Хватит повторять старые ошибки - время совершать новые.

Чувствую сильный удар о землю. Все пошло не так. Что теперь будет? Боль в плече и ноге усиливается от соприкосновения с землей. Кубок отлетает в сторону, Гарри вскакивает, Крам задает интересующий одного его вопрос: - Где мы? Что это за место? - Я знаю, где мы. Это кладбище из моих снов. - Надо возвращаться, - быстро произношу я. Оглядываюсь по сторонам – десятки серых надгробий, небо, укрытое тучами, угрюмая тишина. Здесь нет солнца, так радостно светящего возле Хогвартса, только холодный ветерок дует какими-то порывистыми волнами. Я не успеваю добраться до портала или хотя бы вытащить палочку. Слышу мерзкий, холодящий кровь голос: - Убери лишнее, Хвост. Закрываю глаза, уже готовая к зеленой вспышке. И она происходит: - Авада Кедавра! Не понимая, почему еще жива, перевожу взгляд на парня. Виктор! - Нет! – вопль вырывается из моей груди. Я знаю, что лучше бы не двигаться, но бросаюсь к безжизненному телу. Лицо друга выражает какую-то мрачную озадаченность, рот полуоткрыт. Он не успел осознать, что происходит. Слезы почему-то не наворачиваются на глаза, застынув где-то внутри, я лишь склоняюсь над телом. В это время коротышка в плаще, убивший Виктора, привязывает вырывающегося Поттера к надгробию. Я понимаю, что следующая, хватаюсь за палочку, но уже поздно: - Экспелиармус! – она отлетает к телу парня, от которого я уже успела отбежать. Хвост произносит еще одно заклинание, я ощущаю, как меня откидывает к какому-то другому надгробию, не успев даже разглядеть имя, написанное на нем. Веревки крепко стягивают мои руки и обвивают все тело, не давая возможности пошевелиться. Слуга Темного Лорда подходит ко мне и засовывает в рот черную грязную тряпку, жутко чем-то воняющую. Возникает мысль, что меня сейчас просто вывернет наизнанку. Хвост, словно забыв о нас с Гарри, возвращается к маленькому черному свертку. Я не уверена, что хочу видеть это. Тошнота накатывается волнами, и голова начинает кружиться. Решив все-таки закрыть глаза, слышу ледяной раздраженный голос: - Ну же, Хвост, пора. Мерлин, нет! Этого не должно быть! И вообще, почему я еще жива? - Кость предка, взятая без спросу, возроди своего потомка, - всплеск бурлящей в котле воды оповещает о начале ритуала. Мне страшно, хочется исчезнуть, спрятаться, но я не могу даже шевельнуться. - Плоть слуги, отданная добровольно, воскреси своего хозяина, - на секунду меня посещает чувство радости, связанное с тем, что мои глаза закрыты. Слышен писк Хвоста, второй всплеск воды и уже вой Пожирателя. Мое воображение делает мне большой подарок, в голове возникает отрубленная кисть и грязная вода, покрасневшая от крови. Тошнота снова наступает, в этот раз волна сильнее, и я не могу с ней бороться. Даже тряпка не может остановить рвотные позывы. Я проклинаю себя всеми силами. Как я могла? Как позволила, чтобы это произошло? Я виновата абсолютно во всем! Меня трясет. - Кровь врага, взятая насильно, верни к жизни своего противника, - я различаю сквозь затуманенный взгляд, как Гарри пытается сопротивляться. Но разве он может что-то сделать? - Темный Лорд, воскресни вновь! Нет, только не эти страшные слова! Раздается последний всплеск. Я все же открываю глаза и испуганно смотрю на отвратительно пенящуюся бурлящую жидкость серого цвета в огромном котле. А откуда, собственно, он появился? Да какая сейчас разница?! Я удивляюсь мелочности своих мыслей. Страх и чувство вины, словно на самом деле вытягивают из меня силы. Чувствую, как физически становится тяжелее. На какое-то мгновение мне кажется, что что-то пошло не так. Но сомнения развеиваются, когда котел обволакивает серый дым. Через пару секунд мне нет необходимости быть привязанной к могильной плите – к месту меня приковывает безумный страх. Высокая фигура в черном плаще. Определенно, это он. Лорд Волан-де-Морт стоит в нескольких шагах от меня и своими узкими красными глазками внимательно разглядывает себя: - Палочка. Дай мне мою палочку, Хвост. Слуга спешно, пригибаясь, как-то вприсядку семенит куда-то и вскоре возвращается, подав палочку своему хозяину. Темный Лорд пару секунд разглядывает свое оружие, слегка сжимая его в пальцах: - Руку, - я вижу, как Пожиратель, трепеща, с надеждой протягивает руку с отрубленной кистью, но властный голос раздражается. – Другую руку дай мне, Хвост. Коротышка расстроен, но вида не подает – еще бы. Темный маг касается палочкой метки. Происходит что-то неуловимое, невероятное, и черные тени – сложно описать это как-то еще – появляются в вечерней темноте, стремительно врезаясь в землю. Словно успокоившись от удара, превращаются в людей. За отлитыми масками невозможно увидеть лиц. В образованном людьми круге очевидны некоторые пропуски, как будто не все еще прибыли. Но я знаю, что это не так, что никого больше и не будет. И Волан-де-Морт знает, конечно же: - Добро