Сладкоежка

- Черт, Джон, почему я не знал об этом месте раньше?! — широко улыбался Егор, разглядывая сияющими глазами огромную витрину, тянущуюся по всей кондитерской, с самыми разнообразными тортами. Милые, миниатюрные, с бусинками, тоннами крема, цветами, фигурками, поздравлениями, и даже свадебные есть! Это была самая большая кондитерка города. Хотя, наверное, это место нельзя было назвать кондитерской. Это огромный супермаркет, в котором тонны выпечки и сладостей, в два этажа. Одним словом — рай для сладкоежек. Линч как раз такой, хоть и не сразу замечаешь, но он часто уплетает шоколадное печенье, или жует пироженки. Окончательно Джон убедился, что его друг сладкоежка, довольно интересно: Получилось так, что они привели в дом Линча призрака. Случайно, думали, что сожгли его кости и он исчез. Но не исчез. Спокойно спустился к парням со второго этажа, покрывая стены и деревянные ступени инеем, возможно даже сказал «здрасте», но за криком Джона метнувшегося на кухню «Где соль?!» ребята не услышали. Этот вопрос он задал ещё несколько раз, гневно матерясь, и слыша, как Линч брызнул святой водой на призрака, а после вошёл на кухню — На шкафу, Джон! И вправду: еле видимая коробочка на шкафу. Чертыхнулся про себя, ибо слишком высоко, схватил стул, соль, резко обернулся, подхватил Линча под локоть запихивая за себя в угол, и сыпанул солью ровный круг, как раз, чтобы остановить подошедшее, полупрозрачное тело в нескольких сантиметрах от себя. По кухне начали летать предметы, и всё медленно покрывалось инеем, полная разруха, полки попадали с места, а в шкаф рядом уже летел стул, а после со шкафчика посыпался сахар. Когда они смогли усмирить горе-призрака, Джон подошёл к полуразрушенному шкафу, высотой чуть больше чем два метра, оттуда все ещё тонкой струйкой сыпался сахар, открыл. Три мешка сахара, выше полка на которой куча сладостей. Не Удержавшись парень спросил: — То-есть, у тебя есть три мешка сахара, и всего одна маленькая пачка соли? — Ну. Эм. — Да? - Да. — Линч, ты просто нечто. Темноволосый на это поднял бровь — Издеваешься? — Не знал, что ты такой сладкоежка — проигнорировал друга, окинул полку со сладостями, сразу вылавливая глазами несколько упаковок «Twinkies «. -. Или ты к зомби апокалипсису готовишься? Поговаривают, что Твинки хранятся более 10 лет. *** А сегодня у парня день рождения, и Джон решил сделать ему подарок в виде похода в кондитерку с предложением забить весь его шкаф сладостями. За счёт Джона, конечно же. Писатель, конечно, надеется, что Линч не сорвётся и не наберёт слишком много, но странно про такое думать когда речь заходит о сладостях, пока ты уже стоишь в кондитерской и вдыхаешь сладкий аромат. Это большой сладкий супермаркет, стеклянные двери за которыми расположились пекарни, кондитерские, и кафешки, на втором этаже есть игровая зона для детей, с мягкими подушками в виде конфет, недалеко можно купить мороженое на любой вкус, более 50 видов, просто оплатил, поднес стаканчик к дозатору и наполняешь, и смешивай что хочешь никто сильно не присматривает, только три продавщицы и охранник у выхода на терассу, где летом стоят столики. От такого обилия сладостей кружится голова. Линч выбирает средних размеров апельсиновый торт, и тащит друга за ближайшие стеклянные двери. До второго этажа они добираются с множеством пакетов, потому то свали это всё в кучу, и оно превратится в непонятного вида субстанцию. Может, всё еще съедобную, но не очень аппетитную, хотя писатель уверен, что Егор и так съест. Тем временем журналист как дите бежит вверх по эскалатору, что-то говоря, что-то, что Джон не слышит, но всё равно отвечает положительно. Где-то внутри понимает, что ноги его уже покинули, но стойко держится, виду не подавая. Они посидели в одной кафешке минут