With or without you
9 апреля 2021 г., 17:53
Тенскватоа сидел в своём «Рено» на углу Линкольн-стрит. На запылённый автомобиль бросали ажурную тень старые вязы и ивы. Тёплый весенний ветер шелестел сочной молодой листвой. Аккуратные клумбы перед типичными односемейными домами украшали опрятные зелёные лужайки — это был благополучный спирфишский район, спокойный и уютный. Мимо проехала пара машин, велосипедист, прошлась пожилая пара с собакой. Прошла минута, пять, десять.
Сигаретный дым, завиваясь, уползал в приоткрытое окно. Глубоко и вдумчиво покуривая, Тен рассматривал маленький серо-зелёный дом, спрятавшийся в кустах сирени и бугенвиллеи, и думал. Вернее, он не то чтобы думал. За последние двадцать четыре часа через голову этого индейца прошло такое количество однотипных мыслей, что они уже потеряли всю и всяческую форму. Вместо них остались ощущения и смутные предчувствия, разбредающиеся по телу жаром. Что-то, что уже не было оформлено во внутренний монолог.
Что он здесь делает? Ждёт восьми часов. Не было нужды приходить точно в срок, но можно было использовать это как оправдание промедлению. Он ведь знал, что не отступит, он всё уже решил, хотя ничего — абсолютно ничего — не мешало ему просто развернуться сейчас и уехать восвояси. Он собирался переспать с этим мужчиной. Сегодня. Сейчас. И что в этом, мать его, такого ужасного?! Почему так трудно сделать шаг? Это как прыжок веры. Закрыть глаза и шагнуть со скалы в пустоту, надеясь, что она примет тебя и понесёт, вырвав дух из оков плоти.
Примерно год назад Тенскватоа уже пытался завязать романтические отношения. Одним мрачным, полным рабочих неприятностей днём в супермаркет строительных товаров, где он был менеджером, пришла прекрасная незнакомка. Недавно переехав в Спирфиш, она решила сделать косметический ремонт на съёмной квартире. Тен почти два часа помогал ей разобраться в ассортименте, подобрать сочетания материалов и фурнитуры. Невольно завязался и личный разговор. Это не входило в его обязанности, не вписывалось даже в привычку находить к покупателю индивидуальный подход. Просто удачно совпало с влечением, на котором Тен себя поймал и от которого попытался отстраниться. Они уже оформляли доставку и ставили подписи в документах, когда женщина не выдержала и сама перешла в наступление:
— Сколько раз мне как бы случайно прикоснуться к твоей руке, чтобы ты пригласил меня на свидание? — она улыбалась. Так обворожительно, что одного раза было вполне достаточно.
Блестящие тёмные волосы, тёплые каштановые глаза и улыбка, от которой внутри всё переворачивалось. Маори, высокая, решительная, с чувством юмора, — всё как ему нравится. В такую нельзя было не влюбиться, в такую грешно не влюбиться.
Вот они уже в ресторане, болтают, смеются, флиртуют. Живая музыка, цветы и свечи. Тенскватоа не забыл, как обходиться с женщинами. Он подвозит её домой, она приглашает его на кофе. Вот они в музыкальном баре, в людном зале темно и шумно, кальян, мартини. Её колено скользит по его ноге, губы что-то жарко шепчут на ухо, нежные пальцы ловко расстёгивают верхнюю пуговицу на рубашке, и пот стекает по его шее там, где неистово бьётся под кожей горячая кровь лакота, ту-дум, ту-дум…
Но ничего не вышло. Они встретились один раз, другой, пятый, но сколь бы приятными и волнующими ни были эти вечера и ночи, Тен продолжал думать о Нэйели — своей бывшей жене. О той, которую любил полжизни, о верной подруге, о матери своего ребёнка. Он словно предавал всё это, поддавшись звериному, первобытному желанию.
Теперь каждый раз, забирая дочь к себе и заводя с Нэл непринуждённую беседу во время сборов, Тен ещё острее ощущал вину. Хуже этого были лишь те вечера, когда она сама уходила на свидания. Когда наряжалась для кого-то другого, улыбалась чему-то своему, взволнованно поглядывала на часы. Когда он, спускаясь по лестнице или усаживая Теану в машину, натыкался взглядом на нарядного мужчину на крыльце с букетом в руках. И почему все они были белые? С каких это пор ей стали нравиться белые?!
Разумеется, это было внутри, всего лишь мысли и чувства — Тен не давал им воли. Нэйели могла делать, что захочет, ведь они разошлись… три года назад? Неужели? Так много? Именно осознание того, насколько это много, подтолкнуло Тенскватоа предпринять ещё одну попытку что-то изменить в своей жизни. Это и вырванная из контекста фраза, брошенная Нэл в их прошлую встречу: «Жизнь не стоит на месте, и мы не должны». Произнося её, женщина тепло улыбалась, не подозревая, с какой болью сказанные слова врезались Тену в душу.
