Крадущийся тигр, затаившийся дракон

Исин тихо вошел в студию, глядя на забавно поморщившегося Куна. Тот сидел в наушниках и был очень сильно занят, поэтому Исин прокрался незамеченным. Обычно Исин запирался, когда занимал студию. Он не любил, когда его лишний раз дергали, поэтому в моменты особого настроения закрывал все двери, зная, что до него можно дозвониться в экстренных случаях. С появлением ассистента жизнь стала еще легче, поскольку Исин мог позволить себе полностью отдаться творчеству, позабыв про мирские дела. Но ему не было известно, в каких условиях работал Кун. Исин никогда не общался с его соседом, но знал, что даже в напряженной атмосфере Кун отлично держался. Но творчество иногда требовало тишины и полного покоя. Исин, конечно, умудрялся работать и в шуме, иногда с радостью создавал что-то в компании близких друзей и интересных музыкантов. Сидящий рядом Кун ему никогда не мешал. Сейчас Кун находился в студии один и дверь оставалась открытой. Узнав о том, кто занял эту комнату, Исин сразу бросил свои дела. У него было игривое настроение, которое он планировал полностью использовать для работы, но мгновенно передумал, когда его охватило любопытство. Кун его вообще не замечал из-за расположения двери. Они долго мучились с планированием студий, ища оптимальный и самый удобный вариант, чтобы всем было комфортно. Исину было плевать, если кто-то видел его за работой, когда, конечно, его самого не трогали. У любого человека была нужда, из-за которой приходилось покидать комнату, и делать это нужно было тихо, почти совсем бесшумно. Кун ни разу не подводил Исина в таких ситуациях, выскальзывая по своим делам или по работе. В этот раз Исин почувствовал себя на чужом месте. Он сидел и молча смотрел. Кун что-то мило бормотал себе под нос, мотал головой. Исин не знал, как выглядел сам за работой, но подозревал, что не обрадовался бы, если бы за ним так шпионили, поэтому дал о себе знать сразу же, как только Кун снял наушники. — Напугал! – пискнул Кун и тут же отвернулся. — Прости. Не хотел тебя отвлекать. Знаю, как обидно, когда теряешь мысль. Кун не смотрел на него, полностью погруженный в программу. — Я… погоди немного, — попросил Кун, — я не то чтобы потерял мысль. Я не могу за нее ухватиться. — Помочь? — Не стоит. Посиди тихо, если нет чего-то важного. Кун командовал! Исин закусил губу, заинтересовавшись новой стороной Цянь Куна. Исин не торопил его. Он достал ноутбук и принялся работать на месте, иногда поглядывая на спину Куна. Тот часто пыхтел и вздыхал. Исин невольно улыбался. — Что-то важное? — деловито спросил Кун, обернувшись. Исин поднял взгляд, лишь сейчас понимая, что не придумал, зачем он сюда пришел. — Нет. Мне просто стало интересно, — честно признался Исин, но не договорил. Ему было интересно, и он соскучился — вот что им движело. Исин чувствовал себя иначе рядом с Куном, и ему это нравилось. И Кун ему, казалось, тоже нравился. Исин не стал препираться с собой и что-то доказывать. Он убедился в этом, принял как факт и смирился. Однако Исин не торопился кричать Куну о чувствах, зная, что они могут быть невзаимными. Кун сейчас находился в том состоянии, которое Исин пережил давным-давно — когда волнует лишь творчество и работа. Исин и сейчас был трудоголиком, но душа требовала любви. Многие его друзья уже женились, а у него была компания и кошки. Когда-то у Исина был Кун. Тогда он мог что-то предпринять, если бы знал, что стал зависимым от этого человека. Тогда Исин мог предложить Куну себя и свое сердце, но сейчас не позволил бы себе портить парню карьеру. Возможно, то, что происходило сейчас, было правильным и шло к лучшему. Кун только начал искать себя, и было бы нечестно обрывать все вот так. Если бы чувства Исина были взаимны, они могли навредить Куну своими отношениями. Если бы Кун видел в нем лишь Чжан Исина, тогда это могло осложнить его пребывание в компании. Поэтому Исин молчал. Он верил, что его отпустит, но вместо этого захватывало сильнее. Исин грелся этим болезненно-сладким ощущением. Сердце ныло, тянулось к Куну, но Исин благородно решил отступить. Считал ли Чжан Исин себя дураком? Именно так все и