Рубиновый лес

Не было ни одного дела, которое бы не мог раскрыть майор Петербургской полиции Игорь Гром. Особенно теперь, после дела Разумовского. Уже полтора года никто не совершал суперзлодейства такого масштаба, а всего лишь привычные для работников органов убийства, похищения, драки, избиения, и так далее. Игорь обычно отбирал себе и своему негласному напарнику Диме Дубину, и они на раз два их раскрывали. Но вот их последнее дело засело как-то больно надолго. Четыре похищения молодых девушек за три месяца, и среди пропавших дочь одного бизнесмена (Игорь сразу сказал, что ни к чему хорошему это не приведет, и в итоге оказался прав), Василия Удорова, пропала самой первой. Копание в этом деле привело к ещё трем трупам и двум исчезновениям. — Что-то всё крутится вокруг этого Удорова, — Игорь прижимал телефон к уху и лепил на окно новостные вырезки, напечатанные на старом принтере, и фотографии. — Дочь его пропала, потом нашли труп следователя, который дело это вел, потом его сын и жена пропали. И потом ещё два трупа — родственники пропавших девушек — брат и отец. — Не знаю, тут логическая связь кажется есть, но как-то я не могу ее уловить. Удоров явно расстроен, ходит тут грустный в участок раз в месяц, может, ему кто-то таким образом хочет насолить? — Дима на другом конце провода, судя по звукам, перебирал какие-то листы. У Игоря вообще сегодня был выходной, но выходные он обычно тратил на работу. — Напомни-ка, почему мы связали это всё в одно дело? — Ну у Удорова пропала вся семья, а судя из опросов друзей пропавших девушек, становится ясно, что они все, в том числе и дочь нашего бизнесмена, посещали одни и те же места — бары и спортзалы. Возможно, они даже знакомы, — Игорь отошёл и стал приглядываться к схеме, которую сделал. — Если рассматривать версию, которую ты только что предложил, то три трупа и три исчезновения придется откинуть. А мне кажется, что они связаны. — Ладно, поверю тебе. Удоров говорил, что заплатил выкуп за дочь, но её так и не вернули. Родственникам других пропавших тоже предлагали, но они же не бизнесмены, у них денег нет, они сразу в полицию пошли. Текст в этих записках разный, напечатанный на принтере, — Дима опять перелистнул какие-то бумажки. — Следователь был убит ударом чего-то тяжёлого по голове, а вот брата и отца похищеных задушили, одного шнуром в собственном доме, а другого пакетом, тоже в квартире. Разный почерк. Но их всех объединяет этот Удоров, черт его дери. Родственники пропавших девушек сообщали что-то, связанное с ним? — Игорь напряжённо ходил возле окна туда-сюда, и кажется, что на его лице отражался весь мыслительный процесс. — Сейчас посмотрю, — Дима снова зашуршал бумажками. — Ага, вот, смотри, мама одной из пропавших девушек, это та, у которой мужа убили, сказала, что Яна, ее дочь, общалась с Лизой Удоровой, они были однокурсницами. А ее муж, они вместе не живут, в разводе, перед убийством говорил, что нашел что-то, что поможет делу, но мы осматривали квартиру, и наши криминалисты рылись в компе, ничего не обнаружили. Всё стёрто и удалено. А другая пропавшая девушка, Вика, была знакома с Яной. И ещё одна, Элина, была знакома с Викой, но напрямую с Лизой только Яна, слушай, тут и правда есть связь, — даже через телефон Игорь почувствовал, как Дима встрепенулся и Гром тут же представил эту картину. Он всегда радовался, когда находил зацепки в уголовных делах. — Надо ещё раз допросить этого Удорова, по поводу подруг его дочери. Возможно, он что-то знает. — Давай я съезжу. — У тебя выходной сегодня, я сам справлюсь. Ты вообще ел сегодня? — Игорь закатил глаза. — Я чувствую, что нет, а между прочим, уже четыре часа дня! — Ладно, товарищ старший сержант, будет исполнено, — театрально ответил Игорь. — Иди уже, — усмехнулся Дима. — Я сейчас к Прокопенко и