Одуванчик и Ромашка.

Юнги предложил Чимину выбраться из города на время. У него имелся старый домик в лесной глуши, куда он повёз Пака. Чимин совсем загнулся - апатия медленно съедала его изнутри, а Мину было больно смотреть на стеклянный, пустой взгляд того. Кажется, у Чимина даже сил на слёзы нет. Ни на что нет. Даже на Юнги. Тепла и маленьких, ярких искринок Мин больше там не видел. Он чувствует, Чимина нужно спасать. Только вот как – неясно. Никто Юнги не сказал, не предупредил об этом. Он, может, хоть бы подготовиться успел. И вот, сейчас, усаживая Чимина в машину, захватив с собой не особо тяжёлые сумки и пакеты, последний раз вдыхая запах города, они трогаются. По пути заезжают в супермаркет, покупая немного еды на первое время. Пасмурно, земля высыхает после летнего дождя. Солнце мелькает меж облаков, пытается выбраться из плотного их захвата, но пока не получается. Юнги ждёт, когда яркое жёлтое пятнышко наконец осветит промозглые дороги, сероватые дома; ждёт, когда оно будет игриво прыгать отражением от одной лужи к другой; ждёт тепла и уюта. Каменные коробочки медленно сменялись на деревья, кусты и небо. Чтобы увидеть голубовато-синее полотно в городе – нужно поднять голову, большие и маленькие строения загораживают такой прекрасный вид. Это немного омрачает и без того унылые, созданные как под копирку деньки. В салоне пахнет карамельным ароматизатором и немного сигаретами. Юнги же обещал перестать курить. Бестолочь. Перечёркнутое название родного города свидетельствует о том, что они уже пересекли его границу. На полосе никого нет – ни единой машины, поэтому едут они достаточно быстро. Пак смотрит в окно, хочет разглядеть хотя бы деревце, но всё смазывается в одно большое пятно. Всю дорогу стоит тишина. - Потерпи немного, ехать ещё два часа, - прошептал Юнги и на секунду уронил взгляд на Пака. Беспокоится. Чимин будто серый. Он больше не светится, а взгляд его задумчивый, пронзительный. Интересно, о чём он думает? Спустя полтора часа молчаний и тихого рычания движка, Чимин внезапно просит остановиться. - Что такое? тебе плохо? Тошнит? Дать воды? – Юнги и сам от себя не ожидал такого мощного потока вопросов. Всю дорогу он был в напряжении, это видно. Во взгляде Чимина проскальзывает что-то непохожее, что-то совсем необычное за последнее время. Юнги молчит, а Пак выходит, потом бежит куда-то. Мин не задаёт вопросов, терпеливо ждёт, когда Чимин вернётся, и они продолжат путь. Музыка тихо разносится по салону, проникает, казалось бы, в каждое отверстие. Юнги достает пачку сигарет из бардачка, а из кармана – зажигалку. Подносит белую палочку ко рту, но что-то в нём будто щелкает, потому что он тотчас одёргивает себя. Вынимает сигарету, бросая её в пачку. Обещал же не курить, бестолочь. Чимину обещал. Юнги бы выкинул эти сигареты эпично в окно, как в фильмах. Но не может – это же природа. Поэтому сигареты с зажигалкой возвращаются на своё место. Юнги мысленно обещает себе выкинуть пачку по приезду в дом. Он откидывает голову назад, вздыхая. Осматривается. Вокруг зелёные травяные моря, где-то отдающие желтоватым или немного оранжевым. Юнги поворачивает голову влево, смотрит на знакомый силуэт. Его Чимин. Тот стоит на небольшом холмике, взирая на бескрайние поля. Розовые волосы взлохмачивает ветер, и те раздражающе мажутся по лицу. Невероятный. Красивый. Прекрасный. Мин может придумать хоть миллион синонимов, вы только скажите. Юнги немного мнётся, но всё же открывает дверь, выходя из машины. Неторопливо идёт к Паку, но на расстоянии нескольких метров останавливается. Что-то в Чимине поменялось. За несколько часов, буквально. Юнги это изменение уловить не может. Не получается. - Чимин? А тот обращения к себе будто не слышит. - Знаешь, хён, я похож на Одуванчик, - Юнги подошёл чуть ближе, находясь в непонимании, пока