пожаловать, Пожиратели, - его голос, ленивый, но властный, заставляет их напрячься. Я чувствую эту атмосферу страха и какого-то еще чувства. Вины. – Я вижу, вы скоро прибыли на мой зов. Также я вижу, что вы все сильны и свободны. Именно поэтому я, Лорд Волан-де-Морт, задаюсь вопросом, почему никто из вас за все это время не пытался меня найти? Некоторые даже примкнули к моим врагам, утверждая, что их заставили перейти на мою сторону. Очевидно, вы подумали, Пожиратели, что ваш хозяин действительно повержен? На секунду воцаряется напряженная тишина, затем люди в плащах кидаются на колени один за другим. Кто-то просит у Темного Лорда прощения. - Круцио! – маг взмахивает палочкой, и слуга падает на землю, крича и извиваясь. – Темной Лорд никого не прощает. Я не ожидаю, что на меня нападет такой страх. Начинает звенеть в ушах. Вонь, исходящая от тряпки, ударяет в нос, снова подступает тошнота. Пытаюсь сфокусировать внимание на чем-то, пытаюсь понять, что говорит волшебник, но вижу только, как он переходит от одного Пожирателя к другому. Перевожу полный страха взгляд на Поттера. Он, видя мой испуг, начинает только сильнее паниковать. Милый Гарри. Он сейчас переживает за мою жизнь, пожалуй, сильнее, чем за свою. Вот оно, отличие моего мира от магического. Жаль, что пришлось потратить целый год и оказаться перед лицом смерти, чтобы понять это. Я, наконец, различаю слова Лорда: - Именно благодаря ему нас сегодня посетил особый гость, - он подходит к Гарри, вытаскивая тряпку, позволяя парню говорить, но тот молчит. – Говорят, ты стал почти так же популярен, как я, Гарри, - красные глаза с ненавистью прожигают взглядом моего друга. Только бы не заскулить от страха. Просто не привлекать к себе внимание – отличный план. – Глупая ложь породила твою легенду, Поттер. Но после этого дня люди узнают правду. Они будут рассказывать друг другу, как великий Гарри Поттер просил смерти, и я, великодушный Темный Лорд, согласился. Я, не мигая, смотрю на Гарри. На его лице нет страха, скорее, ненависть. Сейчас я завидую его храбрости. - Но сегодня ты пришел к нам не один, с подружкой. Не так ли, Гарри? – эту фразу я слышу словно во сне. Внутри все холодеет и сжимается. Я хочу заплакать от ужаса, но не могу сделать даже этого. Ничего не могу сделать. Опустив глаза, слышу шелест мантии, говорящий о приближении мага: - Хвост, развяжи ее. Понимаю, что могу шевелить руками и ногами, но не сдвигаюсь с места. - Не трогай ее! – храбрый Гарри. Но такой дурак. Ему ведь нельзя рисковать своей жизнью. Нельзя! Волан-де-Морт расплывается в мерзкой улыбке, ничего не отвечая Поттеру: - Как тебя зовут, дорогуша? Я молчу, не поднимая взгляда, стараясь все же не зарыдать. - Не отвечать на вопросы невежливо! – я чувствую резкую боль и падаю на колени. - Стеф! – крик парня возвращает меня к реальности. Лучше ответить: - Стефани, - произношу очень тихо. Заклинание сильное, но боль не безумная, можно терпеть. - Очень хорошо, - протягивает волшебник, скалясь. Наверное, он уже понял, что мои мучения принесут Гарри больше боли, чем его. Пусть так. Поттер должен выбраться отсюда живым. - Мой агент в Хогвартсе рассказал о твоей необычности, - я вижу, что Пожиратели не понимают, о чем он говорит. – Стефани у нас обладает уникальными знаниями, не так ли? Я снова не реагирую, за что тут же расплачиваюсь. Новая порция боли проходит по телу: - Отвечай на вопросы! Никто уже не обращает внимания на крики Гарри, но он пытается как-то мне помочь. Бесполезно. Что же мне отвечать? Что делать? Лучше бы он убил меня сразу, черт возьми! Ладно, врать в этом вопросе не имеет смысла. Я киваю. - В таком случае, Стефани, ты знаешь, где находится то, о чем я хочу тебя спросить? – от этой интонации меня бросает в дрожь. Так разговаривали с бедной Чарити Бербидж. Мы ведь все помним, чем это закончилось. Но о чем он говорит, я совершенно не понимаю. В голове прокручиваются все актуальные события. И чего же он хочет? Неужели речь о пророчестве? В моих глазах мелькает еще больший испуг, что не остается незамеченным: - Очевидно, знаешь. Итак, где оно? Я понимаю, что ни в коем случае не должна рассказывать правду. Ведь Гарри должен первым и единственным узнать, о чем там говорится. Но кроме этого я понимаю, насколько будет непросто молчать. И чего мне это может стоить. Собирая в кулак всю свою стойкость, отвечаю уже от чего-то охрипшим голосом: - Я ничего не скажу. На лице темного мага появляется улыбка: - Так, значит, наша юная гостья решила поиграть в героиню? Ну что ж, посмотрим, насколько хватит твоей уверенности, - наигранно слащавый тон стирает во мне остатки мужества. Хочется прямо сейчас рассказать абсолютно все, о чем знаю. Но я совершаю очередное усилие над собой. – Круцио! К адской боли добавляется еще и эффект неожиданности. Я не ждала этого, по крайней мере, сейчас. По крайней мере, так скоро. По телу