потом пойду допрошу его, как закончу, отзвонюсь. А ты иди макароны вари, иначе я приду вечером и приготовлю тебе ужин. — Ууу, это угроза? — смеётся Игорь. — Скинь мне материалы дела на почту только, ладно? — Я тебе брокколи сварю. Сейчас скину. — А вот это уже реально серьезно, я сдаюсь. Всё, давай, до связи, пошел макароны варить. Дима повесил трубку и Игорь пошел ставить воду на плиту. Телефон тем временем просигналил о входящем — Дубин уломал его купить сенсорный телефон, ведь с него было в сто раз удобнее работать. Он сел на диван и стал внимательно пролистывать все материалы. «Все девушки пропали по пути из бара или спортивного зала домой, ага, так, Яна общалась с Лизой, и они часто созванивались, остальные девушки с Лизой напрямую не пересекались. Удоров заплатил выкуп за дочь, дочь не вернули, а через месяц исчезли жена и сын, с которыми он не жил. Следователь, который вел дело Лизы, пропал через месяц после дела, тело было найдено вообще за городом в лесополосе, но убили его явно не там. Отец одной из пропавших девушек говорил, что нашел что-то по делу, был задушен в своей же квартире, из неё вынесены все вещи, в том числе и ценные. Пытались сымитировать ограбление? Так, а с братом что? Тоже задушен у себя в квартире пакетом, из неё тоже все вынесено, компьютер разбит, жёсткий диск пропал, никаких документов, ничего. Такое ощущение, что кто-то заметает следы, но кто? Так, а что говорила мать Лизы? Ага, сын учился в другом городе и только недавно приехал, уже после похищения, а сама она с мужем не общается, так как тот «та ещё сволочь». Брат пропавшей девушки ещё на допросе заявлял, что знает, кто похитил его сестру, но не сказал, кто, потому что «знаю я вас, ментов продажных, вы всех этих богачей покрываете», ага, богачей, может он это про Удорова? Но зачем Удорову похищать свою дочь и жену с сыном? Но если он похитил дочь, то жену и сына, наверное, чтобы ни о чем не догадались, а следователя, который вел дело, убрал, потому что тот сложил два и два и наверное тоже понял, кто похитил? И брата с отцом пропавших девушек тогда, тоже. Но почерк разный, я не могу утверждать это, нужно осмотреть дом, вдруг он всех держит в каком-нибудь подвале. Интересно, Дима уже добрался туда? Надо мне самому подъехать». За всеми этими размышлениями, Игорь не заметил, как прошло где-то минут сорок, а вся вода выкипела. Гром выключил плиту и набрал Диму. — Ты уже у Удорова? — Только подъезжаю. А что? — Мне кажется, это он похитил всех этих девушек и свою дочь. Будь осторожен, пожалуйста, я сейчас подъеду. Только не провоцируй его, просто разговаривай с ним, ладно? — Игорь уже надевал на себя штаны одной рукой. — Я сообщу Прокопенко об этом. — Ладно, хорошо, просто поговорю. Потом расскажешь, как ты к таким выводам пришел. Игорь повесил трубку и в спешке накинул на себя футболку и куртку. Параллельно он набрал Прокопенко, объясняя ему свои подозрения. Федор Иванович хоть и возмущался снова, но знал, что Игорь очень редко ошибается, поэтому пообещал прислать ещё людей в помощь. Гром уговорил таксиста ехать быстрее, когда закончил доказывать начальнику, что он прав, а потом набрал Диму, и очень испугался, когда вызов не прошел. — «Твою мать», — подумал он про себя. Время неожиданно начало течь медленнее, и Игорю показалось, что они ехали час, хотя от звонка до подъезда к большому дому в одном из районов Питера прошло максимум минут пять. Он заплатил таксисту со словами «сдачи не надо», пулей вылетел из машины и понёсся в дом. Дверь была открыта. Гром достал свой пистолет и пошел в одну из комнат на первом этаже. Там оказалось пусто, но пройдя дальше, Игорь услышал голоса. От неожиданности он чуть не выронил табельное: Удоров лежал на полу в наручниках, из его разбитого носа текла кровь, а рядом с ним Дима, форменная