Маленький застывший мирок Тенскватоа Льюиса разлетелся вдребезги. Стеклянный купол лопнул, и вот повсюду осколки, фальшивый снег в липкой жиже, и ничего с этим уже не поделать. Несколько недель он ходил сам не свой: то рассеянный, то озлобленный, то просто понурый и серый как голубь под дождём. Такое необычное поведение, естественно, вызвало массу не самых тактичных вопросов со стороны друзей и коллег. За исключением одного человека.
Кватоко Мур никогда не говорил и не делал ничего лишнего. Иной раз Тенскватоа казалось, что этот лакота обладает даром предвидения. Что он уже не раз прожил жизнь и знает все ходы наперёд. Странная мысль, но именно она посещала Льюиса всякий раз, когда они с Кеем пересекались. А ещё они никогда не называли друг друга вот так, сокращённо. Только Тенскватоа, только Кватоко — в этом тоже было что-то по-хорошему странное и, вопреки мнению большинства, очень интимное, доверительное.
— Уже так поздно, я пойду, — спохватился Тен, глянув на часы и осознав, что может опоздать на последний автобус.
Мур был прорабом на застройке нового микрорайона в пригороде Рапид-Сити, и Льюис решил посмотреть, как продвигаются дела. Эта строительная фирма была крупным заказчиком его магазина, да и результат их работы обещал новую клиентуру. Сюда Тена подвёз грузовик доставки стройматериалов, но машина уже давно вернулась на базу, а вот он задержался допоздна.
— Ерунда, я тебя подвезу, — отмахнулся Кей, открывая нижний ящик стола и доставая пару кружек. — Щёлкни там чайник. Полагаю, от кофе ты не откажешься?
Они сидели в вагончике, приспособленном под офис. Запах крепкого кофе и сигарет, квадраты закатного солнца на полу, удаляющийся гомон матерящихся строителей. Уходить так не хотелось. Вблизи Кватоко Тен ощущал то же, что рядом со своим отцом, пока тот был жив: родство, единство духа, интуитивное притяжение подобного к подобному, связь со своей землёй, народом и историей, не нуждающуюся в словах ни родного, ни чужого языка. Вина, злость, боль — всё это переставало существовать и что-то значить.
Тенскватоа потребовалось меньше минуты, чтобы выйти из машины, пересечь пустую тихую улицу и пройтись по мощёной дорожке к увитому виноградом невысокому крыльцу. Три удара никелированного молоточка, в ближайшем освещённом окне зашевелились тени, вот и шаги за дверью.
— О, привет. Ты как раз вовремя.
***
Непривычно было видеть Мура в таком домашнем виде. Обычно они встречались на работе, и на Кватоко был либо зелёный жилет со светоотражателями поверх строительного комбинезона и каска, либо кожаная куртка и джинсы — всё очень удобное и вместе с тем опрятное. В отличие от разнорабочего, маляра или плотника, прораб в первую очередь имел дело с людьми, и это накладывало определённый отпечаток. — Что? — коротко спросил Кей, отступая на шаг под натиском удивлённого взгляда. Поверх тёмно-серой футболки с эмблемой дакотских «Койотов» в виде отпечатка лапы и спортивных штанов на нём был чёрный поварской фартук с двусмысленной надписью «Поцелуй повара». На одной руке была надета стёганая кухонная рукавица. — Ничего. Рад тебя видеть, — ответил Тен, не сдержав улыбку. Стоило перешагнуть порог, как до него тут же донёсся запах свежей выпечки — ваниль, корица, ещё что-то фруктовое. — Проходи, располагайся, я сейчас. Закрыв за Льюисом дверь, Мур жестом пригласил гостя пройти в гостиную, а сам поспешил на звон кухонного таймера. Первым, что бросилось в глаза при входе в комнату, был флаг их родной резервации — Шайенн-Ривер. Тен обошёл большой мягкий диван, чтобы рассмотреть растянутое над каминной полкой полотно. Замысловатая схема культовых для коренного населения образов заставила Льюиса улыбнуться. С одной стороны от флага висело ожерелье из медвежьих когтей, с другой — старый ручной барабан. На самой полке стояло несколько фотографий в простых рамках, и нетрудно было догадаться, кто на них изображён: те же широкие подбородки, орлиные носы, тёмные миндалевидные глаза. Пятеро высоких широкоплечих мужчин разного возраста, красивая молодая девушка и маленькая пухленькая женщина — у Кея было трое младших братьев и сестра. Тен помнил семейство Муров ещё с тех пор, как в детстве приезжал к деду в Игл-Бьютт. С Майклом они тогда не дружили, всё же для детей три года — более ощутимая