десять, это немного его спасло. Название свое она оправдала «В гостях у сказки». Ну точно сказка. Он вздыхает и ступает с эскалатора, подбегая вперёд, догоняя мальчишку, чьи глаза сейчас устремлены к центру огромного зала. Там стоит нетипичный для этого места объект: Фигура, высеченная из камня, с подносом в руке на котором стоят, видимо реально съедобные кексы, а другой рукой он подпирает камень, словно надгробная плита: на нем высечена парочка имён, и «кто» «что» приготовил впервые. Линч подходит ближе. Рядом пробегает маленькая девочка, хватает два кекса и бежит обратно к своей семье. Парни переглядываются, Линч берет один кекс себе, а другой подаёт прямо в зубы Джону, руки которого заняты полностью в отличии от рук журналиста — он несёт только торт и печенье. Глаза Линча вновь устремлены куда-то, он краснеет, отводит взгляд, вновь смотрит. Впереди та самая зона для детей, он смотрит заговорщицки. Джон бы сейчас сделал жест «рука-лицо», но не может, лишь скулит — Егор. — чётко произносит его имя — Нет. — Да я и не думал — краснеет ещё сильнее. — Думал ты всё, определённо. — Это слишком странно, да? — Стремно, что 28-летний парень будет с детьми — рассуждает, вспоминая несколько житейских случаев -… Блин. Линч ещё минуту стоит и смотрит. Джон тихо бурчит что-то наподобии " тебе что, в детстве не хватило?» — но всучивает кошелек, в обмен забирая два пакета с рук парня «Отнесу в машину, а ты иди уж. НО, если во что-то впутаешься — сам виноват. Дите.» Линч очередной раз краснеет, но бежит вперёд. Может, и вправду в детстве не хватило. В детстве он такого не видел, поэтому вызывает какую-то радость и интерес сейчас. Наверное. Девушка озадаченно на него смотрит, но запускает в зону с батутами, горками и мягкими конфетными подушками, где резвятся двое близняшек лет 5. *** Джон аккуратно кладёт пакеты, запихивает в рот пару печенек, после чего запивает минералкой. Сладкого пить не хочется, от слова совсем. Он запирает машину и оглядывается на двухэтажное здание покрытое снегом. Сзади него простирается парк, такой же конфетный, с колесом обозрения и водными горками, но работает он только когда тепло, хотя и походить так просто вроде разрешают. Поглазеть на зимнюю сказку. *** Джон поднимается на второй этаж в приподнятом настроении, видит как девушка, видимо официантка, ставит на поднос статуи новые кексы, и только сейчас замечает табличку неподалёку «бесплатные кексики Станислава Лещинского» — он понятия не имеет кто это, думает, что имя знакомое. Возможно, знакомое с уроков истории, но он не уверен. Идёт дальше к зоне окруженной сеткой пять метров в высоту. А за ней.... А за ней Линч и три ребёнка от 3 до 5 лет, два подростка лет 13 и 15, прыгают на батутах и плавают в подушках и поролоне. А около входа за сетку стоит девушка с сумкой через плечо, явно это её «аттракцион», и у неё одна мысль в голове «может и мне попробовать?». Рядом мужчина посмеивается, и говорит ей что-то на незнакомом языке, та краснеет, а после фыркает и всё же заходит за сетку. А Джон стоит и думает о том, сколько ему ещё ждать, и стоит ли позвать Линча? *** Темноволосый прибегает через 15 минут, к Джону, сидящему в кафе напротив зоны. Сидит спокойно, слушает музыку. Загуглил, кто такой Станислав Лещинский — это король Польши. Начал читать в вики про него, узнал, что тот выдал свою дочь за Людовика 15-го, а ещё, что прожил он целых 88 лет. «Живучий» Делится информацией с запыхавшимся Линчем, почти лежащим под боком, тот даже не спрашивает зачем ему это — чисто физически не может. — Я так и не понял, каким боком он относится к кексам Линч немного выравнивает дыхание — Ну может он их приготовил? — Король. готовит. — приподнимает бровь, на что Линч пожимает плечами. Ответ все же находится: с кексами он связан тем, что