рубашка в районе плеча и живота пропиталась кровью, и Игорь был бы рад, если бы это была кровь этого ублюдка, но нет. — О, помощничек твой заявился, — Удоров пытался встать все это время, но не мог. — Да заткнись ты, — Дима закашлялся и поднял взгляд на Игоря. Гром мигом вырубил бизнесмена и достал свой телефон, чтобы набрать номер скорой, параллельно быстро оценивая ранения. Он старался сохранять спокойствие, хотя еще чуть-чуть и у него бы началась истерика. Одна пуля попала в плечо и судя по всему, там и осталась, одна слева попала в живот, тоже не насквозь, а та, что попала в ногу, вообще только слегка задела, потому что её задержал телефон. — Дим, ну ты совсем что ли уже, — он расстегнул на нем рубашку и открыл себе вид на раны. — Я же сказал, осторожнее. Не вырубайся только, окей? Зажми здесь, можешь держать? — он отодрал кусок от рубашки и придавил к ране на животе. Дима неповрежденной рукой зажал ее. Игорь из последних сил сохранял спокойствие. — Как в одной серии «Следа» ситуация, — улыбнулся он, пока Игорь подкладывал ему под голову свою куртку и зажимал рану на плече. Он выдохнул, потому что кровь не лилась рекой, как при артериальном кровотечении. — Ты что, российские детективы смотришь? — другой рукой Игорь проводил по его волосам. — И что за серия? — Там Юлю подстрелили, Костя ей в любви признался, а она ему по лицу дала, — рукой Гром почувствовал, как Диму бьёт мелкая дрожь. Да где, блин, эта скорая? — Хотел услышать мое признание в любви и врезать мне по роже, мог бы и сказать, не обязательно ради этого было лезть под пули. Давай ты только вот сейчас не будешь мне говорить, что у тебя самая редкая группа крови, чтобы я бегал и искал ее по всему городу, ладно? — Первая положительная, не переживай, — Дима опять закашлялся. — Игорь, я люблю тебя. — Всё, бредить начал, мне кажется, стоит беспокоиться, — улыбнулся он, а сам почувствовал как это признание тепло отдается в груди. Боже, как киношно-то. — Игорь, если я… — Никаких если, блять, только попробуй! Я тебя с того света достану и сам застрелю, — последние крохи самообладания медленно утекали. — Ты нож в живот пережил, Разумовского пережил, ты не должен умереть от того, что какой-то мелкий поехавший бизнесмен тебя пристрелил. — Ну раз ты сказал, то не буду, — Дима выдавил улыбку. Он бледнел на глазах, а кусок рубашки, которым он зажимал рану на плече, пропитался кровью насквозь. К счастью, в этот момент появились сотрудники скорой помощи, и Игорь передал им Диму, с тревогой наблюдая за тем, как они его уносят, что-то командуя друг другу. Он дождался своих коллег из полиции, сунул очнувшегося Удорова в машину, и пошел со всеми осматривать дом. В подвале обнаружились все пропавшие девушки, а так же жена и сын бизнесмена. Как Игорь и предполагал, этот поехавший ублюдок похитил свою собственную дочь и ещё трёх девушек, потом жену и сына, и чтобы никто не узнал, убил троих человек. Похищение, три убийства, нападение на сотрудника полиции, а если девушки ещё что-то расскажут — да тут лет двадцать минимум. Игорь честно сдерживался, чтобы не пристрелить Удорова в машине, и сказать, что он сопротивлялся. Участок встретил их гробовым молчанием, видимо, Игорь выглядел так, словно убьет каждого, кто посмеет ему хоть слово сказать. Он почти швырнул бизнесмена в камеру и с силой захлопнул решетку. — Игорь, пошли, — это был голос Прокопенко. Он вернул его в реальность, и Игорь наконец заметил, что его трясет, он тяжело дышит, словно марафон пробежал, а руки до сих пор в крови. — Я сейчас, пойду умоюсь только, — выдавил он. Говорить не хотелось. Он отмыл ладони, плеснул воды себе в лицо и дыхание постепенно выровнялось. Отдел вернулся к своей привычной работе, только все провожали Игоря тяжёлыми взглядами вслед. Он открыл дверь в кабинет