было. — Я знаю, что ты умничка, но хотел посмотреть, как ты работаешь. Не мешаю? — спросил Исин. Он сам себя травил, но ничего не мог с этим поделать. Ему нужно было увидеть Куна больше, чем дышать. — Ну, ладно, — кивнул Кун. Исину дали добро, но он не знал, что делать дальше. Он устроился удобнее и прикрыл глаза, наслаждаясь самим фактом, что Кун здесь. Возможно, они смогут вместе пообедать. Он плохо спал в последнее время. Снова летал на съемки, потом было новое шоу. На студию он пришел сразу после зала и чувствовал приятное напряжения в мышцах. Стоило лишь удобно сесть, как Исин тут же вырубился. Кун издавал тихие успокаивающие звуки, стучал по клавиатуре или шуршал мышкой, иногда что-то шептал. Исин моментально уснул, обнимая ноутбук. Понял он это, когда его бережно потрепали по плечу. — Ой, прости, — прохрипел он. Открывать глаза и видеть Куна было чудесно. — Ничего. Я давно тут работаю и тоже устал. Застопорился и хотел попросить совета, но увидел тебя и понял, что лучше не работать через силу. Исин кивнул. У него были такие моменты, когда от студии уже тошнило. Если творческого настроения нет, то лучше и не стараться. Исин еще раз кивнул, когда Кун предложил свалить из студии. Они шли по коридору вдвоем в тишине. Исин чувствовал себя хорошо и спокойно, словно вернулся на год назад. — «Полководец — это ум, беспристрастность, гуманность, мужество, строгость», — вдруг заговорил Кун. — Ты сказал мне это во время собеседования. Исин ничего такого не помнил, но верил, что так оно и было. Очень похоже на него. — А потом сказал: «Путь – это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя… ». Я тогда решил, что ты сумасшедший, — продолжил Кун. — На самом деле, речь была эффектная: древнекитайская литература, Сунь-цзы. — Я тогда увлекался таким, — смеялся Исин. — Я поначалу испугался. Я слышал, что люди искусства неадекватные. Я был совсем мальчишкой, пришел на работу, а меня встретили вот так. — Прости. — Ничего. Я не собирался уходить только потому, что мой босс помешанный на себе нарцисс. Исин снова усмехнулся, удивившись. Это таким-то его видели? — Но потом, — Кун остановился, вызывая лифт, — потом я убедился, что ты имел в виду не совсем то, что я понял. Он посмотрел на Исина своими невозможно красивыми глазами и нежно улыбнулся. Исин перестал дышать. — Ты не требовал прислушиваться только к тебе. Ты пытаешься быть на одной волне с нами, — сказал Кун. — Ты это к чему сейчас? Они зашли в пустой лифт. Исин посмотрел на свои кроссовки, потом — на ноги Куна. Тот молчал, загадочно выдерживая паузу. У кого только научился такому? — Ты проспал на диване полтора часа, господин полководец, — ответил Кун. — Ма-гэ забегал. Сказал, что ты очень торопился ко мне. Чжан Исин чувствовал, как теряется связь с реальностью. Его хоронили заживо. Лин Ма, чтоб его! — Я же сказал, что мне было интересно, — пояснил Исин. — Не замечал, чтобы ты ко всем подряд так бегал. — Просто ты особенный. — Я обычный, Исин. — Нет. Неправда. На первом этаже было тихо, поэтому и они старались не шуметь. Исин кивнул ребятам на ресепшене, последовал за Куном, как привороженный. — Я верю в тебя и в твой талант, — признался Исин, — почему у меня не может быть любимчика? — Это я-то? — Ты. Ставлю все на тебя. Кун подавился воздухом от возмущения, завел его за угол. — Я отвратительно танцую. Есть ребята с великолепным голосом, а меня оценивают средненько. Ты так говоришь, потому что знаешь меня! — Да, я знаю тебя. И знаю, как ты умеешь работать. Знаю, насколько ты упертый и внимательный, насколько далеко ты готов зайти. Исин почувствовал ком в горле и двинулся к автомату с водой. Теперь уже Кун следовал за ним. Они петляли по коридорам, шляясь без дела, обсуждая вещи, которые стоило обсуждать наедине. У Исина все горело изнутри. Это Кун средненький? Он судил его объективно, смотрел беспристрастно. — Ты мне не веришь, что ли? — стараясь говорить спокойно, спросил Исин. Он сделал вид, что очень озадачен выбором воды. Кун не выдержал первым и выбрал за него, отлично зная, что Исин пьет. — Да. Нет. Не знаю. — Ты бросил меня ради карьеры! Я, кстати, до сих пор переживаю наш