разница в возрасте, но тем занятнее, что судьба вновь свела их. — Ты будешь чай? Кофе? Есть пиво, — донеслось из кухни. — Просто чай, спасибо, — ответил Тенскватоа, с трудом отрывая взгляд от фотографии. Аккуратно вернув рамку на место, он оглядел остальную обстановку в комнате. Серые стены, светлая мебель, толстый ковёр на полу. За исключением народной атрибутики в комнате было очень мало чисто декоративных вещей — уютно, но сдержанно. Всё то немногое, что привнёс Мур в это съёмное жильё, свидетельствовало о его любви к простоте и комфорту. Чего стоило одно только кожаное кресло для отдыха, повёрнутое к широкой плазме. На плетёном столике под торшером лежали очки, какой-то современный детектив, спортивный журнал и апрельский «Плейбой». Тен присел на диван. На колени к нему тут же запрыгнула чёрная кошка — так внезапно, что он вздрогнул. Весьма бесстрашно и дерзко маленькая охотница обнюхала незнакомую одежду и протянутую к ней руку. Удар хвостом по лицу и громкое мурлыканье Тенскватоа воспринял как дружественное приветствие. Это подтвердил и Кватоко: — А ты ей приглянулся, — отметил он с улыбкой, ставя на кофейный столик небольшой поднос. Пара чашек ароматного чая, тарелка тёплого засахаренного печенья, сливки — выглядело аппетитно, но о еде Тенскватоа совсем не думал, хотя и попробовал угощение. — Волнуешься? — спросил Мур с понимающей усмешкой. Тен поддержал его весёлость смешком и молча кивнул, мусоля во рту сладкую массу песочного печенья. Кватоко снял кошку с его колен, отпустил на пол и подсел ближе. — Давай немного поговорим, — предложил он, устраиваясь удобнее и закидывая руку на спинку дивана. Вопреки ожиданиям этот жест не стал предлогом к физическому контакту как если бы они были подростками на заднем сиденье авто или последнем ряду в кинотеатре. Напротив, Кей вёл себя так, будто между ними существовал невидимый барьер. — Ты передумал и не знаешь, как сказать мне об этом? Тен отрицательно качнул головой и сделал большой глоток чая. — Беспокоишься, что мы связаны по работе? — Нет. — Тебя… смущает внезапное проявление собственного двоедушия? — Чт?.. Я не… нет. — Хм. Не то чтобы мне не нравилась эта весёлая игра, — хмыкнул Кей, задумчиво поглаживая широкий подбородок, — но ведь есть причина, по которой ты избегаешь смотреть мне в глаза. Тенскватоа почти физически ощущал на себе спокойный взгляд, которым впору было сверлить бетон. Секунда, другая, и вот он уже повернул голову, поднял глаза. И вновь поймал себя на мысли, что этот лакота уже знает всё, что он может сказать. В тёмно-карих глазах Кея, в его гладком бронзовом лице, как и прошлым вечером, Льюис увидел отражение всех своих сомнений. — Я не знаю, чего ждать, — признался он, отрубая все лишние слова. Тен уже пробовал завести роман и потерпел неудачу. Почему сейчас что-то должно измениться? — Что ж. Я не ищу обычных отношений. Романов с далеко идущими планами совместного будущего, — ответил Кватоко задумчиво, грея руки об тонкую фарфоровую чашку. — Ты знаешь, что я работаю тут по контракту. Мне могут предложить работу в другом городе, в другом штате. Я не хочу подстраиваться под кого-то и связывать себя обязательствами. Но я люблю секс. Это вроде не преступление? — мужчина улыбнулся. — Люблю романтику, мне нужна взаимность и доверие с партнером. Естественно, такого не найдёшь в баре или на сайте знакомств на одну ночь. Мне нужен кто-то один, постоянный. Вернее… периодический, назовём это так. Чтобы встречаться раз в неделю, два, раз в две недели — как получится с работой и со всей остальной жизнью. Эта связь — не приоритет, а приятное дополнение. Льюис понимающе кивнул. Он тоже не ощущал в себе готовность к новым отношениям, а вот секса у него не было уже год. Не то чтобы этот факт напрягал, но определённо волновало, что новым кандидатом на роль его сексуального партнёра был мужчина. Пусть иной раз Тенскватоа заглядывался на крепкие торсы вместо мягких изгибов, его всё же больше привлекали женщины. — Женщины мне тоже нравятся, но с ними почти всегда сложнее. — Кей ласково погладил трущуюся об его ногу кошку. — Может, где-то и есть те, кто обеими руками за свободные отношения, но я таких не встречал. Обычно они ждут как раз того, что мне не нужно. Мужчины — наоборот, в девяноста девяти