В моей власти

Что должен ощущать волк возвращаясь в свою стаю? Радость? Наверное, так почему же на моей душе скребут дикие кошки. Чем ближе мы пробираемся к поселению, тем сильнее мое желание развернутся. Но мне не дает это сделать, плетущийся в хвосте Чанёль. Всю тропу он был моей тенью, словно чувствовал все мое беспокойство и нарастающую панику. Жаль, такая забота не приносила радости, только тупую ноющую боль в груди. Хотелось всплакнуть. Сдерживал себя я тщательно хоть и сбавил скорость. Перед хижинами, видневшимися вдалеке мы обратились. По привычке меня понесло к родной берлоге, но эту попытку предотвратил вожак. Что сжал мое плечо, говоря с явной тревогой: — Ты, должен жить со мной Исин. Мы теперь пара. Выслушивая такое, весь сжимаюсь внутри, отвечаю же холодно, как и прежде: — Я знаю Чанёль, но мне надо собрать вещи и травы. — Хорошо, значит я заберу тебя. Не покидай без меня хижину. Это ради твоей же безопасности. Чанёль, как всегда излишне заботлив и мне все еще не ясны его мотивы. Это из-за истинности? Наверное. Мне лень рассуждать на эту тему, под гнетом судьбы. Поэтому просто киваю, быстро прячась за дверью и даже не оборачиваюсь по пути. Уже внутри обессиленный валюсь на соломенное ложе, всхлипывая. Кажется последний раз я ревел, в день смерти Зарии. Сейчас же рыдаю в голос, от того что моя жизнь изменится, мне придется измениться. Сделать то, чего никогда не желал. В этом истощении, с тяжестью в груди проваливаюсь в яркий сон. В нем, на той поляне из леса меня встречает рыжая волчица, без привычной седины. Она вылизывает мою мордочку и я отчетливо слышу голос. Зария говорит мягко и ласково, словно утешая: — Мальчик мой, не бойся того что ждет. — Но я не хочу меняться, не хочу покидать тебя… Отвечаю в приступе паники, прижимаюсь к материнскому боку и скулю. Зария лишь смеётся на это, оборачиваясь в красивую молодую женщину с рыжей косой и зелеными глазами. Уже в человеческом обличии, она гладит меня по голове. — Исин, мой волчонок. Меня больше нет, а твоя судьба зацвела. Чтобы не произошло дальше, ты не сможешь существовать без своей пары. Вы одно целое, вас ждут как светлые так и мрачные дни. Доверься ему так, как только сможешь и однажды ты найдешь новый смысл жизни. Мягко говорит матушка, оставляя на моем волчьем лбу поцелуй и нежно шепчет: — Мне пора уходить, мы обязательно встретимся на твоем закате, сынок. — Прощай, мама… Отвечаю, чувствуя как лицо окатывает что-то холодное. Вздрагиваю, от неожиданности сжимаюсь и прижимаюсь спиной к бревнам. Открыв глаза, вижу стайку молоденьких омег, одних из моих прошлых неприятелей. Они смотрят как разъяренные фурии, а от меня воняет какой-то гадостью. Не подаю виду что растерян, окончательно проснувшись, просто обтираю лицо, сильнее укутываясь в плащ. Вглядываюсь в знакомые лица двух юношей и трех девушек. Похожих друг на друга, рыженьких с веснушками. Все они рыжие волки, из родов старейшин, с детства взлелеянные родителями. Смело смотрю в их разгневанные лица, равнодушно спрашиваю: — Зачем вы, пришли в мой дом? — Мы пришли посмотреть, зачем ты жалкая псина вернулся? Тебя никто не ждал. Они плещут ядом, особенно Хаери, самая высокая из этого выводка. Кажется, она всегда была влюблена в Чанёля и всем говорила, что он ее истинная пара. Как же девочка обломалась. Невольно мое лицо расплывается в грустной усмешке. Даже цокаю языком, парируя: — Я не виноват в этой гребаной истинности. Хочешь, можешь поспорить с богами или завоевать Чанёля, я не желал такой судьбы. Отвалите просто… Шепчу, поднимаясь, явно введя их всех в ступор. Ведь глаза у меня, как у мертвой рыбы, безжизненные и потерянные. Просто отталкиваю парня, имя которого не помню и без стеснения начинаю одеваться. Когда успешно зашнуровываю бриджи и натягиваю последнюю