В моей власти

Счастье, оно такое причудливое и порой неуловимое, как мелкая рыбешка в пруду. Ты можешь кинуться за ним в омут, но ничего кроме мокрой шерсти не получишь. Так нам часто, еще в далеком детстве говорили старейшины. Пытаясь наставить молодняк на путь истинный. Я же слушал все эти наставления, через небольшое окошко, так как внутрь помещения меня никто не пускал. Ветерок холодил лицо, пальцы дрожали от холода приближающейся ночи. Но мне нравилось быть тайным слушателем, не пойманным разбойником. Такая глупая, детская забава, всколыхнулась в памяти внезапно. Ведь Чанёль, укутал мои плечи своей шкурой медведя, как и в таком далеком детстве. Может ли быть, что уже тогда он чувствовал нашу судьбу? Улыбаюсь своим мыслям, провожая вожака на охоту. Одну из тех, что длится несколько дней. Машу рукой Чанелю, чувствуя тревогу. Он же ярко улыбается, и говорит беззвучно, шевеля лишь губами: — Люблю тебя. Когда понимаю что сказал альфа, мгновенно краснею. Прячусь в доме, в тщетной попытке угомонить сердце. Жаль, что так легко от своих чувств не сбежишь. Мысли постоянно возвращаются к черному волку. Даже когда рыхлю землю под очередные посадки, что принес муж с прошлой охоты. День для занятий садиком, выдался как нельзя лучше. Яркое солнышко припекает, благо от жары спасают высокие деревья и легкий ветерок. С удовольствием копаюсь в земле, откидывая косу за спину и что-то напевая. Отбрасывая подальше недовольства старейшин, что при каждой встрече пытаются подсунуть моему альфе, омегу и это злит. Ведь мы с ним еще даже не… Ход моих мыслей, прерывает острая боль рассеивающая по голове. Сразу понимаю в чем дело, тут же оборачиваясь в попытках отобрать из рук взрослой волчицы свою косу. Но она держит крепко, а на её лице читается надменность и ненависть. Не понимаю в чём причина агрессии, отчего не спешу кричать, спрашивая спокойно: — Зачем вы трогаете меня? На это, рыжая волчица кричит мне в лицо, брызгая слюной: — Это все ты виноват. Ты! Из-за тебя, моя Хаери получила шрам на охоте, из-за тебя её бросил даже истинный альфа. Вспоминая ту рыжую омежку и внутри все начинает разъедать от злости. Боль начинает надоедать и я недолго думая, легко кинжалом отрезаю косу. Остальные волосы рассыпаются по плечам. Женщина от моего поступка кажется теряет свой пыл, но во мне находятся силы на то, чтобы все ей высказать. Медленно выпрямляюсь, возвышаясь над ней, но говорю спокойно, безэмоционально: — Я виноват в том что ваша дочь меня била? Виноват в том что издевалась на протяжении нескольких лет? Вы правда так считаете? Делаю паузу для ответа от этой женщины, но она молчит, отводя взгляд и тогда я продолжаю: — Все проблемы Хаери, кроются в ней самой. Это она отвергла истинного и это знают все. Это ваша дочь засматривается на моего мужа, так в чем же тут моя вина? Почему вы все так меня ненавидите? Может хоть вы расскажете мне правду? Мои последние вопросы, явно прибивают волчицу к земле и от страха и проигрыша, она идет в атаку. Ведь лучшая защита, это нападение. — Неужели ты сам не догадался за столько лет, отчего тебя ненавидят? Твой окрас черный, как у вожака и это он принес тебя в стаю. Не думал ли ты, что являешься его сыном, рожденным в измене? Что вы с Чанелем братья и ваши метки это лишь тому доказательства. Ты отобрал у омег нашего племени, право на брак с вождем, на рождение потомства, бесполезный волк не знающий свой пол. От слов этой женщины, земля уходит из-под моих ног. Единственное же что пульсирует в мыслях это один, единственный вопрос: «Мы с Чанелем братья?» Неужели такое действительно возможно. Да, кроме вождя я ни у кого не видел такой же расцветки. Но ведь мои глаза желтые, хотя это могло достаться мне от матери. Матери, что отказалась от позора. Мысли становятся тяжким грузом. Уже не обращаю внимание, на женщину плещущую ядом, просто разворачиваюсь и иду в хижину, тихо ответив ей: — Спасибо за правду. Убирайтесь с моей территории. Кажется в бреду даже рычу на неё. Когда дверь закрывает меня от внешнего мира, валюсь на пол, не в силах встать. Если мы с Чанелем братья, то как я могу любить его? Внутри всё ноет от боли, а дышать становится больно. Вот только слёз нет, и от этой сухости ещё страшнее. Ведь я наконец-то начал открываться Чанёлю, доверять, любить… Желать большего. Зарываюсь руками в волосы и начинаю раскачиваться назад и вперед, повторяя: — Такого не может быть. Такого не может быть… После приступа паники, все внутри меня замирает. После бури в душе селится пустота. Интересно, если бы родители Чанёля были сейчас здесь, как бы они отреагировали на это? Рассказа ли бы правду? Не возненавидела бы ли меня тогда Желен? Плавно валюсь на ложе, в бессилии больше мучить себя вопросами. Просто прикрываю глаза, боясь завтрашней встречи. Чанёль вернется со всей стаей, как мне встретить его? Что сказать? Сердце болезненно сжимается и дышать все также больно. Метка же на запястье, противно чешется. Ложь ли наша истинность или нет? Почему мне так страшно узнать ответ…