одна французская служанка впервые их ему приготовила. — так сказала официантка, слышавшая их разговор. — Ну что, "дите" — ухмыльнувшись, обращается он к Линчу севшему напротив — наигрался? Линч фыркает, но кивает. — Парк смотреть будем? Там сейчас ничего не работает, но, думаю — Красиво. Линч ерзает на месте и кивает. Они выходят из-за стеклянных дверей кафе, и Линч напоследок тянет Джона к дозаторам с мороженым. На «Заболеешь ведь» отвечает: — Не заболею, а заболеем. — Линч… — Отказ не принимается! — Линч, мне уже плохо…только от мысли, что придется есть сладости… — темноволосый упорно продолжает его тащить, взяв под руку - Линч, пожалуйста. Парень наконец поворачивается к нему, впиваясь зелёными глазами, отпускает руку. — Уверен? — кажется, он решил прислушаться к Джону. Но Для Джона это звучит как издевка. Или психологическая манипуляция. Он Не Уверен, что тут лучше подходит. Вздыхает, и идёт вперёд. Все-таки сам сюда повел парня. Линч сразу берет два рожка в одном три вкуса, в другом 4. — А не слипнется? — Не-а. И если что, то ты будешь виноват. Джон берет просто вишнёвое. Но Линч вставляет свои пять копеек, точнее тащит к дозатору, с которого течёт синее. *** Они идут по дороге, проходят под колесом обозрения, останавливаются у огромного чупа-чупса. Журналист довольно ест вторую мороженку, даже не жалуется, что уже не чувствует языка и не различает вкусов. А ещё, кажется, его морозит. Но он упорно продолжает идти вперёд. Вокруг огромные конфеты, словно обсыпанные сахарной пудрой. И эта же пудра начинает лететь с неба падая на мороженое. Кажется, что оба довольны. А ведь это, только начало дня, на часах пол одиннадцатого. Рядышком чихает Джон. — Поехали домой? — великодушно предлагает Линч, смотря на красный нос друга и тот кивает *** Едут они долго, за окном непроглядный лес. В салоне играет чуть приглушенная музыка. Машина Джона, кстати, больше чем у журналиста. Он потягивается, и старается достать рукой до заднего сидения, чтобы взять пакет с печеньем, при этом не поворачивается. Не достаёт. Хмурится, и поворачивается, перегибается через свое сидение, хватается за пакет. — Линч — его тыкают в бок — сядь назад, дай скорость переключить. Мешаешь. — Да Щас! — пакет запутался в других, совсем не желая отставать от них. — Линч. Гололед, так что если мы разобьемся, виновата будет виновата твоя задница - Джон без стыда и совести тычет в "булки" журналиста, на что получает локтем по челюсти. - В любом случае, в рай я точно не попаду, так что я не хочу помереть. Парень наконец возвращается на сидение, с двумя пакетами вместо одного — не смог отцепить друг от друга. А Джон же дёргает рычаг назад, в бок, вперед, выруливает правее видя машину впереди. — Глупости такие говоришь. — бормочет Линч. — Не, не глупости — смотрит вперед, на дорогу, на проезжающую мимо машину, в зеркало наблюдает как она едет дальше — я просто анализирую то, что мы делаем. Мы слишком часто убиваем кого-то. И иногда, это даже не нечисть Линч поднимает удивленный взгляд. Молчит. Хочет уже задать вопрос. — Я не имею ввиду в прямом смысле — поясняет, пожимая плечами — морально. Мы можем даже этого не заметить и забыть. Или не забыть, а потом проанализировать, и осознать, что это оказывается, было «плохое» решение. — Плохих решений ведь не бывает - заделывается в философа Линч. — А я думаю бывают — парень в очках поворачивается, глядя на Линча голубыми глазами. Буквально на секунду. После вновь отворачивается на дорогу. — Тогда, я тоже в ад, видимо — почесывает затылок. Думает пару секунд. Тянется, чтобы включить подогрев, про который они и забыть-забыли — Интересно — продолжает Линч — это ж каждый, что-то плохое делает, но ведь в ад не все. — Я думаю, это зависит от того, насколько человек «готов" осознавать