разрыв. — Поэтому бегаете за мной? — Конечно! Разговор выходил странный. Из Исина вырывалось признание, но он засовывал его поглубже вместе с желанием просто обнять Куна, зажав где-нибудь в углу, и не отпускать. Желания Исина были скромными сейчас, и ему совершенно не нравилось смотреть на грустного Куна. Он совсем недавно так радостно обо всем рассказывал, а сейчас не мог и головы поднять. — Тебя кто-то обидел? — А если и так? — спросил Кун, слегка сощурившись. Исин разом выпрямился и шумно выдохнул. — Найду и накажу. Они смотрели друг на друга какое-то время, пока не рассмеялись. Исин достал свою воду, отводя взгляд. Почему Кун был таким красивым? — Знаешь, — Кун подошел к Исину ближе, вынудил смотреть на себя. Исин не выдерживал. — Я не жалею, что ушел от тебя, но иногда скучаю. Исин коснулся его плеча, видя, как напряжена чужая шея. — Я занимаюсь с удивительными ребятами, с которыми мы неплохо ладим. — Я смотрел ваши репетиции, — вспомнил Исин. — Смотрел? Но любимчик все равно я? — удивился Кун. Исин сжал его плечо. — Ты всегда будешь моим любимчиком. О чем разговор вообще? Кун рассмеялся, а через мгновение уже дрожал. Исин разом потянул его на себя, обнимая. Кун уткнулся ему в грудь лицом и затих. Истерика в его ситуации была нормой. Исин свои не считал, но подозревал, что их было очень много. Нервное напряжение, стресс, новые люди, много работы — каждый переживал подобное по-своему, но бояться и сомневаться в себе было вполне адекватной реакцией. Кун вывозил любые ситуации, когда был ассистентом, но сейчас его работа была совсем другой. Но он не плакал и не кричал. Он пытался восстановить дыхание, а у Исина сердце билось быстро и ныло. Он забыл про свои долбанные чувства, ощущая боль за Куна, который насмотрелся на других и наделал выводов о себе. — Ты хорошо справляешься, — заговорил Исин, стараясь, чтобы его собственный голос не дрожал. — И я не просто так тебя хвалю. Ты отлично знаешь, что попавшие по ошибке не задерживаются у нас просто так. Слабый участник может тянуть группу вниз, и я вижу, кого из вас действительно стоит отсеять. — В смысле? — удивился Кун и отодвинулся, но Исин вернул его обратно, сжимая крепче. — Я не говорю, что мы прямо сейчас с кем-то попрощаемся. Просто… пока взяли кое-кого на карандаш. А ты, — Исин мягко помассировал основание шеи Куна, погладил по спине, — ты молодец. И, чтобы ты знал, благодаря твоим работам я понял, что хочу сделать в заглавном треке. Ты вдохновил меня. А я, похоже, слишком расслабился. Кун глухо усмехнулся и вдруг обнял его в ответ. Исин прикрыл глаза на секунду, но побоялся, что не откроет их больше вообще. Было тепло и хорошо, а от этого душа изнывала. Кун перестал смеяться и шумно задышал. — Что такое? — спросил Исин и, мягко обхватив его голову, оторвал от своей груди и посмотрел в лицо. Он заметил дрожащие ресницы и румянец на щеках, погладил их большими пальцами, пытался поймать взгляд, но Кун упрямо смотрел ему в грудь. Исин увидел тонкую влажную дорожку на его щеке и, не думая, коснулся ее губами, обнимая, как раньше. Исин не заметил, что произошло что-то странное. Кун затих на какое-то время, но потом начал агрессивно вырываться. — Ты сейчас… что?! — Что? — спросил Исин. Кун вырвался и ошалело смотрел на него. Когда Исин сообразил, «что», тут же отвернулся, но понял, что таким образом он никуда не исчез, поэтому он хотел снова обнять Куна, словно он не сделал ничего необычного, а поцелуй в щеку — так, отеческая забота. — Ты только что сцеловал мои слезы? — не утихал Кун. Звучало страшнее, чем выглядело. Исин скривился, мечтая провалиться сквозь землю. Кун огляделся по сторонам, схватил Исина за руку и отвел ближе к стене. — Во-первых, тут камеры! — Камеры? Ты сейчас больше всего о них беспокоишься? — Камеры, Исин! Исин так понял, что его завели в слепую зону. Они стояли в дверном проеме, где было мало места, из-за чего приходилось касаться друг друга. — И ты… Исин бы еще не раз его поцеловал. Если бы ему это было дозволено, он бы целовал его весь вечер, плевав на камеры. Он бы обнимал Куна, ласкал его губы и щеки, и нос, и шею, и все, что угодно. Исина сейчас не камеры