В моей власти

Весь мой день тянулся невыносимо медленно, в ожидании грядущей ночи. С Чанелем мы же так и не помирились. Я старательно избегал его, больше находясь на улице чем дома, у очага. Когда настал нужный час, как назло альфа никак не мог уснуть. Хоть колыбельную ему пой, но благо глупая затея не пригодилась. Повертевшись еще немного, волк уснул крепким сном. Я медленно, почти не дыша соскользнул с ложа и выпрыгнул в открытое заранее окно. Лес встретил меня легким освежающим ветерком и ярким лунным светом, при котором видно было, почти как днем. Желая немного полюбоваться тишиной, я не торопился обращаться в волка. Медленно шел, всматриваясь в бездонное звездное небо, желая растворится в нём. Кто же я на самом деле? Мучил меня вопрос застрявший в мыслях. Брат, муж или просто подкидыш? Зария в том сне сказала, что мне удастся отыскать новый смысл жизни. Однако, я не вижу нужного пути в своих думах, зато легко нахожу нужную тропинку в реальности. Хоть и давно не бродил в лесу. Уже подумываю обратиться, как слышу за собой шаги. Спешу сменить личину, но встречи избежать не удается. Ведь когда оборачиваюсь, ощущаю болезненную пощечину. Всматриваясь же в лицо гостя, вижу Хаери и сердце обжигает огнем. Эта девка, осмелела когда стала любовницей. Не желаю раздувать назревающий конфликт, просто отворачиваюсь и иду дальше. Получаю болезненные удары, после которых обязательно всплывут синяки. При мыслях о ссадинах, даже думаю как на них отреагирует Чанёль. Но эта мысль исчезает, из-за крика взбесившейся омеги: — Ты тварь! Если бы тебя не существовало, он был бы лишь моим, моим! Удивляюсь агрессии идущей от рыжей волчицы, но отвечаю по обыкновению холодно на очередной выпад: — Если так ненавистен, убей… Даже открываю шею, для смертельного удара. Вот только омега при виде моих почти мертвых от страдания глаз, пятится, а потом и вовсе убегает. Пока я провожаю взглядом любовницу собственного мужа, задумываюсь. Наверное мне и правда нужно было умереть тогда в лесу... Сдерживаю слезы, что накатываются на глаза, а потом и вовсе примеряю личину волка. Обращаясь и пускаясь рысью до небольшого водопада, идущего из горы. Ночной лес, он не тихий как может показаться. Нет, он живет, дышит, суетится. Вслушиваюсь в эту музыку и успокаиваюсь. Отбрасывая тяжкие думы и сосредотачиваясь на поиске кинжала. Сам не знаю, когда эта костяшка стала так дорога мне. Но отчего-то при мысли, что не найду ее ощущаю звериную боль в груди. Уже добежав до места, начинаю поиски своей возведенной в статут сокровища, реликвии. Однако кинжал так легко не находится, не у глади воды, не возле деревьев. Так углубляюсь в поиски, что не сразу замечаю как обратился в человека. Отчего вздрагиваю только сильне, от руки на плече. Повернувшись и увидев своего вожака вздыхаю с облегчением. Он явно быстро обнаружил мою пропажу и был абсолютно наг как и я после забега по осеннему лесу. При виде мужа, ощущаю все ту же ноющую боль и задушенную отчаянием любовь. Ибо как бы не сомневался и не навязывал себе ненависть, при виде лазурных глаз, хочу позабыть обо всем. Чанёль же смотрит укоризненно, спрашивая злым басом: — Хаери сказала, что у тебя тут встреча с другим альфой. Это так Исин? Удивляюсь как тону, так и вопросу. Но даже сильнее этого опаляет имя омеги, слетевшее так легко с любимых уст. Отворачиваюсь от своего альфы, пытаясь скрыть эту боль, и отвечаю максимально невзрачно: — Думай как хочешь. Тем более, если ты доверяешь какой-то омеге больше чем мне, твоему мужу. Хочу уже сделать шаг в глубь чащи, как звуки оглушают и они никак не относятся к трелям леса. Нас окружают внезапно, вытесняя меня и нападая на альфу. Осматриваю врагов и вижу наших местных самцов. Один из них хватает меня, прижимая к траве, приторно сладко шепча: — Спасибо, что помог заманить его сюда. Старейшины будут рады твоей помощи… Не понимаю о чем говорит этот выскочка. Но легко узнаю в нем голос Чонлэ и всё встает на свои места. Все это, было просто