проходит разряд болевых ощущений, касающийся словно каждой клеточки. Рухнув на землю, я как-то неестественно выгибаюсь, надеясь, вероятно, что это чем-то мне поможет. Но ничего подобного. Каждую косточку в моем теле, будто специально выламывают, а голова фактически плавится. Я думаю, что не должна показывать, насколько мне больно, и собираюсь стойко выдержать все, не издавая ни звука, но мои планы рушатся под аккомпанемент разрывающего тишину вопля. Через пару секунд все прекращается, а я лежу и только быстро захватываю ртом воздух. Чувствую, что меня бьет мелкая дрожь. Кажется, Гарри что-то кричит, я не слышу. Слышу, только, ледяной на сей раз голос: - Просто скажи, где оно находится. Непонятная сила сдергивает меня с земли и заставляет подняться на ноги. Не понимаю, зачем это делать, но не спрашивать же. Мысль о таком вопросе практически заставляет меня улыбнуться вопреки обстоятельствам. Пересиливая себя, полушепотом произношу: - Ни за что. На лице снова прорисовывается злая ухмылка: - Круцио! Падаю, уже не пытаясь бороться с воплем, бессмысленно корчусь. Когда боль отступает, только перевожу дыхание. На глазах выступают слезы. Не знаю, как скрывать это, да и не могу. Не отрывая головы от земли, перевожу взгляд на Гарри. Складывается ощущение, что сейчас все это происходит не со мной – с ним. В глазах стоят слезы. Делаю очередное невероятное усилие над собой и улыбаюсь парню. Тот едва не кричит: - Стеф, скажи все, что знаешь! Скажи ему! Мерлин, Гарри, да ты не понимаешь, о чем просишь. Хотя, я уверена, знай он, его просьба бы не изменилась. Вместе со слезами приходит какое-то неожиданное опустошение. Я ничего не чувствую. Ничего. Но это длится недолго. Сила снова подбрасывает меня, ставя на ноги: - У тебя есть еще попытка. Сил отвечать больше нет, только безвольно мотаю головой, отказываясь предавать близких людей. Желание раскрыть карты постепенно исчезает. Оказывается, быть сильной сложно только сначала. - Круцио! Кажется, боль в этот раз слабее. Или мне уже просто сложно что-то чувствовать. В любом случае, мои ноги снова подкашиваются, а слезы, льющиеся из глаз, делают все вокруг расплывчатым. В этот раз я не встану. Нет желания даже поворачивать голову в сторону все еще кричащего Поттера: - Оставь ее в покое! Она ничего не сделала! Тебе же ведь нужен я! Кажется, на этот раз Волан-де-Морт обращает на Избранного внимания. - Тебе повезло с защитником, - со смехом выдает мужчина. – Дай ему его палочку, Хвост. Я не верю своим ушам, но в то же время не чувствую особой радости. Вижу, как Гарри освобождается от объятий каменной фигуры. Мысли в голове путаются. Что сейчас будет? Что должно произойти? Что делать мне? Пожиратель подает Поттеру палочку, а этот, хромая, становится напротив Темного Лорда. За спиной последнего образуется полукруг людей в черных мантиях. - Ну же, Гарри, неужели Дамблдор не учил тебя манерам? – после жеманного поклона спрашивает темный маг. – Он расстроится, когда узнает, как ты себя ведешь. Поклонись мне! – возглас сопровождается движением палочки, и Поттер сгибается в неестественной позе. Я отвожу взгляд, вдыхая и выдыхая, радостно осознавая, что сейчас это не приносит мне боли. Все тело ноет, я не хочу даже смотреть на разодранную форму и кровоточащие ссадины. Травмы, полученные в лабиринте, кажутся детской шалостью. Не переставая плакать, решаю делать хоть что-нибудь, ведь Гарри не сможет сражаться вечно, да и не победит сейчас. Но мозг абсолютно отказывается генерировать хоть какие-то мысли. Воспользовавшись тем, что никому сейчас нет до меня дела, на локтях пытаюсь доползти до тела Виктора, одновременно пытаясь не закричать от болевых ощущений, сопровождающих каждое движение. Оказавшись возле друга, я хватаю лежащую рядом палочку, запихиваю ее в карман. Не знаю, зачем, ведь можно помочь Гарри. Но чем я тут помогу? Беззвучно всхлипываю, смотря на тело друга. Или, правильнее сказать, бывшего друга? Дрожащей рукой закрываю его глаза. Теперь при хорошей фантазии можно подумать, что Виктор спит. Я слышу отрывки речи Волан-де-Морта, но даже не смотрю в ту сторону. От боли, шока и усталости реальность смещается. Я не осознаю, что делаю, сотрясаясь в рыданиях, обнимаю болгарина. Так не должно быть, но ко всей амплитуде чувств добавляется чувство вины. Я знаю, что не должна привлекать внимание – хоть частичка разума у меня сохранилась. Но чувства внутри буквально разрывают меня, поэтому шепчу, как безумная: - Прости меня, прости, Виктор. Я, я должна быть на твоем месте, я! А ты сейчас должен быть в лабиринте. Разве не так? Почему все пошло не по плану? Что произошло? Это неправильно, это ошибка, - я пытаюсь оправдаться перед парнем, который уже никогда меня не услышит. Но я не желаю это признавать, не хочу верить. Это ошибка. Сейчас все просто возьмет и исправится. Я знаю, что должна молчать, но с каждым мгновением