и принимать свои ошибки. И исправлять их. — Тогда мы все же в рай? Учитывая, сколько всего мы перебили… На секунду тишина — Не знаю, считается ли это как «искупление». Возможно. Парни на секунду переглядываются и ржут как кони. Что они вообще обсуждают? Джон чувствует, как становится тепло в салоне, неуклюже одной рукой пытается расстегнуть курточку. Краем глаза видит как Линч снимает обувь, ногами забирается на сидение. Шуршит пакетом, доставая печенье. Шуршит вторым запихивает в себя творожную булку — Я тоже хочу — неотводя взгляд от дороги протягивает руку — Булочку или печенье? — И то и другое. Линч ложит в руку булочку и две печеньки с шоколадной крошкой. Джон довольно жуёт. Машина резко, сильно съезжает в бок и журналист вцепляется в ремень, его заносит на бок Джона, и он жалеет, что залез ногами на сидушку. Писатель выворачивает руль, и возвращает управление — Ненавижу такое — бурчит голубоглазый. За окном идёт снег, с мелким дождём. — Понимаю. А, кстати, что с левым колесом? Ты утром вроде говорил, что-то. — Угу. Говорил. Давление шибанутое. Но думаю, беда с манометром, он старик. — Ааа — протягивает. Вновь спускает ноги, со вздохом обувается. Машину иногда подзаносит, совсем немного, но Линч вжимается в сидение, такая погода для него наказание. *** Дома у Линча их встречает Лукас, который тащит хозяина дома за руку в его же комнату, рядом неуверенно плетется Джон, думая, можно ли ему тоже посмотреть? Он открывает дверь в комнату журналиста. Привычные чёрные обои, компьютер, доска с вырезками из газет, на столе копна бумаг, кровать с синим одеялом, в углу приютилась маленькая, скромно украшенная ёлочка. Но Линч сразу обращает взор к стене над кроватью: там лист формата А3, с рисунком скалы и моря, в золотистой рамке. Это место Линч узнал моментально: в детстве они жили до 8 лет журналиста около моря. Видно, что рисунок рисовали два человека, Лукас сам бы такое не нарисовал, чётко прослеживается где Лили приложила руку. Линч проводит рукой по шершавой из-за краски бумаге, представляет как девушка аккуратно выводила каждую деталь, как Лукас наблюдал, своими голубыми глазами за тем как появляется на белом холсте скала, как вероятно сам рисовал небо. Улыбается. Резко оборачивается, и хватает Лукаса на руки. — Спасибо! — наверное, это слово он повторил раз сто за сегодня. Они вереницей плетутся на кухню, Лукас, освободившийся из «плена» бежит самый первый похихикивая. Лили тихонько напевает, что-то под нос, раслаживая закинутые Джоном на кухню пакеты. Половина (почти все) сладостей идёт в шкаф, остальное, включая торт на стол. В кухне витает запах курицы, а на окне приклеены снежинки, такие же кстати, были на окне журналиста, видимо Лукас постарался. Линч треплет сестру по голове, на что та недовольно бурчит, мол «причёску испортишь», но когда тот притягивает её поближе, чтобы обнять, стоит все же пару секунд, позволяя вдыхать аромат роз, вечно исходящий от нее. — Егор — обращается девушка к нему — если бы я от тебя ничего не скрывала, и если бы у тебя сегодня не был день рождения — она оборачивается на дверной проем, убеждаясь, что Лукас ушёл за карандашами — то я бы не отнеслась к той штуке у тебя в подвале так спокойно. Линч удивлённо смотрит на неё, неуверенно почесывает затылок. Лили улыбается. А Джон переглядывается. — А что у тебя в подвале? — все же задает вопрос каштановолосый. — Джон. Давай не сегодня? — Э? — он склоняет голову на бок. И теперь Лили оглядывается на них — Я зря сказала это? -Ну, типа того — смотрит на неё брат, почесывая затылок. А Джон недоумевает. Но Линч успешно скатывает с темы: — А Что ты там от меня скрываешь, что это «покрывает» мой подвал? Девушка смотрит, и её взгляд не читаем для Джона. А вот мысли Егора можно сразу понять «Ну ты же