ловушкой для моего любимого вожака. Опасность опаляет меня, схваченный смотрю на драку. Внутри молясь, нашим богам о победе, не зависимо от того возненавидит ли меня Чанёль потом или же простит. Он же защищается в личине человека, весьма умело. Вот только мой взгляд, сам как-то цепляется за знакомый кинжал в руках предателей племени. Слежу за острым лезвием и оглушаю криком чащу, при виде того как легко оно входит в живот моего самца. От колющей раны во всю длину, до рукояти, Чанёль теряет равновесие, с хрипом валясь на землю. Этот миг пролетает быстро для жестоких альф, но для меня он затягивается до бесконечности. Бесконечности, в которой я осознаю, что неважно кем мне приходится черный волк. Братом или мужем, что бы там не скрывалось за пеленой неизвестности, я люблю его. Когда мое сердце окончательно вынесло вердикт, что-то внутри поменялось. Мне всегда думалось, что как волк я слаб, но именно на грани жизни и смерти любимого, я ощутил силу бурлящую в венах. Легко оттолкнув альфу позади, я обратился в волка, помчавшись на убийц. Вгрызаясь в их глотки, как слетевший с катушек зверь, поглощенный бешенством. Вся моя плоть пульсировала в этом водовороте смерти, под бездонным, ярким небом. Мой пыл угас лишь тогда, когда последний из не сбежавших нападающих издал последний хрип. Раненный от нескольких укусов, но все еще ощущающий силу. Я взвалил мужа себе на холку и понес к племени. Радуясь тому что сердце моего альфы еще бьется. Мой истинный был тяжелым, но из злости на убийц и силе любви, мне удалось донести его. Уже у кромки леса я издал вой тревоги, на который сбежались особи постарше. Что замерли в недоумении от вида вожака без сознания, и меня покрытого кровью с головы до пят. Похоже в таком образе я возвысился в их глазах, так как та самая омега спросила с уважением, склонив голову: — Что с вами произошло, праматерь? От нового прозвища я тяжко вздохнул. Но все же оценил покорность, строго приказав: — Ведите всех лекарей. Мой приказ был тут же приведен в действие, а я рассказал что же произошло на самом деле: — На вожака напали молодые альфы. Кто-то из старейшин, решил стать предателем и не сомневайтесь, я точно узнаю кто это был. Озвучив угрозу, акуратно с трепетом укладываю альфу на ложе, не уходя и под моим присмотром давая осмотреть мужа. Лекари быстро разбираются с ранением, зашив его шелковой нитью и смазав мазями из трав что снимут воспаление. Хотя врачевание проходит довольно легко. Еще несколько дней любимый не приходит в себя, пребывая в бреду. Я же, как заведенный провожу допросы, устраиваю показательные казни. Пока не выдыхаюсь, отчего даю лекарям напоить себя снотворным, что дарит такой необходимый сон. Уже под его покровом, клянусь сам себе обо всем поведать Чанелю, о своих чувствах и сомнениях. Больше не боясь ничего и никого, даже смиряясь с любовницей. Молясь лишь о том, чтобы он жил. Утро настигает меня медленно. Просыпаюсь раньше всего племени. Тут же ощущая запах зверобоя и ноющую боль в метке. Но что пугает сильнее так это то, что цветок на запястье начал закрываться. Напуганный этим изменением, срываюсь на бег. Но то что я обнаруживаю в спальне Чанеля, так это пустую кровать и тишину. В панике после обегаю каждый дом, даже лес. Но его нигде не оказывается, альфа словно растворился в росе и тумане. Озадаченный такой дилеммой, в рыданиях валюсь на земь у того самого озера, бубня себе под нос: — Зачем ты так Чанёль? Я же наконец-то набрался смелости… Нарыдавшись вдоволь на дорожке из засохших цветов, возвращаюсь к ненавистному племени. Что удивляет сильнее так это то, что старейшины и шаманы кланяются передо мной. Как бы невинно заявляя: — Приветствуем, новый вожак. Смотрю на них с высоты своего роста и остро осознаю как каждого из них ненавижу. Однако оставляю ярость в груди, веря в то, что однажды Чанёль вернется. К этому времени я сделаю это племя безопасным для него. Чтобы это место стало для него родным домом, а не местом с охотничьими ловушками.