Двести метров

— Э-эй, Чу-уя! — рыжеволосый вздрагивает от неожиданного хлопка двери, дёргая рукой и оставляя на бумаге с отчётом помарку. Он прожигает ненавистным взглядом ворвавшуюся в его кабинет жертву аборта и ударяет кулаком по деревянному столу. — Что тебе нужно, Сволочь ты этакая?! — злобно шипит юноша. — До меня тут слушок дошёл, — начал второй мафиози, невинно улыбаясь, — уважаемый Король Овец, правда ли то, что в процессе выполнения одного задания, Его Высочеству приходилось летать на самолёте путём, что не доступен простым смертным? — как только бинтованный засранец озвучил свой вопрос, в него полетела немытая кружка от кофе. Не прикладывая особых усилий, подросток увернулся, а предмет улетел в стену. Послышался треск разбитого стекла. Было не сложно догадаться, что хозяина кабинета разозлило упоминание его прошлого прозвища. — Допустим, тебе нахуй сдалась эта информация, ублюдок?! — Давай прокатимся! — воодушевлённо воскликнул суицидальный придурок. В радужках его глаз появился блеск надежды. — Иди ты к чёрту! Делать мне больше нечего! — а на какой ответ он расчитывал? Рыжик вернулся к составлению отчёта. — Ну, Чу-у! — нытьё горе-напарника так раздражало, что он просто взял и при помощи гравитации выбросил его за дверь, закрывая ту на защёлку. По ту сторону послышались разочарованные возгласы. А вот нечего у людей на нервах играть! Повелитель гравитации спокойно вздохнул и продолжил заниматься своей работой.

***

      В дверь офиса Вооруженного Детективного Агентства три раза постучали, после ленивого крика Рампо-сана «Входите!», она открылась, а на пороге, держа в руках свою шляпу, стоял рыжий мафиози. Немного ошарашенные взгляды окинули его, он кашлянул в кулак и произнес: — Добрый вечер, я бы хотел увидеть Скум… Э-э, Осаму Дазая! — убедившись, что член вражеской организации пришёл с миром, детективы спокойно вздохнули, а Ацуши рукой указал в сторону открытой двери. Накахара кивнул в знак благодарности и прошёл в указанном направлении.       Это была небольшая комната, видимо для отдыха и комфортного приёма клиентов. На диване, положив руки под голову, с опущенными веками валялся Дазай. Его бежевого плаща на нём не было. Он напевал себе под нос одну из своих излюбленных песенок про идиотизм и суицид. Как обычно отлынивает от работы. Накахара ухмыльнулся, но тут же спрятал эту ухмылку. Воспоминаниям предаваться конечно бывает приятно, но не в такой обстановке и не в офисе вражеской организации. — Кхм-кхм! — дал о себе знать Чуя. Осаму распахнул глаза от неожиданности, а после состроил озадаченное лицо. — Что же здесь позабыл член Исполнительного комитета Портовой Мафии? — с усмешкой спросил он. Накахара закатил глаза. — Когда заканчивается твой рабочий день? — сдержанно поинтересовался мафиози. — Хм, а сколько сейчас времени? — Пол шестого. — Отлично, тогда всё уже! — воскликнул Осаму. Конечно же это не правда, однако, у этого чудака своё расписание. — А что, ты что-то хотел? — Поговорим на улице, — бросил Накахара и поспешил удалиться, детектив тут же побежал за ним.       Попрощавшись со всеми, они вместе вышли из здания агентства. Чуя сказал бывшему напарнику следовать за ним и заявил, что расскажет всё по пути. Дазая насторожило направление, в котором они шли. В той стороне, куда его вели, находились владения Портовой Мафии. Но большого значения он не предавал. — Ну, и зачем же я понадобился своему рыжему пёсику? — посмеялся в своей манере Осаму. — Помнишь, когда-то давно, ты упрашивал меня прокатить тебя на крыле самолёта? — М? Что-то такое припоминаю! Нам с тобой тогда было сколько? Пятнадцать? Шестнадцать? — Без разницы, — отмахнулся мафиози. Он прикусил нижнюю губу и задал вопрос, ответ на который надеялся будет положительный: — Ты всё ещё хочешь этого? — у Чуи не осталось сомнений, когда он увидел тот самый знакомый блеск, он словно не повзрослел с тех пор. — А что, можно?! — искренне радуясь, спросил Осаму. — Если хочешь, я могу… — Правда? Чуя-я! — перебил его детектив, начиная липнуть с объятиями. В ответ, Накахара стал возмущаться, мол «сейчас вообще передумаю!»       