, который, как выяснилось, до Рождества будет налаживать работу ливерпульского отделения в качестве руководителя. Что это? Желание ускользнуть? Щелчок по носу? Или… окончательный и бесповоротный разрыв? Почему в холле чемодан? Джинни куда-то собралась? Гарри нашел жену в гостиной. В домашнем платье и без намека на отъезд… К ним кто-то приехал? Да что гадать:  — У нас гости? — Гарри остановился практически напротив супруги, поднявшей на него неожиданно твердый взгляд:  — Ты уезжаешь. Прямо сейчас. И да, понимаю, что выставляю тебя из собственного дома — не я его покупала. Но прошу хоть в чем-то проявить порядочность и дать мне возможность найти нам с детьми другое жилье. Постараюсь решить проблему как можно скорее.  — И куда же я должен идти? — Гарри смутно догадывался, что спросить нужно о чем-то другом, но слова вырвались словно сами собой.  — Наверное, к Малфою? — Было такое ощущение, будто его ударили. Словно Джинни трансформировала знаменитый «Летучемышиный сглаз» в звуки, увеличив при этом скорость распространения как минимум в несколько раз. — Хотя вопрос: примет ли он, зная, что ты пришел только потому, что я выгнала, а не потому, что сам наконец-то решился на поступок! Но, может, есть еще кто-то в качестве запасного варианта? Прости, я не настолько в курсе, по чьей еще милости опозорена!  — Джинни, я… — Гарри запнулся и замолчал. Вдруг показалось, что он снова на первом курсе перед профессором Снейпом, который отчитывает его, не особо стесняясь в выражениях. Только тогда в груди клокотали миллионы фраз, потому что он не был виноват. А сейчас их нет.  — Что — ты?! — Джинни встала с дивана, повернувшись вполоборота и глядя в окно. — Не трудись оправдываться, мне кажется, что я за последние годы наизусть выучила все, что ты можешь придумать. Звучит странно, но так оно и есть. Не хотел? Согласна, мог не хотеть влюбляться в Малфоя — для меня факт вашей связи до сих пор неправдоподобен. Но мы не властны над чувствами. Обманывал меня столько лет тоже случайно? Не понимая, не отдавая отчет в своих действиях? Джинни обернулась, и Гарри показалось, что она смотрит на него как на Джеймса, натворившего что-нибудь и не желающего признаваться. Только сейчас это была не материнская строгость, а ядовитая усмешка:  — Слушай, а, может, мне тогда не на развод подавать, а лишить тебя дееспособности, если не ведаешь, что творишь?! Стать твоим опекуном? Лучшей мести не придумать, чем получить в полное распоряжение твою жизнь! Только я не хочу мстить — хочу до конца своих дней тебя не видеть! Но это маловероятно, у нас дети…  — Почему сейчас, Джин? — Гарри устало опустился в кресло, вспомнив, как после ухода Драко сделал то же самое, успокаивая себя, что все утрясется. И не предполагая, что, наоборот — продолжится новым землетрясением.  — Не догадываешься? Я еле дождалась отъезда Лили! Дети большую часть времени будут жить в школе, наш развод пройдет для них не так болезненно. Еще бы «Пророк» не читали… Кстати, им о причинах нашего расставания тебе придется рассказывать самому, у меня нет желания отвечать за чужие поступки. Я старалась быть хорошей женой, и виновата разве что в том, что у меня это не получилось!  — Получилось, — Гарри вздохнул. — Тебя не в чем упрекнуть. Даже не буду просить прощения. Просто знай, что я никогда бы вас не бросил.  — Конечно, нет! Ты бы продолжал спать с Малфоем в свое удовольствие, свесив на меня все домашние дела и семейные проблемы! Удобно устроился, ничего не скажешь. Гарри молчал, ловя в интонации Джинни отголоски последних слов Драко — тот имел в виду то же самое.  — Я не хотел, чтобы ты знала. Мы были хорошей семьей и… Джинни не позволила договорить, и Гарри догадывался — напоследок жена выскажет все, глупо отрицать, что у нее нет на это права.  — Ты хорошо скрывался, хотя бы никто не смеялся мне в лицо — наверное, нужно поблагодарить за это? А не приходило в голову, что в хорошей семье муж в курсе, когда жена теряет ребенка на втором месяце беременности? И даже жалеет об этом! Гарри вдруг почувствовал, что не может дышать: внутри как будто разливался расплавленный металл, заставляющий все гореть и плавиться. Нужно посмотреть на Джинни… Но не хватало…сил? Смелости? Получай, Гарри! Ты это заслужил!  — Почему ты не сказала?  — Не видела смысла. Ты меня в Мунго отправил и даже не позаботился спросить, что случилось… Я чувствовала себя такой дурой, когда запрещала целителям говорить о моем состоянии кому бы то ни было, кроме мужа… который не спрашивал! Хотя появлялся постоянно — ну конечно, Малфой же лежал там! Я могла умереть, ты вообще замечал, что теряешь меня? Хотя бы как мать троих детей, о которых пришлось бы самому заботиться? Как бы ты на тайные свиданки бегал?! Последние слова Джинни прокричала практически ему в лицо, закрытое ладонями. Отгородиться от всего мира — и прежде всего от выплескивающейся боли незнакомой женщины, которая всего лишь несколько минут назад была его женой.  — Не волнуйся, никто не знает, кроме Гермионы. Остальным я сказала то же, что и тебе: «женские дела». И от них внимания, заботы и помощи было больше! Им есть до меня дело, в отличие от человека, который обещал любовь и верность до конца дней. Что ж, никто не виноват, что ночь наступила несколько раньше, чем планировалось! Гарри вспомнил, как осторожно аппарировал с Джинни Джордж, как помогал ей подниматься по ступенькам. И теперь стали так понятны все тревожно-осуждающие взгляды Молли, как и нежелание подруги обсуждать поведение его жены…  — Я не прошу прощения… — это все, что Гарри мог выдавить из себя. — Но я готов сделать все, что в моих силах.  — Исчезни. Совсем. Можем письменно обсуждать все, что связано с детьми. Но я не хочу, чтобы ты сталкивался со мной в Норе и общался с моими родственниками. Да они наверняка не захотят тебя видеть после того как я расскажу, почему развожусь. Гарри, наконец-то отважившемуся посмотреть на Джинни. Показалось, что она успокоилась: лицо не выражало ничего, кроме брезгливой неприязни и усталости.  — Не уходи из дома, я сюда не вернусь. Он твой и детей.  — Не хочу жить в воспоминаниях о том, что было, и мечтах о том, как должно было быть! Мне тошно здесь находиться.  — Тогда его стоит продать и купить другой, в котором начнешь новую жизнь. И пусть она будет счастливее прежней. Если что, ты знаешь, где меня найти.  — Не думаю, что так сложно будет отыскать Малфоя, если ты вдруг мне понадобишься. Гарри порадовался что, судя по всему, Джинни не знает, что Драко сбежал от него — похоже, навсегда — встал и пошел к выходу, стараясь не смотреть по сторонам и не думать, что видит все это в последний раз. Ничего уже не имело значения.  — Завтра я иду подавать на развод, когда получишь документы, просто подпиши. Я снова стану Джинни Уизли, от комментариев откажусь, а ты говори что хочешь. Можешь пожаловаться Скитер на то, что я жестоко бросила тебя!  — Скажу, что из меня получился никчемный муж и отец, а тебе надоело ждать, когда я стану хорошим.

***

Гарри, подхватив чемодан, быстро вышел на улицу и зашагал по дороге. Конечно, можно было аппарировать со двора, но захотелось прогуляться. Вспомнилось, как после полета Марджори Дурсль он так же с чемоданом выскакивал из дома, надеясь никогда туда не возвращаться. Как, однако, оригинально и извращенно иногда сбываются желания! Только сейчас можно колдовать. Гарри, бросив уменьшающее заклинание в чемодан, подобрал его и положил его в карман, вынув оттуда предмет, напоминающий маггловскую зажигалку. Портключ до Ливерпуля — неужели Драко думает, что ему удастся скрыться? Или что Гарри не будет искать? Тем более, сейчас, когда все так удачно сложилось! Джинни была не права, говоря, что Драко его не примет — это же то, чего он всегда хотел! Быть вместе открыто, не скрываясь, без вранья. Его и не будет: можно просто сказать, что они с Джинни расстались, ведь так оно и есть? Но Гарри уже ни в чем не был уверен, оказавшись перед небольшим коттеджем на окраине Ливерпуля. Почти ночь… Пять минут, десять, двадцать…