Пак продолжал, - никто не обращает внимания на Одуванчики, – это обычные полевые цветы. Когда вырываешь один и берешь в руки – он капает липким соком, который не отстирать. Никогда больше не возьмёшь, противно. Родители дают наставление маленьким сыновьям и дочкам: Не бери в руки, испачкаешься! - Мало кто вообще обращает внимание на это растение, - грустно улыбается, - А знаешь, кто ты? – он выждал небольшую паузу, пока Юнги как-бы спрашивал взглядом. Но Чимин всё равно не видел, - Ромашка. Поселилась в тени одуванчика, это вышло случайно. Ромашка думает, как-бы не помешать одуванчику. Комфортно ли ему с ней? Огорчает ли его появление нового на полянке цветка? – Юнги подходит совсем близко к Чимину, теперь он может увидеть его лицо. Серьёзное лицо, и взгляд, который смотрит вдаль. Что-то мелькает в нём на секунду, - Одуванчик всегда пускает к себе насекомых, даёт им пыльцу. А те лишь уползают потом, улетают. Не нужно их винить, у них есть свой дом, но одуванчику становится жутко одиноко, а ромашку под собой он даже не замечает – слишком она неприметная, маленькая, - Мин опустил голову, - К ромашкам все тянутся, красивые цветы, одуванчики в руку никто не возьмёт. Знаешь, хён, я вот думал и понял. Ты всегда заботился обо мне. Приезжал, когда было плохо. Кормил, когда я сам и встать не мог. У меня никого не осталось кроме тебя, но я не замечал. Не замечал, что тебе тоже больно, что тебе тоже плохо, - небольшая капля покатилась от уголка глаза по щеке, Юнги стёр её рукавом свитера, - Я не уделял тебе внимания, не думал об этом даже. Это самая большая моя ошибка. Прости меня, Юнги-хён. Только когда ты рядом со мной, я чувствую себя как дома. Нет, не так, ты и есть мой дом. Я даже свою квартиру домом не считаю. Без тебя. Мин поднял стеклянный взгляд на Чимина. И увидел улыбку. Впервые за год он увидел её. Так потрясающе, так необычно. Это как выпить заветный глоток воды, блуждая по пустыне. Это как найти сокровище на острове или горах. Хотя Юнги сокровище уже нашёл и бережёт, никого не подпускает. Чимин его сокровище. - Я нашёл то, что делает меня счастливым. Я понял это, пока ехал с тобой. Пока ты качал голову в такт музыке, пока уставшими глазами смотрел на дорогу. Пока деревья бежали куда-то назад, а солнце выбралось из-за облаков, - Юнги грустно улыбнулся, это не ускользнуло от Чимина. - Да? И что же? – Чимин как-то странно посмотрел на него и подошёл ближе. - Тебя, хён. У Мина всё внутри замерло. Он будто сжался до невероятных размеров и казалось, что его можно положить в кармашек, а потом унести с собой далеко-далеко. Юнги пытался переварить, понять. Руки немного подрагивали, и Мин натянул рукава свитера ниже. Пак неуверенно обнял Юнги, и этот момент был чем-то похожим на взрыв. Внезапный, оглушающий, выбивающий землю из-под ног. Теперь дрожали не только руки, но и всё тело. Юнги неуверенно обвил руками его шею. Чимин уткнулся носом в висок хёна. Тепло. Внутри очень тепло. Мин роняет слёзы тому на плечо. Ему признавались в любви многие, но такого он никогда не забудет. Прошло некоторое время, прежде чем Мин успокоился. - Хён. Я люблю тебя так сильно. Сердце колотится очень быстро. - Я…Ну и я тебя, придурок, - выплёвывает Юнги и уворачивается от возможного несильного удара по голове. - Эй! Почему это я придурок?! – он пытается злиться, но Юнги замечает, что у него это не очень-то и получается. Пак отодвигается, заглядывая Мину в глаза. Ответа он так и не получает, потому что Юнги внезапно вырывается из его рук и бежит вперёд по колючей траве. - А ты сначала догони – узнаешь! - Придурок, твоя машина! Эй! Погоди! Черт, ты же знаешь, я не так быстро бегаю! Вернись сейчас же, Мин Юнги! – кричит, уже задыхаясь и пытается догнать убежавшего, пока тот смеётся.

Одуванчик наконец-то заметил Ромашку, и это не может не радовать.