Всю дорогу Дазай с восхищением говорил, насколько же он счастлив. На это поведение, его бывший напарник только вздыхал, закатывая глаза, но пару раз всё-таки его губы тронула едва заметная улыбка, его забавляло туповатое лицо этого дуралея. Когда же они наконец добрались, Осаму озвучил вопрос, волнующий его с самого начала их пути. В ответ, он услышал, что с новым бюджетом у Портовой Мафии, помимо пары вертолётов, появился личный самолёт, на управление которым Мори нанял самого, что не на есть, профессионала своего дела. При входе на трап, Чуя остановил детектива и строго предупредил: — У меня есть одно условие. Никаких разговоров про самоубийство и тем более суицидальных попыток! Ты меня понял? — Ага! — улыбнулся Дазай. — Уверен? — Да-да!       У места, где начинался салон, Повелитель гравитации снял с правой руки чёрную бархатную перчатку и подал её бинтованному дурачку, который с радостью взялся за неё, и вместе с ним поднялся в воздухе. После он опустил обоих на крышу самолета. Осаму уже восторженно кривлялся, вновь вызывая добрые насмешки у мафиози. Он, в который раз убедился, что искренне проявляющий свои эмоции Осаму Дазай — отдельный и невероятно редкий вид искусства!       Когда же огромная махина начала подниматься над землёй, у Осаму шире раскрылся рот от изумления и стало захватывать дух. Замечания бывшего напарника о том, что стоит быть аккуратнее были полностью проигнорированы. Постепенно виды становились всё прекрасней. Какая замечательная вышла бы смерть… Летишь себе спокойно, наслаждаешься красотой и разбиваешься об асфальт. Словно птица или какая-нибудь звезда! Осаму не стал произносить всё это в слух. Не захотел портить момент. Да и мафиози было бы неприятно участвовать в диалоге на такую тему. Воздух был холоднее, чем ранее, а ветер, само собой, сильнее. Когда Дазай уже отошёл от изумления, он приблизился к напарнику и взглянул тому в глаза. — Спасибо, Чу. — Да не за что… — смущенно улыбнулся Накахара, а затем посмотрел на детектива и заметил, что тот ёжится от холода. Поскольку других тем для разговора он не нашёл, то произнес следующее: — Замерз? — Угу! — воскликнул Дазай, будто только и ждал подобного вопроса, а стоило тому прозвучать, как Осаму уже полез обниматься. — Какая же ты всё-таки редкостная скотина, Дазай! — несмотря на вышесказанное, Чуя не решился отстранить от себя бинтованного недоумка. — Чу-уя-я… — от этого дьявольского шёпота мафиози покраснел ещё сильнее. Руки бывшего напарника наглейшим образом переместились на бёдра рыжика. Самое время закричать что-то наподобие «Отъебись, кретин!», но вместо этого Накахара позволяет себе расслабиться и даже насладиться этой «неслыханной наглостью». Прямо сейчас оба почти таят в необычайно желанном тепле… Да что уж скрывать, вся эта ситуация была затеяна ради этих самых сладких мгновений. Пускай, никто из них не верил в абсолютную искренность другого. Пускай, они по разные стороны. Эта своеобразная (придуманная, видимо, какими-то ублюдком) игра в «кто кого ненавидит больше» отняла столько сил. Самое время принять поражение или объявить ничью, а после разделить блаженный отдых. — Слушай, Осаму, — пальцы детектива крепче стиснули ткань чужой одежды. Накахара только что называл его по имени… Такое происходило крайне редко, несмотря на это, он единственный во вселенной человек, из уст которого он всегда был не против услышать подобное к себе обращение. Сейчас видимо прозвучит что-то слишком неловкое, слишком правдивое… Вероятность верности этого предположения заставила Дазая затаить дыхание. Его сердце пропустило несколько звонких ударов. — Как ты смотришь на то, чтобы съехаться? — на одном дыхании выпалил мафиози.       