сдерживать себя все сложнее. Вижу вдруг неожиданную вспышку, получившуюся в результате столкновения красного и зеленого лучей: - Авада Кедавра! - Экспелиармус! «Вот сейчас, да! Пора!» - почему-то проносится в моей голове, но я ничего не делаю, только тянусь в карман за своей палочкой. Десяток секунд тянется целую вечность, наконец, я чувствую рядом с собой Поттера, хватающего меня за плечо. Не выпуская тело болгарина, пытаюсь коснуться Гарри, чтобы убедиться, что это действительно он, что все действительно закончится через пару мгновений, что, в конце концов, он жив: - Акцио кубок! Я плохо ориентируюсь, но ощущаю, как нас с большой скоростью куда-то затягивает, раскручивая. Картины вокруг сменяют одна другую. Наконец, вместо серой кладбищенской местности я вижу светлое небо, яркий летний пейзаж. С силой ударившись о землю, я выпускаю тело друга. Радостные аплодисменты и овации – никто еще ничего не понимает. Я, желавшая еще несколько минут назад вопить во весь голос, не могу выдавить из себя ни звука. Только резко подтягиваюсь к чемпиону из Дурмстранга, накрывая его своим телом, как будто хочу защитить. Но ведь уже поздно. Надо было поступать так раньше. Боковым зрением вижу, как к нам спешат директора. Ко мне бросается Гарри, пытаясь оторвать от мертвого тела: - Стеф, Стефани! Я вырываюсь и снова притягиваюсь к ловцу болгарской сборной. - Нет! Нет! Нет! – я не знаю, что «нет». Просто «нет». Вокруг раздаются охи и вздохи, ученики и взрослые понимают, что произошло. Министр с Дамблдором что-то быстро говорят, очевидно, Фадж успокаивает всех и себя тем, что это несчастный случай. Наконец, в тот момент, когда миссис Крам с воплем бросается к сыну, Гарри удается оттащить меня в сторону. Я сижу на траве, все вокруг суетятся: - Это я виновата, я, - тихо, чтобы слышал только Гарри, в каком-то исступлении твержу я. Нам что-то говорят, но мы не реагируем: - Стефани, послушай меня, - Гарри руками обхватывает мое лицо, заставляя смотреть в глаза. – Виктор просил передать, чтобы ты не винила себя. Я не могу больше терпеть. Всхлипы становятся громче. Я хочу спросить еще что-то у Гарри, но вокруг нас бегают волшебники. Я пытаюсь вцепиться Поттеру в руку, но тщетно – его кто-то хватает и уводит от меня. Уводит! Еще и его! Нет, так не может быть, я не хочу оставаться одна: - Гарри! Гарри! Он пытается вывернуться из хватки профессора Грюма, но не выходит. Он что-то кричит мне, я не слышу. - Стефани, Мерлин! Кто-нибудь, возьмите ее, ей срочно нужно в Больничное Крыло! Кто-то подхватывает меня, а я, крича, вырываюсь: - Нет! - Стеф, все хорошо, я с тобой. Это я, - я слышу знакомый и родной голос, но сейчас это не помогает – продолжаю вырываться, вопя. - Стефани, - рядом появляется Мэри с красными от слез глазами. – Стефани, ты жива! Ты тут! – девушка берет меня за руки, но я словно не узнаю подругу. – Стеф, пожалуйста, остановись, прекрати вырываться. Мы хотим тебе помочь! Ни один аргумент не может победить бушующую истерику. Я знаю, что мне действительно нужна помощь, но меня это не волнует – продолжаю дергаться, рыдать и кричать. Уизли чуть сильнее прижимает меня к себе и ускоряет шаг, следуя за мадам Помфри в замок. И Гарри, и тело Виктора уже исчезают из моего поля зрения, что сильно меня тревожит. Словно разрывается некая, никому не известная связь. Забыв о травмах, я чувствую фактическую боль где-то внутри. Кто бы мог подумать, что душевные чувства можно ощущать физически. Поняв, что вырываться бесполезно, я бессильно повисаю в руках парня и продолжаю беззвучно рыдать. - Ну же, Стеф, все кончилось, - подруга крепче сжимает мою руку. Закончилось?! Закончилось? О, как она ошибается! Все ведь только начинается и это отнюдь не хорошие новости. Вырываю руку и снова начинаю барахтаться в объятьях Уизли. Я абсолютно не понимаю, как у него все еще выходит удерживать меня. Вот мы уже оказываемся в замке, а через пару минут в Больничном Крыле. Меня укладывают на кровать, а мадам Помфри убегает, очевидно, за какими-то лекарствами. Но они мне не нужны! Сейчас я должна быть рядом с Гарри и помочь как-то Виктору. Помочь Виктору! -Это я виновата! Я! Он погиб из-за меня! Вместо меня! Его не должно было быть там! Фелтон снова берет меня за руку, а Фред гладит по голове. Но они не успокаивают меня. Ничего не помогает. - Где Гарри? Где он? Ему нужна помощь! Они пытаются что-то объяснить мне, как-то уговорить спокойно лежать, но я ничего не слышу. Прибегает мадам Помфри и пытается перевязать мои раны. - Все, идите. Ей нужен отдых. Мне снова становится страшно. Я уже не извиваюсь, а только шепотом произношу: - Нет, пожалуйста, только не оставляйте меня одну. Не сейчас. Пожалуйста. Помфри бессильно разводит руками. К горлу подкатывается тошнота. Я стараюсь дышать как можно глубже, но у меня плохо получается. Закончив с ранами, она наливает в стакан какое-то зелье: - Выпей, оно