процентах соглашаются на одну ночь вот так, — Кей щёлкнул пальцами, — а потом быстренько сливаются. И всё же… да простит меня Создатель, мужчине я не заделаю внебрачного ребёнка. Так что выбор очевиден. Но думается мне, что для тебя это просто слова, — добавил он проницательно, разглядывая Льюиса с добродушной усмешкой. — У тебя ещё не было мужчин, да? Тен озадаченно нахмурился. — Не то чтобы… — То есть нет? — Нет. Они рассмеялись. — Ничего, — заверил Кей сквозь смех. — Думаю, ты справишься. Это совсем не так сложно, как кажется. И всё же, несмотря на эти заверения, Тенскватоа был озадачен собственной неопытностью. Когда-то давно он чуть не переспал со школьным другом. Однако в настоящий момент рядом с ним был совсем не тощий угловатый мальчишка. Это был взрослый, сильный мужчина, имеющий богатый опыт и знающий, чего хочет. И вот этот факт Льюиса немного… — Я тебе нравлюсь? Кватоко по-прежнему смотрел на Тена прямо и заинтересованно, уже без смеха, оставив чашку на столе и расслабленно откинувшись на спинку дивана. Льюис невольно улыбнулся, признавая очевидное. — Как тебе печенье? — Тает во рту, — он запил последнюю крошку остатками чая. — Что ж, тогда… поцелуй повара? Оба снова рассмеялись. Тен облизнул губы от сахара. Словно дожидаясь именно этого, Кей подался вперёд, легко преодолев тот невидимый барьер, что разделял их последние десять минут. Провёл рукой по щеке, взял за подбородок. И хотя они уже были так же близко вчера, только сейчас Тенскватоа рассмотрел Кея как следует. Заметил шрамы над его правой бровью и над верхней губой, маленькие родинки на щеках и лёгкую серость от редкой, гладко сбритой щетины. Только теперь в тёмных блестящих глазах Кватоко он видел лишь своё отражение.***
Вчера вечером, когда все рабочие со стройки разъехались по домам, а они с Кеем в офисе на колёсах остались пить кофе, Тен догадывался, что произойдёт нечто подобное. Или, может, просто хотел этого. Кватоко ведь был не из тех, кто пренебрегает временем своего отдыха. Не был он и тем, кто предпочитает разговоры по душам боулингу или просмотру игры «Койотов» с пивом с чипсами. Но всякий раз, когда они оказывались наедине, Льюис ощущал между ними некую связь. Как когда, находясь в толпе на вечеринке, ты замечаешь такого же одиночку. Ловишь его взгляд, ухмылку, говорящую больше слов. Через пять минут вы вместе, не сказав друг другу ни слова, выходите на балкон или на задний двор. Покурить или побросать лежащий без дела мяч, просто постоять, отдыхая от суеты и шума, и обменяться молчанием. Да, Тенскватоа догадывался, к чему всё идёт, и всё же был застигнут врасплох. — Если б ты знал, как я устал от этих одиноких вечеров, — простонал Тен, со вздохом поднимаясь из кресла. — У тебя, вроде, собака есть? — Кей втиснул ноутбук в сумку, щёлкнул выключателем и достал из кармана ключ от своего пикапа. — Да, есть, — кивнул Льюис, в лунном свете направляясь к выходу. — Но, знаешь, мы с ним вечно спорим, что смотреть: я хочу Опру, а он — спортивный канал. Кей рассмеялся, Тен усмехнулся, они стояли перед дверью, но вместо дверной ручки рука Кватоко оказалась на запястье Тенскватоа. Другая прошлась по его боку и спине, не давая отступить. Их губы встретились, и Тен забыл, что за вдохом следует выдох. — Что ты делаешь? Тенскватоа не знал, откуда в его горле возник звук, как в голове зародился вопрос и зачем он сотряс им прокуренный горячий воздух. В синем вечернем полумраке лицо Кея было почти неразличимо. Тен всем телом ощутил только его голос, вкрадчивый шёпот, согревший губы: — Ты против? В голове взревело слепое чувство вины: «Да, ещё бы, какого чёрта ты творишь?!», но Тенскватоа ответил: — Нет. Он не был против, ни тогда, ни сейчас. Так волнительно — снова оказаться с кем-то настолько близко. Чувствовать его руки на своём теле, его язык — у себя во рту, ощущать кожей тепло его дыхания. Возможно, для кого-то секс — сродни езде на велосипеде: если один раз научился, то уже не забудешь, но Тенскватоа был из другой породы. Так непривычно — отзываться на ласку, отвечать прикосновениям, поддаваться чужому напору и давать волю собственному желанию. Закрывая глаза, действовать вслепую, на ощупь. После стольких лет допустить кого-то не просто в свою постель, но ближе, намного — в мысли, под