Рыжик густо покраснел, а его бывший напарник мягко улыбнулся и носом уткнулся в его оголённую шею. Запах дорогого парфюма и… Сигарет. Дазай готов поклясться, что сам был свидетелем обещания, которое Чуя дал самому себе, а именно — непременно бросить курить. Так и хотелось спросить: «Как так вышло, и что же заставило вернуться к вредной привычке?» Хотя кому-кому, а уж точно не ему об этом говорить. Для Осаму всё должно быть более чем очевидно. — С чего вдруг такое предложение? — детектив заметил, что голова Накахары опустилась, а он прикусил нижнюю губу. — Мне показалось, ты тоже этого хочешь! — Чуя уже миллион раз пожалел о том, что осмелился задать такой вопрос. Неужели Дазай откажет? Тогда будет вдвойне стыдно! — Хмх, ты прав, — «промурлыкал» бинтованный на ушко рыжику. — Но. Какая у тебя причина? — Ты в своем агенстве совсем отупел, идиота кусок? — Накахара всплеснул руками, освобождаясь из «стальных» объятий. Он отвернулся пряча румяное лицо. Дазай хочет услышать всё из его уст, хотя и так всё знает, чёртов придурок! Вот, знал же, что так и будет… Этот ублюдок ни за что не упустил бы шанса смутить Чую до такой степени, что тот засияет алым ярче самого румяного помидора. — Ну… — Скумбрия ты блядская! — сквозь зубы прорычал мафиози. А второй в это время выжидающе оглядывал его с ног до головы. — Ох, Чёрт! Кретин, я предложил это, потому, что я люблю тебя! А ты любишь меня! И мне надоело вести себя так, словно это всё несерьезно!       Дазай нахально ухмыльнулся. Услышать подобные изречения из уст упрямого рыжика — великая удача! Он опять приблизился к бывшему напарнику и попытался вновь обнять. Однако в этот раз Чуя поступил по своему. Стоило только Осаму раскрыть руки, как он тут же сам стиснул его в объятьях. Мафиози уткнулся лицом в грудь суицидника, а тот, растерявшись, погладил его по голове, позже зарываясь пальцами в рыжие патлы. Оба прикрыли глаза, а Дазай почти мурчал от удовольствия, перебирая чужие мягкие локоны. Вот, уж не думал он, что всё сложится именно так.       Детектив почему-то решил, что сейчас самое удачное время, чтобы втянуть второго во внезапный поцелуй. Бинтованные руки обхватили лицо мафиози, приближая. Синие глаза слегка озадаченно глядели на собеседника, наивно моргая. Когда Чуя понял, что с ним собираются сделать, он хотел было перехватить запястья Осаму, но тот оказался быстрее. Накахара и одуматься не успел, как ощутил слабое касание чужих губ на своей щеке. Это действие ввело его небольшой ступор, почему-то именно от этого безобидного прикосновения по спине побежали мурашки, в глазах потемнело, а тело моментально расслабилось.       На этом Дазай останавливаться не стал. Стоило ему только сократить расстояние между лицами до миллиметра, как его за воротник рубашки потянули на себя, опережая. Чуя сегодня удивлял его всё больше и больше, где только он такой решительности набрался? Накахара самодовольно усмехнулся про себя, когда Осаму удовлетворительно простонал. На пейзажи уже было плевать, как и на всё вокруг. Несмотря на то, что бинты Дазая были хорошо завязаны, на левой руке они немного размотались. Чем и воспользовался Чуя. Он любил прикасаться к нему, когда на нём не было этой белой дряни. А в присутствии Накахары бинты Осаму всегда снимал…       Чуя просто до ужаса ненавидел эти «куски туалетной бумаги», но он знал, как бинты важны для Дазая, поэтому каждый раз, когда тот просил завязать их, он с особой аккуратностью покрывал ими каждый сантиметр тела Осаму. Он знал, что так напарник чувствует себя комфортнее, но когда они оставались наедине, им становилось спокойно и они могли позволить себе то, что не смогут сделать при любых других людях. Чуя, например, позволял Осаму расчесывать его рыжие лохмы после принятия душа, ибо по окончанию заданий сил совсем не было. Между ними было полное доверие. Доверие, о котором они решили молчать, хотя и говорить то не было нужды.       Осаму сделал поцелуй более напористым, что явно было ошибкой. На секунду Чуя забыл, что они находились в воздухе, и силы гравитации их больше не держали. Держась друг за друга, бывшие напарники стали падать с самолёта, к слову Осаму и не думал разрывать касание губ, он наоборот углубил его, проникая языком в рот Чуи. Накахара вовремя использовал дар и они снова повисли в воздухе. До земли метров двести с лишним, будет очень неприятно, если детектив решит использовать свою способность. — Ты чёртов суицидальный псих! — начал истерить мафиози, отстраняясь. — Неправда, это ты виноват, — шутливо обижаясь, заявил его собеседник. — Ублюдок, заткнись! — А ты заткни! …И так продолжалось все оставшиеся двести метров до земли…