поможет успокоиться. Поставив настой на тумбочку, она уходит. Ну конечно, ведь все, что могла, она уже выполнила. Мэри подает мне стакан. Делаю только пару глотков и тут же шумно выплевываю – гадость невероятная. - Нет, Стеф, так дело не пойдет, ты должна выпить, - вмешивается Уизли. - Нет, мне это не нужно. Я уже спокойна. Все в порядке, - обессиленным голосом произношу я. Парень хочет что-то возразить, но подруга забирает зелье: - Только, пожалуйста, не нервничай. Я усмехаюсь – легко ей говорить. - Ну же, Стеф, тебе нужно отдохнуть. И или ты сама закрываешь глаза и пытаешься уснуть, или мы вдвоем насильно вливаем в тебя эту, как я поняла, дрянь. На самом деле, сейчас мне все равно. Но я послушно закрываю глаза. Не удивительно скорее то, что мне снится безмятежное веселье с друзьями. И среди них есть Виктор. Живой и даже смеющийся. *** Утро для меня начинается около четырех часов дня. Неожиданно для себя обнаруживаю множество букетов и сладостей, расположенных возле моей кровати. На какое-то мгновение мне даже кажется, что ничего не произошло, что все было лишь дурным сном, ужасным плодом моего воображения, но воспоминания слишком отчетливо всплывают в моей голове, а ссадины только подтверждают догадки. Но что интересно – боли или усталости я не чувствую. Наверное, какие-то средства мадам Помфри сделали свое дело. Словно читая мои мысли, в комнату заходит медсестра. - Ну наконец-то, проснулась. Мы уже начали волноваться. Два дня все-таки. Поттера даже уже выписали, а ты все не приходила в себя. - Два дня? – я глухо повторяю время. Вроде бы, не так много, но мне казалось, что все не так плохо. - Как ты сейчас? – пропустив мой вопрос мимо ушей, уточняет женщина. Она внимательно осматривает меня, не доверяя, видимо, моему «все нормально». Убедившись, что я не вру, мадам Помфри все равно ворчит по своей старой привычке: - Я бы оставила тебя здесь еще на пару дней, но уже завтра у вас поезд. Подведение итогов турнира было с утра. Директор говорил очень много страшных вещей и, Стефани, он просил, чтобы ты зашла к нему, как только сможешь. Сейчас все провожают наших иностранных гостей. Ты можешь переодеться и идти. Я, несколько удивленная тем, что меня так быстро отпустили, медленно натягиваю школьную форму. Выйдя из Больничного Крыла, понимаю, что прощаться мне там не с кем. Недолго думая, отправляюсь в кабинет директора. Не помню, чтобы в фильме он был на этом прощании. И надеюсь, что так и будет. Медленно, никуда не торопясь, двигаюсь по направлению кабинета директора. На автомате пробормотав пароль, поднимаюсь, стучусь. Ответа не следует. Я думаю не долго, через пару секунд колебаний все же вхожу. Не услышав никакого приветствия или еще чего-либо, оглядываюсь по сторонам. В кабинете пусто. Ну что ж? Подожду. Следующие полчаса я провожу, разглядывая всевозможные баночки с различной жидкостью разных цветов, перья, корешки книг, как потрепанные, так и совершенно новые, и, конечно же, портреты. Вообще, кабинет директора можно было бы занести в список достопримечательностей Хогвартса, если, конечно, упустить тот момент, что Хогвартс сам по себе достопримечательность. По прошествии этого времени, я вздрагиваю от голоса неожиданно появившегося директора: - Стефани? Добрый день. Прости, что заставили тебя ждать. Не думал, что ты придешь сейчас. - Мне не очень хотелось идти туда, где все, - отвожу взгляд я, путая слова. - Я понимаю. Стефани, ты показала себя, как очень смелая волшебница. Те немногие, кто знают правду, гордятся тобой. Гарри рассказал все, что происходило там. Но ты наверняка в курсе реакции Министра? Я молча киваю. - Тогда ты, вероятно, понимаешь, насколько тяжело сейчас Гарри. Ему предстоит трудное лето, и, как я понимаю, это только начало. Ты нужна ему сейчас. Ему необходима поддержка. К чему это он клонит? И неужели поддержка не нужна мне? Он не хочет сказать что-нибудь о том, какой опасности подверг и Гарри, и меня. Я даже не хочу говорить о смерти бедного Крама. Добродушный директор ведет свою войну с сильнейшим Темным Магом, не жалея людских жертв. В этом мире все действительно не так просто, как кажется. Хорошо, что полностью все Гарри осознает только через пару лет. Я снова киваю, соглашаясь с директором, не желая что-то говорить и смотреть ему в глаза. - Таким образом, если ты не против, то проведешь лето с Гарри, у его дяди и тети. - Что? – я невольно вмешиваюсь в монолог. - Ты же знаешь, что в доме своих кровных родственников он в безопасности. - Но разве мистер и миссис Дурсль не будут против? - Я думаю, у меня найдется для них пара аргументов, - подмигивает мне Дамблдор. Как ни в чем ни бывало. Неприятно все это, хочется уйти немедленно, но Альбус продолжает: - И еще, Стефани. Ты ведь понимаешь, что Волан-де-Морту может оказаться очень полезной информация, которой обладаете вы с Мэри. Что это? Неужели он думает, что