рассказала про мой секрет, а я хочу теперь знать и твой» — Ты убьёшь меня — констатирует факт. Но продолжает — Ты же знаешь, что я упертая как пень? — скорее факт, а не вопрос. — Лили, не пугай — Егор демонстративно отходит, и хватается за сердце. Где-то со стороны слышны похихикивания Лукаса. Взрослые и не заметили его. Джон хлопает по пустому месту на диване рядом с собой, и Мальчишка с ногами забирается на него, а рядом вываливаются кисточки, краски и альбом. А ведь за карандашами шел. — Ну. Я не знаю как ты отреагируешь. Лукас уже слышал это, но ты-то... — А что со мной не так? — обиженно приподнимает бровь журналист. — Действительно. — Лили заглядывает к курице в духовке — С твоим подвалом, и чердаком, ты адекватный человек, да? — хочет перевести тему. — Угу — кивает Егор — это было до меня, так что я ни при чем — невинно улыбается. Наступает тишина. Линчу и Джону этот разговор не нравится, он не даёт ничего конкретного. Особенно Джону, он слушает и не понимает. Поэтому перестаёт обращать внимание. Рядом Лукас, облокотился на него спиной, и рисует. Мажет то кисточкой, то суёт пальцы в краску. Джон берет листок и присоединяется. Наверное, он был бы хорошим отцом Лукасу. Среднем по крайней мере. Терпимым. Обычным. Но если с Лукасом они ладят, то Лили. Даже если не брать в расчёт её характер, то она Бета, так же как и Джон. И общих интересов у них мало. Да, они подкалывают друг друга, иногда даже флиртуют, но они друзья. И честно, Джона передернуло когда Журналист как-то спросил о том, как он относится к Лили. А никак. Она красивая, хорошо рисует, средняя такая мать, немного ветреная, вспыльчивая. От неё всегда пахнет цветами. Если найти общую тему можно так её рассосать, растянуть, на целый час хватит. Всё. Он удивленно замирает, когда краем уха слышит «Я выхожу замуж». Переводит взгляд на опустившую глаза девушку, на удивленного Линча, чьи руки замерли в сантиметре от неё. По ним бегут мурашки. Он опускает голову, так же как и девушка. А Лукас рядом продолжает рисовать, не обращает внимания. Он уже Уже три года знает, что у Лили есть свой менеджер. Уже два с половиной года знает его лицо, иногда мелькающее у них дома. Тогда ещё «по-делам». Уже полтора года видит как смотрят друг на друга. Уже год уверен: встречаются. Уже неделю назад услышал от мамы вопрос, не против ли он их женитьбы. Зевает, и тянется за печеньем. — Уверена? — Да. — твердое и чёткое. Линч вздыхает, кидает взгляд на Лукаса, мальчишка смотрит в ответ. — Знал?. — Лили говорила, что Лукас знает, но Линч хочет убедится. Мальчик жмёт плечами, кивает. — Согласен? — Угу — и продолжает рисовать. — Тогда уж — поздравляю. Родители знают? — Пока нет. Боюсь, инфаркт хватит. — Сама скажешь? Девушка кидает на него взгляд. Пожимает плечами — Могу и сама, но если ты не против, поприсутствуй. Хотя бы. — Только если познакомишь — хмыкает парень - Хорошо. Это.Могу фотку показать. — Давай - Смотри какой милаш! - девушка краснеет. Линч ржёт как конь. - На утконоса похож. Лили недовольно пихает брата в бок. - Сам ты утконос! — Ребят, вы серьёзно?Так просто - свадьба? — все оборачиваются на Джона. — Угу — Линч и Лили одновременно. — Эм. Это странно, так просто реагировать. — Нет, не странно, такое уже было, она — тыкает в сестру, на что та недовольно отхиляется — в прошлый раз также призналась родителям. Обыденность прям. Флэшбэки пошли аж. — Засунь их назад, и ни слова больше про меня, (и моего будущего мужа) сегодня твой день, а не мой — достаёт курицу, и ставит поднос на стол — молчи и ешь! — Окей! — охотно соглашается. *** — За тебя, Егор! — что-то вроде тоста — чтобы жил долго, и продолжал делать то, что тебе нравится! — Лили — И чтоб шкафчик всегда был со сладостями — Добавляет Джон — И чтоб такого как в подвале, я больше не