И я увижу

      Летнее солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая мир в жёлтые, оранжевые и красные оттенки, знаменуя конец дня. Но трава и кроны деревьев были желтыми не от его лучей, а от того, что август уже подходил к концу, забирая с собой очередное счастливое лето. Кто же знал, что для двух семнадцатилетних парней оно окажется последним счастливым летом в их жизни. Ветерок, периодически пролетающий по своим владениям, означал непостоянство, а люди, живущие в землях свободы, должны быть всегда готовы к внезапным переменам. Дилюк, родившийся и выросший здесь, почему-то не усвоил этот урок, поэтому неконтролируемые им события сразу смогли вывести его на эмоции. — Розария стала сестрой в храме. Джинн отправили в Ли Юэ для подготовки, а теперь и ты, окончив обучаться у отца, куда-нибудь уедешь, только тебе стукнет 18. Я просто киплю от недовольства, — Дилюк вместе со своим «братом», шагали по полю, одетые в обычную лёгкую одежду, не обращая внимания на привычный легкий холод с Драконьего Хребта, что приносил Барбатос. Рагнвиндр с явным раздражением, но без злобы, а скорее с лёгкой улыбкой на лице, говорил о том, что его друзья оставляют его одного. Жаловаться на такую глупость было несвойственно ему, сейчас он был больше похож на ребенка, чем на самого молодого капитана Ордо Фавониус. Повзрослевший слишком рано Дилюк никогда не боялся будущего, но после слов Кэйи о том, что тот хочет уехать на поиски родной семьи, заставили его самоуверенность пошатнуться. — Ты тоже можешь уехать. — Куда? Бежать с тобой на пиратский корабль? — Шутки про пиратов всегда были шутками. Детской забавой только и всего. Пиро мечник почему-то только недавно понял, что Кэйя все свои рассказы про дедушку-пирата, подтёршиеся из воспоминаний за все время, проведенное на винокурне, воспринимал серьезно. Молчание в ответ заставило идущего впереди Дилюка остановиться и обернуться. Столкнувшись взглядом с голубым глазом и услышав отчаянный выдох, парень понял все сам. Легкая улыбка в мгновение исчезла с лица, будто ее сдул ветер. — Нет. Нет, нет, нет, — он отказывался принимать эту догадку. Если сейчас Альберих скажет именно то, что красноволосый так боится услышать, это создаст огромную пропасть между ними, чего никак не хотелось. — Довольно, Дилюк. — Нет, прошу тебя, — наследник поместья быстро зашагал прочь от Кэйи, пытаясь убежать от смысла его слов. Он давно догадывался о неравнодушности его лучшего друга к нему, но принимать это было слишком тяжело. — Нельзя больше молчать, — Альберих догоняет и даже перегоняет его за секунду, оказываясь впереди и преграждая дорогу. — Я люблю тебя, Дилюк, еще с давних пор! Я-я старался как мог скрывать это ради тебя, но ты должен меня выслушать и ответить, Дилюк! Больше я не выдержу так! — эмоции, что синеволосый долго подавлял внутри, вырвались наружу и заставляли кричать эти слова. — Кэйя, прошу тебя, умолкни. — Ты пойми, я отказался от всего, что тебе не нравилось. Алкоголь тебе не нравился — я бросил, азартные игры — тоже, и я все ждал и был терпелив, потому что…потому что я думал ты любишь меня, Дилюк, — в ответ он видел лишь как его собеседник отрицательно мотает головой, отказываясь принимать реальность. Дилюк никогда не воспринимал Кэйю кем-то большим, чем другом. Да, он был крайне тактилен по отношению к нему, проявлял излишнюю заботу и доверял больше чем самому себе, и со стороны наверное казалось, что влюблен он, но это всего лишь привычки, оставшиеся с детства. Абсолютно все, кто видел, думали, что они пара, а постоянно задаваемый всеми вопрос «Вы что, не встречаетесь?» заставлял Рагнвиндра дойти до точки кипения моментально. Хотя, смотря на их поведение удивляться этому было свойственно. Если Дилюка лежать на коленях Кэйи и читать книгу, засыпать на его плече после долгой тренировки или брать за руку под столом во время ужина, когда голубоглазый вновь уходил в себя, совершено не смущало, то Кэйя все эти и другие действия воспринимал совершенно в ином смысле. — Я понимаю, что недостоин тебя, я не великий человек и… — Что? Что ты, нет, как же недостоин, напротив — слишком хорош для меня, — обладатель Пиро Глаза Бога перебил его, понимая, что Кэйя уже начинал нести бред. — Слишком хорош? — Я очень