волновали. Но Кун, казалось, тоже думал о другом, потому что стремительно краснел и смешно смотрел на Исина. Хотелось напомнить, что иногда случалось на сценах и шоу, но Исин рассудил, что он не должен оправдываться. Он сделал то, что хотел, и совсем не думал. Если бы для Куна это ничего не значило, он бы не задыхался сейчас. Был ли у Исина шанс? Он не знал, но и рисковать не решил. Исин занял руки водой, принявшись вертеть ее в руках. — «Сцеловал слезы...». Звучит так, как будто… — Исин не мог подобрать слов. — Но ты не отрицаешь? — спросил Кун. Он отобрал бутылку, открыл и выпил всю воду сам. Исин смотрел на его мокрые губы и судорожное движение кадыка при каждом глотке. — Не отрицаю, но мне не нравится формулировка, — скривился Исин. Слишком красиво звучало, слишком нежно. Он не мог позволить себе сцеловать слезы Куна — они были слишком драгоценными. Кун усмехнулся, смял бутылку и закрыл, не позволяя ей выпрямиться. Исин вздохнул, подумав, что то же самое Кун делал с его сердцем. В груди закололо. Исин искал правильные слова, чтобы доказать Куну, что он поцеловал его без задней мысли, просто сделал это. В реальности так и было — Исин нисколько не думал, обнимая его лицо и целуя. Он не успел даже запомнить температуру его кожи губами, не успел насладиться моментом, выбирая этот жест, как ласковый способ успокоить Куна. Исин не жалел слов, но считал, что тепло родного человека способно подействовать сильнее. Кун, конечно, сразу забыл про свои проблемы, найдя новую. Исин мог сказать, что сделал это, потому что бесконечно влюблен в него. Кун мог посчитать это насмешкой или поверить и спрятаться от Исина навсегда. — Я больше так не буду, — в итоге сказал Исин. Он уже сделал это, так что не было смысла придумывать оправдания. — Прости, если обидел. Кун сжал бедную бутылку сильнее, и та громко хрустнула. — Я тебя вообще не понимаю, — тихо заговорил Кун. — А это уже странно. Ты понимал меня даже тогда, когда я себя не понимал. Кун закусил губу, а потом, разжав зубы, выпустил ее и слегка оттопырил. Исин едва снова не склонился и не сцеловал влагу с нее. Ему безумно хотелось зацеловать Куна. — Ты знаешь, почему я ушел от тебя? — спросил Кун. — Черт, это тоже очень странно звучит. — Звучит так, как есть! Ты меня бросил! У Исина срабатывала его тупая защитная реакция. Куну это нисколько не понравилось, потому что он снова нахмурился. — Ты сказал, что не хочешь быть просто ассистентом, — вспомнил Исин. — Кажется, так. И что устал. Он посмотрел на Куна, который наконец-то поднял голову и взгляд. Кун молчал, и Исин пытался найти двойное дно в этом высказывании. Мог ли он понять что-то неверно? Исин думал в выгодном для себя направлении. — Мне тяжело находиться рядом с тобой, — ответил Кун, — ты слишком яркий. Исин не поверил ему. Кто из них двоих еще яркий? — Ну, возможно, я люблю блестящее, — Исин вспомнил свои костюмы, в которых выступал. Стилист над ним порой издевался. Но Кун шутку не оценил. — В тебя половина офиса влюблена, — сказал Кун. — Если не половина Китая. Исин не был удивлен. Это он знал давно. Смелые прибегали к нему с признаниями, остальные молчали и смущенно отводили взгляд. Ему было обидно, что нужный человек не находился. Он не искал себе партнера среди фанатов, прекрасно понимая, что любовь к кумиру и любовь просто к человеку — разные чувства. Исин, как и любой другой человек, хотел, чтобы его любили за глупые мелочи и просто потому, что он есть, а не из-за музыки и денег. И, конечно, он понимал, что может найти любовь среди фанатов. Однако сейчас его интересовал конкретный человек, поэтому половина офиса, как и весь Китай, Исина не волновали. Щекотала мысль, что Кун принадлежал обеим группам и задавал подозрительно наводящие вопросы. — Если хочешь о чем-то поговорить, то, может, сделаем это в другом месте? Можем поужинать вместе, — предложил Исин. Он чувствовал, что еще немного,и сорвется, накинется на Куна. В офисе было тихо и пусто, что создавало иллюзию уединения. В ресторане Исин вел бы себя сдержаннее. — Я устал, — ответил Кун. — У меня нет сил договорить. И за мной скоро менеджер приедет. Это было обидно, но Исин