видела — И чтоб показал, что у тебя в подвале — Да, и чтоб Джону показал — И мне покажите — сверкает глазками Лукас, трое переглядываются. — Маленький ещё! — в один голос. — Эээ?! Дядя ДЖОН!!! ТЫ-то чего с ними, ты ж тоже не видел?! — Кстати, да, Джон, тебе, что, что-то известно? — улыбаясь Линч Компания отпускает шуточки, и дружно ржёт, мальчишка надувается, ибо на него не обращают внимания, ну и ладно! Взрослые —странные! — За то, чтобы оставался таким же хорошим, как и сейчас — неожиданно говорит Джон, и чокается своим бокалом о бокал Егора. Тот моргает секунду, улыбается. — Угу. — чокается со всеми. *** Снег валит с неба. Дороги замело, почти ничего не видно. Лили жалуется, думает, что придется остаться у журналиста. Дом впервые за многие года наполняется голосами. Предыдущий владелец и не мечтал о таком, а Егор думает, что удивительно, как может быть так спокойно на душе. В доме у журналиста всего три места где можно отправится в мир снов, комната самого журналиста, гостевая и диван. Лили и Лукас сразу примостились в гостевой. Отвоевали одним словом. Линч пытается убедить Джона лечь у себя. Причины на то две: одна из них, в том, что писатель хочет в подвал. Сильно хочет, и если Линч останется на диване, он может мониторить спуск вниз. А вторая, это то, что если поспишь на диване - тело ломит страшно. — Если тебе так страшно, что он пойдет в подвал — втыкается Лили, заходя в комнату. На ней свободная футболка парня, в наглую украденная, и его же штаны, и кажется её ничто, и никто не смущает — то спите вместе, ну или хоть матрас на пол положи, под дверью где-то — она жмёт плечами, думая, что Линч и так закрыл подвал на три замка, так зачем так заморачиватся? А потом думает, как легко их было вскрыть перед этим, и понимает, что Джон так же сможет. Наверное сможет, раз брат опасается. Зевает. — Короче, делайте что хотите, но не орите так. Хочет выйти, на секунду останавливается, оборачивается, думает. Подходит к Линчу, и невесомо целует в щеку. — Спокойной ночи, брат. Поспешно выходит из комнаты. Не привыкла она так, точнее, в детстве было проще. Сейчас же лицо горит, и она думает, что это реально смущает. Идёт на кухню, смотрит в окно. Открывает. Приятный холод и огромные куски снега попадают на кожу, и она почти мгновенно закрывает его. Берет кусок торта, и идет наверх в гостевую. А парни переглядываются, Линч довольно улыбается, почти ухмыляется, а Джон вздыхает. — Вместе так вместе… Вальтом ляжем! — выносит приговором Джон. — Та неудобно же. — скулит Линч — Сам виноват. Где у тебя одеяла? — уже шарясь в шкафу спрашивает, неоглядываясь. — Наверху. — Линч… Боже, почему у тебя ВСЁ наверху? Ёмаё. — Потому что соль мне редко нужна, а одеяла мне и одного достаточно. Джон вздыхает. — Понял. *** Парни уже почти выключили свет. Джон валяется у стены, под картиной — Линч настоял, мол, «чтобы не уполз». А ещё лежат они нормально. Точнее Джон лежит, журналист ушел на кухню, припекло ему пойти взять еды. У них это, видимо, семейное — есть в своих комнатах. Когда парень возвращается, в руках у него две чашки какао и последние куски торта. — Линч.Харе жрать. — Джон немного щурится. И непонятно, осуждает, или уже на расстоянии трех метров плохо видит, ведь очки лежат на тумбочке, думал, уже будут спать. — Ну давай ещё немного — Сладкоежка. — Согласен. Хоть попей, я ж не только себе взял - Линч мило улыбается, садясь на краешек кровати. *** Ночью Джон просыпается несколько раз, из-за того, что ”Я кушаю», «Я пью», «Хочешь твинки?». Последний раз просыпается, и с закрытыми глазами тянется к парню, чтобы поделился едой, но вовремя открывает, чтобы заметить - Егор сопит под боком, а около маленькой Ёлочки Лили, шуршит мишурой и матюкается. Вроде бы Лили. Он только по матам и понял, что это она, в