горжусь нашей с тобой дружбой, но прости, я тебя люблю как друга и никак иначе. — Никак? — Никак. Прости, я над этим не властен, а душой кривить не смогу тем более, — будущий капитан отвернулся, но Дилюк не хотел сдаваться и схватил того за плечи, умоляя о прощении. Ведь это он во всем виноват. Виноват в своей несдержанности, в трусости говорить о том, что происходит между ними, в обречении Кэйи на безответную любовь. Все его вина и сейчас раскаяние было его единственной надеждой для того, чтобы исправить эти ошибки. — Прости меня, Кэйя. Прости, но что я могу поделать? — Я не могу любить другого, Дилюк, я люблю тебя, — Крио мечник выглядел совершенно разбитым. Глаза (ну точнее глаз) были на мокром месте, застилая пеленой половину обзора, дышал он часто и громко, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца, а дополняла образ растрепанная на ветру прическа. — Будет катастрофа, если мы поженимся. Мы будем несчастны! — голос тоже сорвался на крик, пытаясь донести до голубоглазого, что они не могут пожениться. Ведь предложение убежать вместе с ним означало именно это. Связаться с человеком на большую, а может и всю остальную часть жизни. Кэйя наверняка посвятит поиску своих родных абсолютно все время и предлагал Дилюку сделать тоже самое, путешествовать по Тейвату на пару с ним в поисках призраков прошлого. Какие друзья пойдут на такое? Только одурманенные, опьянённые, одним словом, с ума сошедшие от безграничной любви друг к другу придурки. — Не будет катастрофы. Люк, я буду вести себя как ангел! — Кэйя, Кэйя, я не смогу так. Это свыше моих сил, — Дилюк снова начинает шагать, пытаясь уйти прочь от разговора, но Кэйя не был бы Кэйей без его упрямства. — Но все ждут от нас этого. И твой отец, и наши друзья. Зачем противиться? Скажи «да»! И будем счастливы вместе. — Я сказал бы через силу, лучше вовсе этого не скажу. Ты поймешь рано или поздно, что я прав, и скажешь спасибо, — тыча пальцем в грудь друга, Рагнвиндр надеялся, что поставил точку. — Лучше повешусь, чем с этим смирюсь. Я предпочту смерть, — захлестнувшие с головой Кэйю эмоции было не остановить. Все внутри смешалось в одну большую кучу, не давая трезво мыслить. Его можно было понять — отказ любви был одним из самых больших ударов, которые могла только преподнести жизнь. Синеволосый быстро двинулся в направлении винокурни, не желая больше слышать голос Дилюка. — Кэйя, — тот попытался осадить глупую мысль «брата». — Кэйя, что ты такое говоришь? — он не останавливался. — Послушай! Ты встретишь прекрасную, достойную девушку. Она полюбит тебя всей душой и будет блистать с тобой в свете, а представь меня в такой роли. — Представил. Я люблю тебя. Я люблю тебя, Дилюк, — кричать уже не было сил. Альберих повторит это тысячу раз, лишь бы Рагнвиндр согласился. — Ты устанешь от ссор, да мы уже ссоримся, — молчание раздумий повисло между ними. — Я ненавижу высший свет, у тебя не будет никаких связей, я буду плохим спутником по жизни, а деться будет некуда. — Еще что-нибудь? — еще не обладатель Крио Глаза бога потерял надежду на ответные чувства, и это легко можно было узнать по его дрожащему голосу. Ему было плевать на высший свет, в который он мечтал попасть самостоятельно, путем геройств в океане. Все, что ему было нужно это постоянно быть рядом с огненной копной волос. В обжигающий жар и в, пробирающийся под кожу, мороз. В моменты, когда он живее всех живых и при смерти. Как говорится в той ванильной клятве и в горе, и в радости. — Больше ничего. — Ладно, — не видя преград Кэйя уже сделал пару шагов прочь от красноволосого, как его окликнули. — Разве что… — Дилюк до крови прикусил губу и обреченно выдохнул. — Кэйя, я вообще не думаю об отношениях. Я счастлив один. И я слишком дорожу свободой, чтобы связывать себя браком, — еще он дорожил их связью и не знает, что теперь нужно сделать, чтобы восстановить ее. Ну или хотя бы не разрушить окончательно. Обещание о том, чтобы всегда быть рядом, которое они дали друг другу всего пять лет назад, трещало по швам. — Я думаю это изменится. Я думаю ты выйдешь замуж или женишься, встретишь кого-то, навек полюбишь и навек свяжешь с ним всю жизнь, ты сам увидишь, — одинокая слезинка все же скатилась по щеке безнадежно влюбленного. — И я увижу