мы все же что-то расскажем Темному Лорду? Он… Боится? Вряд ли можно применить такое слово к величайшему магу всех времен, но тем не менее. Директор явно понимает, насколько важны наша знания. - Я ничего не сказала ему, - в голосе чувствуется обида. – И не скажу, - добавляю нехотя. Волшебник кивает. - Я могу идти? - Конечно, тебя, вероятно, уже ждут. Я направляюсь к двери, но директор окликает меня: - Стефани, я знаю, Виктор был твоим другом. Соболезную. Коротко киваю. Почему все вокруг стремится напомнить мне о том, что хотелось бы забыть? Я быстрым шагом отправляюсь в гостиную. Дойдя до портрета, понимаю, что столкнусь сейчас с неприятной проблемой – за столько дней ведь вполне могли поменять пароль. Надеясь едва ли не на чудо, произношу старый и безумно радуюсь, когда портрет отодвигается, пропуская меня внутрь. В гостиной полно народа, но обычного веселья там не наблюдается. Я не ожидаю увидеть там почти весь факультет в сборе, поэтому теряюсь. Десятки пар глаз устремляются на меня, я неуверенно переступаю с ноги на ногу. Не зная, что делать или что говорить, недвижно стою перед однокурсниками, но паузу нарушает Мэри: - Стефани! Наконец-то, - девушка кидается ко мне, обнимая. Чувствую, как она всхлипывает мне в плечо. – Я думала, что никогда больше не увижу тебя. Пытаюсь держать себя в руках. Из толпы раздается голос Дина: - Мы все рады, что с тобой все в порядке, Стефани. Гриффиндорцы кивают. Я все еще пытаюсь не заплакать, но нахожу глазами свою любимую рыжую шевелюру. Уизли словно сомневается, имеет ли право сейчас подойти. На лестнице, ведущей в спальни, появляется Гарри. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, Мэри отпускает меня, отходя в сторону, а я бросаюсь к парню. - Гарри, Гарри. С тобой все в порядке! – я не могу больше сдерживать эмоции. Приходит моя очередь всхлипывать в дружеское плечо. - Стеф, прости меня, прости. Это я во всем виноват, - чувствую, что парень тоже с трудом может контролировать себя. Но я не думаю, что нас с ним можно в этом обвинять. Не сейчас. - О чем ты говоришь, Гарри? Я жива благодаря тебе. Он убил бы меня. Ты спас… - я запинаюсь. В жизни все не так просто – такие слова нелегко произносить, - мне жизнь. - О чем ты Стеф? – теперь мы с Гарри меняемся ролями. – Если бы не я, ты бы не оказалась там и не рисковала так. - Если бы не ты, - перебиваю я, - мы жили бы совершенно в другом мире. И, поверь мне, тот мир бы невыгодно отличался от настоящего, - я произношу это шепотом, но не думаю, что остальные не слышат. Гарри нечего ответить. Он просто крепче сжимает меня в своих объятиях. Гриффиндорцы переглядываются между собой, раздается неуверенный хлопок в ладоши, за ним еще пара таких же, и вскоре они уже перерастают в аплодисменты. Наверное, это единственный способ как-то выразить нам свою поддержку. А она сейчас нужна как никогда. Через несколько минут все постепенно расходятся. Я вместе с девчонками отправляюсь в спальню – вещи собирать все же придется. Я не знаю, как сказать Мэри о том, что лето мы проведем не вместе. Не знаю, как сказать ей, что мы не увидимся два месяца. Сейчас я очень хорошо понимаю Гарри, не желавшего, как правило, покидать Хогвартс. Ему, разумеется, нужна поддержка, но и мне сейчас непросто. Еще я понимаю, что подруга хочет услышать о событиях на кладбище, но не может пока задать этот вопрос, да и я не готова отвечать. Я надеялась, что у меня будет хотя бы пара недель на осознание случившегося, но у меня нет ни одного дня. Но сейчас, пожалуй, важнее предупредить девушку о чудных летних каникулах. Да и, кстати, хотелось бы узнать, где лето проведет она. Дома-то у нас нет. Не зная, как начать разговор, я прокручиваю в голове варианты фраз, но вопрос разрешается сам собой: - А ты тоже проведешь лето у нас, Стеф, - спрашивает Джинни. Вот оно как. Ну что ж, Мэри будет не так и плохо. Я ловлю на себе ожидающий взгляд Фелтон и начинаю что-то бормотать. Поняв, что сказать-таки придется, выдаю: - Нет, Дамблдор сказал, что мне было бы неплохо остаться с Гарри. - Что?! – девушка перелетает через всю комнату ко мне. – Но как же Дурсли? Как же мы? Как же каникулы? Я раздраженно пожимаю плечами – а что еще тут можно сказать? - Ему сейчас тяжело. - Да ты о себе подумай! – возмущается подруга. Надо же, хоть кого-то волнует, что думаю об этом я. - Все в порядке, - развожу руками. – У нас еще целая ночь впереди и дорога в поезде. - Ну это нечестно! – устало закатывает глаза Фелтон. Да, нечестно. Но что я могу сделать? - Вот уж наш Фредди расстроится, - хихикает мисс Уизли. Похоже, все, что между нами происходит, уже ни для кого не секрет. – Он так переживал за тебя и обрадовался, когда Дамблдор предложил Мэри поехать к нам. Ведь вы везде вместе. А ты как-то с ним даже не поговорила, - в голосе у девушки появляются укоризненные нотки. - Но когда? Я ведь только вернулась, - теряюсь