глазах плывёт и в комнате полумрак. — Ты чего творишь? — тихо интересуется, на что та чуть не подпрыгивает, от удивления. — Подарок ложу. Свой. Спи давай! — шикает на него и тот закрывает глаза, думая, что у парня странная семейка. Слышит, как дверь закрылась, а куча рядом издала смешок. А после из-под одеяла высунулась голова, с яркими зелёными глазами. И улыбкой от уха до уха. — Она же уже подарила картину. — бурчит Джон — Это новогодний. — поясняет Линч — они с Лукасом под новый — начинает говорить Линч, и Джон понимает, что хочет спать. В темноте нащупывает журналиста, из-за чего он замолкает. — Линч. Молю — спи. — писатель хочет приложить тому палец к губам, но думает, что это был бы бессмысленный жест, поэтому просто оставляет свою руку на плече у парня, легонько касаясь шеи. Темноволосый краснеет, но во тьме этого не видно. Линч кажется угукает, и сам понимает, что чуть не уснул пока ждал, как Лили уйдёт. Ложится поближе к писателю. Тот тёплый, и совсем не против кого-то под боком. *** Каждый встает в разное время. Джон обычно засыпает поздно, и встаёт поздно, но сегодня исключение. Он просыпается в семь утра, ощущая, что Линч уже под его одеялом, и пытается его полностью отобрать. Вот именно поэтому, он был против лежать с ним. Как-то довелось просто уже. В итоге проснулся от того, что валяется без одеяла и холодно. Ну, хоть не пинается, и на том спасибо. Он аккуратно сползает с кровати, в комнате витает какая-то сырость, а за окном начинает светлеть. Парень топает мимо ёлки, под ней конверт «Деньги, наверное» — жмёт плечами и идёт на кухню. Его удивляет, как много могут съесть три взрослых человека и один ребёнок. Весь стол пуст. Он поворачивается к холодильнику, на нем лист бумаги, записка видимо. Из неё он понимает, что Лили и Лукас уже не здесь. Ходит удостовериться. Гостевая правда пустая, только на кровати лежат вещи Егора, которые Лили стащила ранее. Шарится по-хозяйки в холодильнике делает пару бутербродов. Открывает шкаф со сладостями, чтобы посмотреть, и сравнить, что изменилось с прошлого раза. Вся полка забита разноцветными упаковками. А внизу уже два мешка сахара, и ещё одна полка, только на ней стоят запасы чая с кофе «Видимо» — думает парень — «В следующий раз мне придется везти его во Флориду, ну или сразу в Китай или Индию «**. Он берет пару батончиков и закрывает шкаф. На кухне прохладно, и он подумывает, не специально ли это? Кто ж его знает. *** Джону очень скучно сидеть на попе ровно. Вспоминает слова Лили о подвале. И вроде бы ещё про чердак, что-то говорили. Джон идёт к спуску в подвал, на двери висит три внушительных замка, это распаляет интерес. Хотя журналист, вроде как и обещал показать ему, что там, хочется узнать побыстрее. А точнее немедленно. Замки взламывать он не умеет. Вышибать железную дверь равно суициду, а стрелять в замок он не дебил, срикошетит в колено и все, да и слишком громко. Это не фильм, где глушитель делает выстрел чуть-ли не абсолютно беззвучным. Он идёт к двери на чердак. Она довольно хлипкая, и на ней всего один замок, но он не хочет портить имущество. И вздыхает. "Я слишком правильный, тебе повезло, Линч". - нахваливает себя. Скучно. Решает все же дождаться пока Егор проснётся. Ну. Или поспособствовать этому. Он кидает взгляд в окно на кучи снега. Улыбка наползает на его губы. "Или не слишком..." *** " Люблю снег» — думает он — " И тебе понравится». Стоит около кровати журналиста, а в ведре рядом кучка снега. Гримаса на его лице, это уже не улыбка. В руках тает шарик снега. Он наклоняется, и как можно более сладким голосом шепчет: — Егор, Егорушка — повторяет несколько раз. Видит, что тот просыпается, рука со снегом шуркает под одеяло, а после и под футболку, добираясь до горячего тела. — С ДОБРЫМ УТРОМ! — ДЖОН!!!!!