кожу. Они по-прежнему сидели на диване, только уже не рядом, а лицом к лицу. Сперва просто целовались, затем бесцельно блуждающие руки Тена оказались под футболкой Кея. Секундная заминка, безмолвный вопрос в настороженном взгляде: «Не против?..» — улыбка в ответ, пара движений, и вот уже футболка полетела на пол, а горячие ладони заскользили по обнажённому торсу, по широкой груди и сильным плечам. Пальцы Тена ловко расправились с тонкой резинкой и утонули в чёрном шёлке рассыпавшихся волос. Кватоко целовал его шею и грудь, аккуратно, одну за другой расстёгивая пуговицы на рубашке, и Тен невольно задерживал дыхание, сползая всё ниже по подлокотнику дивана. Стискивал зубы и сжимал пальцы в его волосах, на его спине, когда мягкие касания губ сменялись дразнящими укусами. Больше всего на свете сейчас Льюису хотелось не думать. На пару часов забыть обо всём, что осталось за порогом этого дома, раствориться в ощущениях и получать удовольствие — разве это сложно? Он ведь за этим сюда приехал. Для этого наступил на горло постылым сомнениям. — Вставай, — шёпот Кватоко звучал хрипло, а полуулыбка выглядела так соблазнительно, когда он, разорвав поцелуй, встал и потянул Тена за собой, одной рукой за ремень, другой — за руку. — Идём в спальню. И они пошли. Рубашка Тенскватоа осталась на диване, остатки самообладания — где-то в коридоре, когда Кей прижал его к стене, с томным выдохом выбивая из лёгких последний воздух. У него кружилась голова, так что, когда они оказались в спальне, и Кватоко слегка толкнул его в грудь, Льюис беспомощно откинулся на кровать. Двуспальная, широкая и мягкая, накрытая стёганым велюровым покрывалом — такая кровать в полной мере отвечала понятию «комфорт». В ней хотелось утонуть, но Тен успел лишь покачаться на поверхности, прежде чем его накрыло волной из жара объятий и удушья поцелуев. Кожа пылала, перед глазами всё плыло. Тенскватоа позволил Кею расстегнуть ремень и стянуть с себя джинсы, слабо соображая, где у этого набирающего обороты локомотива расположен стоп-кран. Ему было хорошо. Он просто забыл, каково это, когда так хорошо. Внутри всё перепуталось, болезненно выжимая из стеснённой груди невнятное, еле слышное бормотание: — Я… мне… постой. Дважды просить не пришлось. Кватоко замер, где-то на середине его голого живота прервав цепь влажных следов. Тёмные миндалевидные глаза, полные желания, смотрели на раскрасневшееся лицо Тенскватоа с пониманием, хотя искра в них медленно затухала. — Можно мне?.. — Конечно, — просто ответил Кватоко, отстраняясь и позволяя Тену встать с постели. — Дверь налево. — Спасибо, — кивнул Льюис, жадно хватая воздух, и вышел, не оглядываясь. Тену четырнадцать, лето после восьмого класса, они с другом отправились на рыбалку с ночёвкой. Тен проснулся в душной палатке, его разбудили прикосновения Эла. Ни разу не дружеские, но было сложно сопротивляться сладкой полудрёме, темноте, жаре, вкрадчивому прерывистому звучанию чужого дыхания и робким, но тёплым рукам. Он ничего не сказал, просто положил свою ладонь поверх его, чтобы не останавливался. Ему восемнадцать, короткая передышка между лимузином, везущим кучу подростков на выпускной бал, и тёмно-зелёным автобусом армии США, который увезёт Тенскватоа от дома дальше, чем он когда-либо был или будет. Традиции лакота весьма чётко регламентируют секс до брака, и баптистская церковь с ними здесь на удивление единодушна, но ни пастора, ни старейшин тогда рядом не было. Они с Нэйели провели ту ночь перед его отъездом вместе. Строго говоря, сексом они не занимались — это было ни к чему. Тен знал, что прикасается к своей будущей жене, и Нэл была уверена, что обнажается перед будущим мужем, и скромные кольца на их переплетённых в порыве нежности и страсти пальцах это подтверждали. В общей сложности они были вместе тринадцать лет. После развода Тен долгое время не то что подумать о новом романе, смотреть на другую женщину не мог. И не хотел. Как в своё время не смог этого сделать его отец, Мэтунээга, после смерти жены пронёсший любовь и скорбь до собственной могилы. Но развод — не смерть, и Тенскватоа не мог похоронить себя заживо. Ему понадобилось почти два года, чтобы выбраться из ямы. Та женщина, с которой он познакомился в магазине, Алана. Когда вспыхнула искра, он ведь