некрашенную рубаху из льна, компания угнетателей приходят в себя. Чувствуя резкий толчок в спину, влетаю в полки с травой и ощущаю острую боль в области подбородка. Следом пробуя собственную кровь на вкус. Даже получив травму не реагирую, начинаю собирать свои травы в небольшую корзинку. Я давно привык к боли, после множества избиений. Моя жизнь, наврятли кардинально поменяется после обретения истинности. Думаю об этом, даже не реагирую на сильный удар по ребрам. Не смотря на то, что ноги подгибаются, стою крепко, оборачиваясь довольно резво. Пугаю нападающих, наливающимся синяком на подбородке, кровью что стекает с губ и улыбкой. — Вам же нравится мой вид? Вы довольны? Полегчало? Моя боль смогла унять вашу? Вы ведь никогда не видели результата своих ударов, да? Я первый раз не прячусь… Говорю это тихим, лишенным эмоций голосом. Не сводя взора с ошарашенных лиц. Ведь это правда, сколько бы раз меня не избивали, я всегда уходил на своих двоих, не смотря на боль. Прятался в своей хижине и не выходил, пока не сойдут все синяки и не срастутся переломы. Питался подножным кормом, не в силах охотится. Выживал не претендуя на жалость взрослых и их диких щенков. Сейчас же улыбаюсь, ощущая как по щекам непривычно текут слезы. В этот же миг дверь моей хижины попросту выносят и в освободившийся проход влетает Чанёль. Взмыленный от бега, разъяренный. При виде меня, на его лицо падает тень. Альфа сжимает кулаки, а потом одним взглядом вводит в ступор пятерку нападающих. Кажется они перестают дышать. Я же просто разворачиваюсь, говоря альфе холодно: — Я готов Чанёль, пойдем. Прохожу мимо вождя, натыкаясь на заинтересованную толпу и прохожу сквозь нее. Просто направляясь к новому дому. Оттуда я больше без надобности не выйду. Уже у ворот, я слышу приговор омегам громким, властным голосом: — Раз вы считаете себя такими сильными, завтра же отправляетесь в лес на охоту. Без крупной добычи, не возвращайтесь. Не справитесь будите изгнаны из племени, нам не нужны отбросы вредящие семье. Возможно этот приговор не звучит грозно, но это лишь на первый взгляд. Ведь омеги рыжих волков мелкие, взращенные как цветы и их не учили охотится. Так что подобная охота, в лесу Калуза унесет не одну жизнь. Хмыкаю на такой приговор и вздрагиваю когда меня в порыве обнимает рыжая волчица, а точнее мать моего истинного. Она нежно хлопает по спине, рыча в сторону толпы: — Слишком мягкое наказание, я могу их загрызть? Даже удивляюсь такой заботе, как и ответу бывшего вожака. — Не злись дорогая, для этих неженок это лучшее наказание. Лучше помоги Исину смыть кровь и вонь помой. Ему надо поесть и отдохнуть, чтобы регенерация пошла быстрее. Я пойду угомоню сына, пока он сам их не загрыз. Весь этот диалог только сильнее запутывает. Просто, послушно иду за волчицей, давая искупать себя в горячей дубовой ванне с согретой водой. Позволяю обработать раны и даже пытаюсь поесть. Но при виде заботливого взгляда Желен и ее мягких рук, что расчесывают мои спутанные волосы, срываюсь. Начиная рыдать, в объятиях свекрови и бубня себе под нос: — Я не...не хотел себе такой судьбы. Я боюсь истинности, я же не омега…не сильный. Был, есть и буду никем. Почему…почему все это проис… Мой стенания прерывает женщина, с красивыми красными волосами, мягко отвечая: — Всем нам страшно, когда мы обретаем истинность. Но пройдет время и ты поблагодаришь богов, просто нужно подождать. Попробовать открыть свое сердце. Я помогу тебе и больше никому не дам в обиду. Узнав я раньше о такой жестокости, те твари не дожили бы до совершеннолетия. Слушая ее речь, ощущаю как меня медленно отпускает. Рыдания перестают разрывать душу, чувствую облегчение, такое же чувство безопасности, которое исходит и от Чанёля. Возможно я и правда обрел семью как и сказала Зария в моем сне.