я. - Но с Гарри-то поговорить время нашла, - Джинни улыбается. Мы все понимаем, что это не серьезно, но я все же чувствую какую-то вину. Бодро переговариваясь, делая вид, что все в порядке и ничего не произошло, мы укладываем чемоданы. Насчет аккуратности я особо не переживаю – просто закидываю все внутрь, мысли сейчас заняты чем-то другим. Сложно внимательно следить за бытовыми мелочами, когда вокруг творятся такие вещи. После похода в библиотеку и сдачи всех книг я отправляю девочек обратно в комнату, отказываясь от их предложения пойти вместе. В последний вечер жутко хочется попрощаться с такими уже родными коридорами замка. На самом деле, в глубине души я желаю случайно наткнуться на одного человека, но не хочу признаваться в этом даже себе. Сложно, конечно, в такой огромной школе встретить именно того, кто тебе нужен, но мне в последнее время везет на встречи. Близнецы стоят возле большого окна вместе со своим другом. Не желая вмешиваться в их разговор, да и вообще, будучи не очень уверенной, что смогу что-то ему сказать, облокачиваюсь о стенку неподалеку и, обняв себя руками, просто наблюдаю за рыжиком. Кажется, ничего вокруг его не волнует, а только радостные разговоры друзей занимают все внимание. Такой Фред, веселый и озорной, виделся мне в последнее время не часто. Но тут уж я сама виновата. Пару минут мне все же удается оставаться незамеченной, но вскоре Уизли невзначай бросает взгляд на мою стенку. Изменившись в лице, сначала растерявшись, а потом, посерьезнев, он что-то коротко бросает парням, тотчас обернувшимся на меня, брат похлопывает его по плечу, а тот двигается ко мне. Я отчего-то сильно смущаюсь, пугаюсь, краснею и отворачиваюсь, но краем глаза успеваю заметить, как Джордж улыбается, скрестив руки на груди. Мне хочется уйти в другую сторону, я понимаю, что это безумно глупо, но едва себя сдерживаю. Я уже практически делаю шаг подальше отсюда, но чувствую, что парень подходит сзади. Уизли ничего еще не говорит, но я просто знаю, что он рядом. - Ты заставила меня сильно волноваться. Я не позволю тебе больше совершать подобные глупости. - Прости, - все еще боюсь развернуться. - Стеф, почему ты не рассказала мне? – он за плечи поворачивает меня к себе. Утыкаюсь носом ему в плечо – только бы не смотреть в глаза. - Я не могла, неужели ты не понимаешь? Парень, наверное, не ожидавший таких действий, несколько теряется: - Обещай мне, что не будешь больше так рисковать. - Обещаю, - хотя я не могу обещать, потому что это неправда. Я все понимаю, но доказывать парню, что друзья мне важнее, чем собственная безопасность, сейчас просто бессмысленно. Да и это нечестно по отношению к нему. – Мы можем отсюда уйти? – беру его за руку под пристальным вниманием второго близнеца и их друга. Что же я делаю? Как же Гарри? Я не знаю и не хочу думать об этом. Я не увижу своего Уизли целых два месяца, можно позволить себе маленькую слабость? Поднимаясь по пустым лестницам, парень все еще продолжает ругать меня за такое отношение к своей жизни. - Перестань, Фред, - наконец прерываю его я. – Ты бы поступил так же. Парень разворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза: - Послушай, Стеф. Может быть, ты думаешь, что я чего-то не понимаю, но Мэри рассказала достаточно. За несколько минут до того, как ты зашла в лабиринт. И ты представить себе не можешь, что я чувствовал тогда. Каково это – все знать, но не иметь возможности что-то исправить. Я невольно улыбаюсь: - Как раз я, как никто другой, знаю, каково это. Уизли обреченно вздыхает: - Я боялся, что потеряю тебя навсегда. В такие моменты кажется, будто все предельно ясно. Действительно, что может быть важнее, когда человек дорожит тобой больше, чем кем-либо другим. Но зачастую все не так просто. В жизни нет правильных поступков или решений. Есть только наши желания и вытекающие из всего последствия. Слишком часто в этом году я ориентировалась на чужие мысли и желания. Пожалуй, самое время поступать так, как хочется. Я приближаюсь к лицу Фреда, а уже через секунду мои губы касаются его. Наверное, Уизли совсем не ожидает от меня ничего подобного, слишком уж растерянно выглядит. Оторвавшись от его губ, я улыбаюсь и снова утыкаюсь носом в плечо: - Это был сложный год. Парень поглаживает меня по волосам: - У нас впереди еще целое лето. По коже пробегает холодок. Сейчас мне совсем не хочется говорить ему о каникулах, которые мы проведем не вместе. Я отстраняюсь от Уизли: - Послушай, Фред… - Что? Что такое? Не говори только, что снова что-то произошло. - Нет, ничего. Все в порядке. Только вот я не поеду на лето к вам, - не желая делать паузу, продолжаю тараторить. – Понимаешь, Дамблдор считает, что Гарри сейчас очень нужна поддержка, что ему очень тяжело. Он ведь столько всего пережил. - Но ты ведь пережила не меньше, Стеф, - тихо произносит он. Я молча пожимаю плечами – это ведь не моя