не дал ей потухнуть, но и пламени разгореться было не на чем. Связь оказалась яркой, но короткой и опустошающей. И вот он здесь. Стоит в одних трусах в ванной у какого-то малознакомого мужика, льёт холодную воду на пылающую грудь и тяжело дышит, словно загнанное животное. Умывшись, Тен посмотрел на своё хмурое отражение в зеркале над раковиной. Ровно такое же, с каким он несколько недель назад вернулся из Рапид-Сити. «Жизнь не стоит на месте, и мы не должны», — Нэйели сказала это из любви? Или из жалости? Было ли ей так же трудно переступить через клятвы, которые они дали друг другу одной тёмной июньской ночью? Почему он всё ещё об этом вспоминает? И действительно ли он думает о Нэл? В первый год после развода Тенскватоа всерьёз надеялся, что ещё можно склеить разбитую чашку, но теперь… Быть может, ему просто досадно, что их история закончилась не так, как он мечтал когда-то? Может, он всё это время винил себя в произошедшем, чтобы не терять контроль над ситуацией. Считал, что упустил свой шанс и не достоин второй попытки. Слишком много вопросов для того, кто «всё уже решил» и не собирался отступать. Нэл где-то там и не думает о нём, а Кей — здесь и хочет его. Ничего не требуя взамен, лишь предлагая, а ещё… что уж отрицать, он действительно завёлся не на шутку. «Что я теряю?» — спросил Тен у своего отражения. Чувство вины что-то невнятно буркнуло в ответ и отошло в тень. Выходя из ванной комнаты с ощущением, что пробыл там как-то уж слишком долго, Тенскватоа опасался найти Кея в гостиной, в одежде, в компании пива и дакотских «Койотов». — Прости, мне стало не по себе, я… — оправдывался он на ходу, растирая по лицу холодную воду, но на пороге спальни замер как вкопанный. Комната была залита приглушённым светом прикроватных ламп. На комоде, на тумбочках и над изголовьем кровати мерцали огоньки свечей. Постель была расстелена, и белоснежное бельё слабо светилось в соблазнительным полумраке. Откуда-то негромко звучала музыка. Вместо чая и печенья на подносе стояла бутылка вина и нарезанные фрукты, а кроме корицы и ванили в комнате теперь пахло чем-то ещё, пряным, соблазнительным. — Возбуждает, правда? — раздался над ухом тихий, улыбающийся голос. Тен обернулся, и Кватоко приобнял его за талию. — Я подумал, ты захочешь чего-то покрепче чая, — в свободной руке он держал два винных бокала. — Ого, кто-то серьёзно намерен залезть ко мне в трусики?.. Они рассмеялись, и Кей, воспользовавшись моментом, поцеловал Тена в губы — так же мягко и тепло, как в первый раз, будто спрашивая разрешения. Льюис не стал дальше оправдываться, а Мур не требовал объяснений. Они вернулись к тому, на чём остановились, но уже с иным настроением. Тен присел на мягкую постель, хрустящую свежим бельём. Внимание его привлекли свечи и лампы — абажуры на них оказались прикрыты какой-то лёгкой тканью. Именно она рассеивала свет и делала его апельсиново-рыжим, от чего бронзовая кожа лакота была похожа на карамель. Протянув Тену бокал, Кей присел рядом. На нём уже не было ничего кроме чёрно-серых боксеров, и в отличие от Льюиса, взгляд которого блуждал, смотрел он только на Тена. Смотрел так внимательно, что наверняка замечал малейшие детали: мурашки на коже, выступающие на руках вены и линию загара на поясе, костяного орла и крест на шее. Как он слегка покусывал губу, когда они, сидя рядом, соприкасались руками, плечами, коленями. Как он расчёсывал пятернёй длинные чёрные волосы, откидывая их со лба. Как двигался по его горлу кадык с каждым глотком вина, с каждым укусом клубники или персика. Ни он, ни Кей по-прежнему не думали о еде. Привкус фруктов и красного вина лишь оттенил вкус поцелуя, инициатором которого на сей раз стал Тенскватоа — не выстоял под этим прямым голодным взглядом. Да и не пытался. See the stone set in your eyes See the thorn twist in your side I'll wait for you Sleight of hand and twist of fate On a bed of nails, she makes me wait And I wait without you Безмолвный диалог взглядов сменился хором самых разных звуков: шорохом постельного белья, влажным звоном поцелуев, шёпотом, смехом, вздохами, стуком сердца, так громко, так часто. Кватоко был терпелив, Тенскватоа — податлив. Он снова забывал, как дышать, поддаваясь сильным, но таким ласковым рукам Кея. Ощущая рёбрами тяжесть