Сердце друга

Время никогда не замедляется: его марш не остановить. Иногда оно мерно течет, а иногда бежит, не уступая в скорости даже бурной горной реке. Так или иначе, в случае Мондо и Киётаки, то самое время тоже прошло: несколько каникулярных месяцев пролетели для парней вихрем. Это был вихрь мимолетных эмоций и продолжительных чувств, вихрь случайных поцелуев и робких касаний, вихрь осмысленных слов и совместных открытий: одним словом - настоящий смерч, безжалостно смешавший судьбы дежурного и байкера. Начался новый учебный год. Лепестки сакуры, что отцвела примерно неделю назад, нежно-розовым конфети усыпали уже нагретый солнцем асфальт. Гул проезжающих мимо машин резал слух. Высокие черные ботинки с идеально белыми шнурками вновь ритмично топтали тротуар. Кажется, все повторялось. Однако, это не так. На этот раз, возле этих самых ботинок, принадлежавших дежурному Ишимару Киётаке, появилась вторая пара обуви: белые мокасины. Все верно, Мондо Овада и Киётака Ишимару шли в школу вместе. — Я не могу поверить, что прошёл ровно год с того момента, как мы встретились, - воодушевленно говорил Така, - и я очень рад, что ты все таки согласился надеть школьную форму. — Если я надел рубашку с галстуком вместо майки - это не значит, что ты меня уломал, - хмыкнув, ответил Мондо, - ну не стану я носить эти тупые штаны в облипочку, хоть ты тресни! — Я больше не требую от тебя штанов «в облипочку», - строго отчеканил Ишимару, - а рубашка тебе очень идет! — Я знаю, что ты хочешь, чтобы я носил эти твои штаны, - настаивал на своем Овада, - и не пизди, что не хочешь. — Не хочу! Тебе они уж слишком все «облипают», - обиженно пробубнил дежурный. — Ого, наш пай-мальчик обратил внимание на что-то такое? - язвительно протянул байкер, усмехнувшись, - критикуешь школьную форму? — Ни в коем случае! - Така занервничал, - я просто... Ишимару не успел сказать что-либо в свое оправдание, потому что совершенно неожиданно и быстро, крепкие руки Овады обвились вокруг талии Киётаки, вследствие чего дежурный оказался притянут к байкеру вплотную. В следующее мгновение, губы парней соприкоснулись, а затем слились в глубоком поцелуе, наполненном страстью. Дело в том, что Мондо очень любил проворачивать подобные трюки: разгоряченный Ишимару был настоящей находкой, когда дело доходило до романтики. Наконец отпустив дежурного, Мондо ухмыльнулся и отошел в сторону. Было видно, что он наслаждался реакцией своего партнера. Киётака же вновь раскраснелся, словно попал в такую ситуацию впервые. Он всегда реагировал именно так. Дежурный был абсолютно бессилен перед такими жестами со стороны Овады. Это было настоящей брешью в щите его железной воли. Впервые Ишимару не мог ничего с собой поделать и позволял этой слабости сосуществовать с ним. — Л-ладно! - взглянув на часы, выдал все еще смущенный Киётака, - я знал, что мы могли задержаться, поэтому вышел заранее! Мы не опоздаем! Какой я молодец! — Не то слово, - подыграл дежурному Мондо. В голосе Овады можно было распознать сарказм, но Киётака, к счастью, как и обычно, не обращал внимания на такие мелочи. Вскоре парни достигли здания школы. Зайдя туда вдвоем, они произвели на обучающихся настоящий фурор. Ученики, завидев дежурного и байкера вместе, начали перешептываться, бессмысленно глазея на них. Кто-то даже свистнул. Мондо, стиснув зубы, двинулся к смельчаку, параллельно стараясь стряхнуть с себя намеревавшегося остановить его Киётаку, однако, увидев, что источником свистка была маленькая, но уже известная в школе за своих предпочтения девочка-яойщица, неплохо рисовавшая мангу, остановился. Даже его суровое выражение лица слегка смягчилось. Овада, зачастую размахивавший кулаками направо и налево при первом же звоночке, все-таки не позволял себе бить девушек, ровно так же, как и обязался никогда не повышать на них голос. Спустя несколько уроков, дежурному и байкеру пришлось разминуться: каждый год, в первый учебный день, для студенческого совета проводилось большое собрание, в котором Ишимару, естественно, принимал активнейшее участие. И вот, помахав Оваде рукой на прощание, Киётака уверенной походкой двинулся в зал для конференций. Шли часы. Мондо усердно старался не заснуть во время уроков, ведь не хотел разочаровывать своего возлюбленного. Не зря же он сдавал летом все проваленные экзамены? На переменах Оваде даже пришлось пару раз дать назойливым школьникам, приметившим его школьную рубашку, в нос. К счастью для байкера, младший дежурный, наблюдавший этот «мордобой» со своего поста, в отличие от Таки, побаивался предъявлять ему какие-либо претензии. День подошел к концу. Солнце садилось, а вечернее небо приобрело оранжево-розовый оттенок. Радостный Ишимару бежал к ждавшему его на выходе из учебного заведения байкеру. — Ну здарова, бедолага, - поздоровавшись, Овада похлопал Киётаку по плечу, - что сказали-то? — Ты не поверишь, Мондо! В нашей школе, говорят, тоже есть те самые «абсолютные»! Список с именами еще не предоставили, но объявили, что им выпадет возможность учиться в так называемой академии «Пик Надежды»! - протараторил возбужденный данным известием Така, - так что со вторника нас небольшими группами будут отправлять осматривать эту школу, чтобы повысить «мотивацию»! — Да? - переспросил Мондо, - ну... зашибись. Байкер звучал обеспокоено. Казалось, он вот-вот выйдет из себя. Почему? Все просто: он считал, что у Ишимару, в отличие от него, шансы попасть в академию очень велики. А если так произойдёт - разлуки, которой Мондо боялся так, что аж сдал все экзамены, им не избежать.