идея. – Значит, Гарри? – вкрадчиво спрашивает парень. Сначала я не понимаю, о чем он. Потом только тяжело вздыхаю: - Какой же ты дурак! Неужели ты ничего не понимаешь? - Не понимаю чего? – парень скрещивает руки на груди. Я улыбаюсь – да он издевается! - Я люблю тебя, Уизли, - не так просто говорить такие вещи, даже когда точно знаешь, что твои чувства взаимны. - Я тоже люблю тебя, Стеф, - он берет меня за руку, а я чувствую, как румянец почему-то предательски покрывает мое лицо. – Но почему тогда ты едешь с ним? - Фред… - на самом деле, я с трудом могу объяснить это самой себе. – Я не могу оставить его одного. Только не сейчас. Я, наверное, единственная, кто полностью понимает его. Все-таки мы через многое прошли. Вместе, - произношу это, не смотря на парня, отвернувшись к окну. Уже темнеет. Он обнимает меня сзади: - Хорошо, я понимаю. Но я буду скучать. Разворачиваюсь: - И я буду, конечно. Обещай, что будешь писать мне. Постоянно. И рассказывать обо всех мелочах. - Обещаю, - парень улыбается. Я забираюсь на подоконник, Уизли усаживается рядом. С близкими людьми время всегда летит незаметно. - Надо идти, - через какое-то время нехотя произношу я. - Не-а, - протягивает он. - Сейчас должен быть ужин! – возмущаюсь я, спрыгивая с такого удобного места. - Ну да, ужин тебе явно пропускать нельзя, - смеется он. Я пихаю его в бок и увлекаю за собой. Впервые за долгое время у нас обоих хорошее настроение. Перед входом в Большой Зал я отпускаю его руку. Парень вопросительно поглядывает на меня. - Гарри, - объясняю я. Уизли обиженно щурится. – Да ладно тебе, брось. Просто сейчас не время. В голове мелькает мысль о том, что ближайшие несколько лет «подходящего» времени не предвидится. Но думать об этом не хочется. Я снова откладываю все на потом. Зайдя внутрь, усаживаюсь рядом с Мэри. - Нахмурься слегка ради приличия. Ты слишком счастливая, - смеется девушка. – Кажется, кому-то придется сегодня очень много говорить. Я киваю, не прекращая улыбаться. Вечерние разговоры в нашей комнате плавно перетекают в ночные. Действительно накопилось очень много тем, которые требуют обсуждения. В первую очередь, желая поскорее забыть об этом, я рассказываю подробности третьего испытания. Ответить что-то на это сложно, поэтому пару минут мы сидим в тишине. - Вы ведь знали об этом, - произносит Гермиона. Я киваю – какой смысл отрицать факты? - Тогда почему бы просто не сказать об этом Дамблдору? – Грэйнджер, нахмурив брови, смотрим на нас. - Что бы ты ни думала, Гермиона, все далеко не так просто. Он все знал. И он сам велел защищать Гарри. Брюнетка ошарашенно охает: - Но ты же могла… - Это не важно, - перебиваю я. – Ведь все закончилось хорошо. Относительно. Снова повисает неловкая пауза. Наконец, Фелтон разбавляет ее каким-то вопросом о Фреде, и наш разговор превращается в обычный разговор подростков-волшебниц. От этой мысли я улыбаюсь. Несложно понять, почему на следующее утро мы с трудом отрываем головы от подушек. Веселая поездка в поезде, в купе, до предела набитом друзьями, наверняка отложится в моей памяти на долгие годы. Улыбающихся Гриффиндорцев хочется запомнить, ведь я знаю, что улыбки все реже будут появляться на наших лицах. Я никогда бы не поверила, что восемь часов могут пролететь как один счастливый момент, длящийся буквально несколько минут. Выходя из поезда, я не могу поверить, что все закончилось. Что этот год прошел, и целое лето я не увижу своих друзей. На глаза снова наворачиваются слезы, но все улыбаются и смеются. Все счастливы. В этот раз проходить сквозь стену платформы не так страшно. Я даже чувствую какое-то желание повторить это снова. И я знаю, что повторю, ведь совсем скоро вернусь сюда. Какая-то пара месяцев. Всего лишь. Когда так думаешь, становится немного легче. Обнимая друзей, я желаю каждому чудесных каникул. - Повеселись хорошенько за нас обеих, Мэри, - шепчу на ухо подруге. - А ты, смотри, не выводи особо младшего Дурсля, - улыбается она. Отпустив подругу, подхожу к Фреду. Парень обнимает меня, как и все остальные. - Не забывай обо мне, пожалуйста, - едва слышно выдыхаю я. - Никогда, - он последний раз касается моих волос. - Стеф, нам пора, - я слышу голос Гарри. Нехотя высвобождаюсь из объятий, но до последнего возможного мгновения держу руку Уизли, отходя. Выпустив ее, наконец, машу друзьям. Покрасневшие глазки подруги говорят о том, что она действительно будет скучать. Через пару минут ребят уже не видно, но из машины выходит грузный мужчина, направляющийся к нам: - Добрый вечер, мистер Дурсль, - стараясь быть как можно более милой, улыбаюсь я. - Добрый, Стефани, я полагаю, - сквозь зубы отвечает Вернон. Гарри виновато пожимает плечами, а я уже представляю, насколько веселое лето мне предстоит пережить. Единственное, что не позволяет совсем раскиснуть, - мысль о друзьях, которые будут скучать и ждать начала учебного года.