и мощь его разгорячённого тела, животом и бёдрами — его напор и градус возбуждения. Through the storm, we reach the shore You give it all but I want more And I'm waiting for you С каким удобством он устроился между бесстыже раскинутых ног Тена — видно, что не впервой. Заставляя в нетерпении ёрзать, сдавленно стенать и кусать губы, цепляться за его плечи и наматывать на кулак его блестящие, чёрные как смоль волосы. Его руки были повсюду, его губы, оставляющие россыпи поцелуев на бёдрах, улыбались и поблёскивали в дрожащей пляске живых огоньков, обрывая тонкую нить слюны, а его взгляд… от такого взгляда сладко тянуло в паху, и мысли лопались как мыльные пузыри. Тен не выдержал и пяти минут — слишком долго никто к нему так не прикасался. Кватоко облизнул губы и пальцы, самодовольно ухмыляясь и не сводя с него глаз, и Льюис принял безмолвный вызов. Не торопясь и оставив смущение, подражая тому, что видел, что помнил, наблюдая за реакцией любовника и следуя его озвученным или молчаливым пожеланиям. Кея тоже не хватило надолго, и вскоре Тен вновь оказался на лопатках. My hands are tied My body bruised, she got me with Nothing to win and Nothing left to lose Этим вечером Тенскватоа был снизу. Обнимая Кватоко, стискивая коленями его бока, выгибаясь под ним и открываясь для него, позволяя ласкать себя и мучить наслаждением, ожиданием и непреклонной нежностью. И хотя без дискомфорта не обошлось, на фоне терпеливой деликатности Кея он быстро поблёк. Так странно и мучительно сладко оказалось чувствовать кого-то внутри, осознавать это, ощущать всей кожей, опалённой страстью и мокрой от пота. Этим вечером он был сверху, и, чёрт возьми, разница между мужчиной и женщиной была ощутимой. Кто сказал, что мужские стоны не бывают томными, срывающимися, откровенными? Испарина блестела и стекала каплями по обнажённым, туго сплетённым телам, по напряжённым мускулам и вздувшимся венам. Сильнее, глубже, чаще, ещё… And you give yourself away And you give yourself away And you give And you give And you give yourself away Сколько раз они менялись местами, ролями — Тен потерял счёт, как забыл и о времени. Слишком приятен был процесс, слишком увлекательным оказалось это знакомство. Что кому нравится? А что нравится больше? А если попробовать так?.. О, да, вот так. Не было скупой прелюдии и перечня замысловатых поз, будто в порно. Как не было начала и конца чувственным и жадным ласкам, границы между «твоё» и «моё», всё было честно, до последней капли, до последнего рычащего, иступлённого вздоха. With or without you With or without you I can't live With or without you Тенскватоа лежал на спине, закрыв глаза и шумно хватая воздух. Его голая гладкая грудь тяжело поднималась и опускалась, поблёскивая в свете оплавленных свечей. Волосы разметались по подушке, цепочка с крестом и шнурок с костяным орлом врезались в мокрую шею. Разум был пуст, совесть — чиста, в отличие от его живота, но бежать в душ не хотелось. Стерев широкой ладонью следы преступления, Кей приобнял Тена за пояс и привлёк к себе — тот лениво поддался, прижавшись к его липкой груди и горячим бёдрам. — А ты выносливее, чем я думал, — Кватоко расслабленно улыбнулся, разглядывая Льюиса и слегка касаясь носом его носа —невесомо, нежно. — А мы уже закончили?.. Я бы ещё отжался раз двадцать и повторил… Оба рассмеялись, сипло и утомлённо, и улыбнулись в поцелуе.***
Дорога из Спирфиша в Рапид-Сити занимала чуть меньше часа, у Тена было достаточно времени, чтобы собраться с мыслями. Габаритные огни стоявших в пробке автомобилей многозначительно подмигивали, поддерживая его внутренний монолог. Тен и Нэл развелись три года назад. Расстались мирно и по обоюдному согласию. За юношеской влюблённостью, расставанием во время службы Тена в армии, долгожданной свадьбой и, наконец, рождением ребёнка они не придали должного значения тому, насколько разными были их жизненные устремления. Активная и амбициозная Нэйели не могла бесконечно тащить за собой приземлённого и пассивного Тенскватоа, а он, в свою очередь, не мог поступиться принципами и долгом. Они больше не жили вместе и не были связаны ничем, кроме опеки над ребёнком, но подпись на бумаге, какой бы официальной она ни была, не заставит вырвать из сердца чувства. Требуется время, чтобы даже