Прокопенко, который уже закрутил все жалюзи, чтобы видно не было и приземлился на стоящий там диванчик. — Ты молодец, Игорь, быстро догадался и среагировал. Я звонил только что в больницу, жив твой Дима, ему делают операцию, пули достают. Пока в реанимации побудет, на всякий случай, но ничего важного не задето, всё нормально будет, — у Игоря аж отлегло. — Тебе выходной три дня, только попробуй работать! Иди давай домой, на тебе лица нет. — Федор Иванович, я хочу его допросить, лично, — Игорь начал возражать, но начальник его тут же перебил. — Игорь, отдохни. Мы сами всё сделаем, ты сейчас не в состоянии. И Гром вынужден был признать, что да, сейчас он не в состоянии. И явно не будет до момента, пока не сможет поговорить с Димой. Он кивнул и молча ушел из кабинета. На него уже никто из отдела не обратил внимания, все были заняты своими делами. И Игорь был им благодарен, потому что он все ещё сдерживался из последних сил, только уже не от агрессии, а от истерики. Гром прошел мимо стола, за которым они с Димой работали, и его взгляд зацепился за блокнот, в котором его напарник записывал все и рисовал. Он взял его и вышел из участка. Последней каплей, которая добила Игоря, стал как раз этот блокнот. Он открыл его, и там, между заметками по уголовным делам и списками покупок, был нарисован Игорь, в основном за работой. Нет, Гром конечно подозревал, что его рисуют, потому что пару раз замечал это, но когда увидел подтверждение… а на одной страничке под рисунком его имя было обведено сердечком. Игорь почувствовал, как слезы стекают по его щекам. Он мог его потерять. Своего Диму, мелкую занозу в заднице, без которой он уже не представлял свою жизнь и свою работу, Диму, который приходил и готовил ему нормальную еду, Диму, который чертовски смущался каждый раз, стоило ему положить руку на его плечо или приобнять. Этой ночью он прошел все стадии от отрицания до принятия, и пока злился, чуть не разбомбил квартиру: опять сбил боксёрскую грушу с потолка, разбил стекло, перевернул свой стол, его руки выглядели примерно так, словно он отметелил толпу воришек, но после этого ему стало легче. Утром он выглядел просто погано — красные глаза, растрёпанный и в грязной одежде, жутко хотелось спать и есть, но ни того ни другого сделать не получилось, как бы Игорь не пытался. Оживило его то, что утром позвонил Прокопенко и сказал, что с Димой всё отлично, его перевели из реанимации в обычную палату, и он даже может его навестить. Наскоро умывшись, Игорь поспешил в больницу. Внизу он чуть не распугал всех медсестер своим видом, и его как можно скорее проводили в палату. Дима лежал и пялился в потолок, но повернулся на шум. — Я надеюсь, ты здесь не потому что я умер, и ты меня достал с того света и пришел застрелить, — улыбается он и у Игоря окончательно уходит тревога из сердца. Живой. — Дубина ты, Дима, — он двигает стул и садится рядом. — Дубин, так-то, мы уже полтора года вместе работаем, — серьезным голосом поправил его напарник, но потом рассмеялся. — Я чуть с ума не сошел, Дим, никогда в жизни больше под пули не лезь, — Игорь положил голову ему на кровать и тут же почувствовал пальцы в своих волосах. Он расслабился и усмехнулся. — Так что ты там говорил про то, что любишь меня? — Ну… — Гром поднял голову, и увидел, как Дима засмущался. — Раз уж моей жизни сейчас ничего не угрожает, может отложим этот диалог? Ещё на пару лет, пока я созрею, ну, просто, мне кажется, тебе нравится кто-то другой, да и ты вообще, ну, понимаешь, только с женщинамиии… — Игорь не выдержал и прервал этот бесполезный поток слов поцелуем. Целовать Диму оказалось на удивление приятно, правильно, хорошо, и хотелось делать так вечно. Но у них будет ещё много времени, много моментов, которые они разделят вдвоем, и никакие бизнесмены с их пулями не помешают.