считал такой вариант лучшим для них обоих. Кун отдохнет, а Исин, наконец, займется работой, постарается забыться. — Я просто хотел попросить тебя держать дистанцию со мной, — продолжил Кун. — Мне тяжелее, чем всей половине Китая, потому что ты очень близко, и для меня этого много и мало одновременно. — А? Исин хлопал ресницами и пытался найти в лице Куна нормальное объяснение всему сказанному. Кун подбирал слова, задыхался, из-за чего было не совсем понятно, что он хотел сказать. Но Исин чувствовал в этом всем что-то, что могло быть ответом на все его вопросы. — Ты умный мужик, но иногда… — Кун прикрыл глаза на секунду, а когда открыл, Исина уже трясло. Кун не выдержал: — Нравишься ты мне! А уйти я решил, потому что устал находиться рядом с тобой. Это невозможно! Ты постоянно трогаешь меня, зовешь вместе поесть, улыбаешься так... В офисе нас зовут женатой парой и считают это смешным, а мне грустно, потому что это неправда. Он говорил тихо — так, чтобы его услышал только Исин. Голос Куна звучал хрипло и низко, на грани шепота. Исин почувствовал, как волоски на затылке поднимаются. — Я в тебя два года влюблен! Уже почти три. И я не знаю, как мне спать после сегодняшнего. Кун понимал, что говорил. Он не звучал истерично, но Исин чувствовал, что тот на грани, чтобы сорваться. Исина колотило от нервов и каждого слова, от эмоций Куна, которые сменялись на его лице так часто. Кун не улыбался, высказывая ему все, что накипело. Кун ругался и был возмущен, но Исин был готов расцеловать его по-настоящему. Исин вспомнил реакцию Куна на тот мимолетный поцелуй, понял, что ему ее было мало. Пока Кун говорил, Исин снова звонко чмокнул его в нос, тут же отступая. — Вот, об этом я и говорю! Это невыносимо! — продолжал Кун. — Хочу тебя поцеловать, — сказал Исин, игнорируя чужое негодование. — По-настоящему. Как это делают взрослые. Кун задохнулся от возмущения. Исин все пытался унять дрожь в руках. Он не верил в то, что слышал, но Кун достаточно ощутимо ударил его в плечо за поцелуй в нос. Исину нравилось чувствовать эту боль, поэтому он нагнулся еще раз и поцеловал его в ухо. Кун уперся руками ему в грудь и злобно зыркнул. — Скажи это словами, — попросил Кун. Исина учили держать лицо в любой ситуации. И, да, он вел себя как придурок сейчас. Его собственное сердце разрывалось. Он боялся представить, что чувствовал Кун. Нужно было решать вопрос словами, но Исин разучился говорить. Поэтому он просто поцеловал Куна. Исин не стал углубляться, ткнулся в губы Куна и быстро лизнул верхнюю, тут же отступая. Становилось тяжело. — Неловко получится, если нас увидят, — решил Исин, взял Куна за руку и, не давая опомниться, потащил в сторону парковки. Исин шел, чтобы просто идти и выпустить напряжение наружу. В таких случаях следует бегать со всех сил, задыхаясь, или бить грушу в зале. Исин хотел ударить себя. Эмоции переполняли его, и тело вдруг стало казаться слабым и тесным. Кун молча следовал за ним, пока они вновь не оказались у лифтов. Коридоры не были совсем пустыми, но Исин продолжал сжимать горячую ладонь Куна. Он задыхался. Слова спутались в голове. Кун вывалил все это на него так неожиданно, а Исин не был готов. Он не был уверен, что вообще способен подготовиться к такому. Кун убежал от него из-за чувств, которые мучили его два года — Исин ощущал себя ужасным человеком. Но затем, переварив все сказанное и посмотрев на Куна, он почувствовал себя удивительно окрыленным. — Ты мне нужен, — сказал Исин и мягко стиснул руку Куна. — Хочу видеть тебя каждый день. Хочу слушать твой голос. Кун распахнул глаза шире и тихо глухо замычал, как от удара. — Давай поужинаем вместе и обо всем поговорим, — предложил Исин, про себя молясь, чтобы Кун ему не отказал. — Только ужин. Если ты сильно устал, то необязательно сегодня. Исину бы не хватило часа для разговора, и двух было бы мало. Ему бы понадобилась вечность для того, чтобы рассказать, как Кун прекрасен. Исин надеялся, что его не бросят со всеми этими эмоциями одного и позволят еще немного помучиться. Кун долго молчал, но в итоге отпустил его руку и вошел в лифт. — Быстро! — скомандовал он. Исин мог лишь подчиниться.