зажившая рана перестала тревожить. Выйдя из автомобиля, Тен машинально бросил взгляд на два знакомых окна на третьем этаже — там за лиловыми шторами двигались тени. Он глубоко вздохнул, ощущая, как телом овладевает смутное волнение, как будто ему нужно выйти к трибуне и толкнуть речь перед полным залом. Писк домофона, один лестничный пролёт, другой, спешащие навстречу соседи, за стеной собачий лай, вот и дверь. Тенскватоа коротко постучал. — Входи, открыто, — раздался приглушённый голос Нэл. Очная ставка всё оттягивалась, волнение превратилось в сухость во рту и холод в руках. Он вошёл. Опрятная маленькая квартирка встретила знакомым ароматом благовоний и духов. Тен рассеянно огляделся, натыкаясь взглядом на большое зеркало, яркий стильный постер в полстены, горшок с большим зелёным растением возле приоткрытой двери в спальню. — Привет, извини, не могла застегнуть молнию. Что скажешь? — Э… эм… На мгновение Тен действительно потерял дар речи. Перед ним стояла высокая молодая женщина, длинные волосы заплетены в две тугие чёрные косы. Бирюзовое платье, одновременно и простое, и в то же время необычное, мягко облегало фигуру, большие карие глаза сияли, улыбка — в самое сердце. И всё волнение куда-то вдруг — пуф!.. — Что? Слишком открыто?.. — Нэйели нервно усмехнулась и неуверенно поправила шёлковые бретели. — Нет, отлично, — всё же ответил Тен, найдя голос. — Очень красиво. Так красиво, что даже больно, — признался он, улыбаясь одними глазами. Разлюбить эту женщину было выше его сил, но смириться с ролью друга — да, вполне. Выбежав из ванной, к Тенскватоа бросилась пятилетняя девочка. Его зелёные глаза, её широкая улыбка, чёрные косы, проворные смуглые ручки. — Папа, папа! — радостно засмеялась малышка и, когда Тен подхватил её на руки, крепко обняла отца за шею. Нэл тепло улыбнулась, наблюдая эту сцену. Затем взяла сумку с детскими вещами и ещё раз проверила её содержимое — нужно было кое-что добавить. — Спасибо, что приехал пораньше, — поблагодарила она между делом, пока Теана, не замолкая ни на минуту, демонстрировала отцу свои последние художественные творения. — Да пожалуйста, я только рад, — просто ответил Тен, помогая дочери складывать в рюкзачок цветные карандаши и прочие вещи, без которых, на взгляд ребёнка, невозможно было обойтись. — А с кем ты идёшь в этот клуб? С Кони? Или с Джил? — Нет. Эм, — Нэл неуверенно замялась. — С Райаном. — А. Так вы, значит, снова вместе? — Ну… да, вроде того. — Звучит очень многозначительно, — Тен позволил себе усмешку. — И сразу ясно, что всё серьёзно. — Ой, лучше об этом не думать, — Нэл беззвучно рассмеялась. — Я сама ещё ничего не поняла, так что не спрашивай. — Хехе, да как скажешь, — Льюис пожал плечами, посмеиваясь. — А как твои дела? — Неплохо, на самом деле. В этом квартале были отличные продажи, продлили договор со строительной фирмой. У вас тут в пригороде. — Здорово. А как идея с группой? Маркус не раздумал? — Нет, мы даже один раз репетировали. — Супер. Будешь как Джими Хендрикс. — Ага, в мечтах. Нэл явно хотела спросить о чём-то ещё и уже открыла рот, но последняя раскраска была уложена в рюкзачок, и Тен перебил её, подняв дочь на руки: — Всё, мы готовы. Ух, какая ты большая, скоро меня будешь на руки брать. — Пушистика взяли? — Так точно. Теана продемонстрировала и вновь прижала к себе плюшевую рысь. — И не давай ей слишком много мороженого. — Слушаюсь, командир, — Льюис состроил серьёзную мину, а сам многозначительно переглянулся с дочерью, мол, это я не всерьёз. — Ладно, золотко, — Нэл помогла ему надеть на плечо сумку и расцеловала дочь в обе щеки, — я буду скучать… Тен усмехнулся и беззвучно, так, чтобы видела только Нэйели, произнёс: «Да уж конечно». Нэл, сдерживая смех, так же беззвучно ответила: «Вот ты задница!» и, ущипнув мужчину за бок напоследок, проводила обоих к двери. Никогда ещё дорога из Рапид-Сити в Спирфиш не была такой лёгкой и приятной. Они слушали музыку, пели, болтали, потом Теана задремала, убаюканная движением и мелькающими за окном фонарями. Тен выключил магнитолу и прислушался к себе. Ревнует ли он, потому что Нэл в таком сногсшибательном виде отправилась на свидание с другим? Стыдно ли ему за то, что было дома у Кея?.. Нет, он просто был рад, что проведёт выходные с дочерью.
