На твоей стороне

...в ржавых трюмах его так легко умереть... Е.Сусоров

- Вы были так расстроены моими словами о том, что оруженосец мне не нужен, что решили уйти в монастырь? Желание понятное, но почему олларианский? Алва ухмыляется и подходит к беседке в которой уже второй день сидит герцог Окделл. Возможно, Дик сейчас совершает самую большую ошибку в своей жизни, но молчать об этом он уже просто не может. Ему отчаянно нужно довериться хоть кому-то пусть даже это и Ворон. Тем более, видимо, он единственный кого волнует Ричард Окделл, раз пришел сюда. - Меня хотят убить. Алва скучающие рассматривает двор, повернув голову из стороны в сторону, и садится напротив. - Кто? - смотрит внимательно, чуть прищурившись. На одно крошечное мгновение напряжение последних дней отпускает. Эр Рокэ ему верит. И, кажется, удивлен его словам. Значит... Это не он организовал прошлое покушение? - Я не знаю, - говорит Ричард. И почти шепотом, одними губами полувопросительно произносит, - Все. Откинувшись на спинку скамейки, Алва молчит, а потом посмотрев прямо на Ричарда, спрашивает будто о ничего не значащей ерунде: - И вы решили упростить им решение этой задачи сидя здесь? От этого вопроса Дик снова чувствует со всей силой жуткое отчаяние, которое, как ему казалось, уже начало отступать. Конечно, он думал об этом, но слышать подтверждение своих мыслей со стороны было страшно и выбивало без того зыбкую почву из под ног. Это значило, что он даже здесь не может чувствовать себя в безопасности. - Я не знал, что делать. Они же не станут... Прямо в святой обители? - почти шепотом заканчивает Ричард. Алва смотрит с преувеличенным сочувствием: - Какая наивность. Более удобного места и придумать нельзя. - он рассматривает здание собора, будто бы любуясь, - Другое дело, что настоятель Антоний честный человек и не позволит творить непотребства в своей вотчине. Какое-то время. Ричард сильнее сжимает сцепленные пальцы, не представляя, что ему теперь делать. Алва встает. Паника подступает к горлу. Дурнота накатывает волнами. Сейчас он просто уйдет и все. Ричард останется один со своим страхом. - Приеду за вами позже. Дождитесь вечера. И все. И Ричард конечно ждет. А что ему еще делать? Надеяться больше не на что. Идти самому в город - самоубийство. Искушение довериться Алве очень велико и Дик ему поддается. Он просто смотрит на каменный пол, стараясь не думать о самом страшном. Алва велел ждать и он ждет. Это важно. Ричард хватается за эту мысль, чтобы не сойти с ума от напряжения и ужаса, который никак не отпускает. Приходит монах и предлагает герцогу Окделлу разделить с братьями трапезу. Дик отказывается. Должно быть, это не вежливо, но ему сейчас все равно. Монах уходит заверив, что если что-то понадобится Ричард может обратиться к любому человеку здесь, любой будет рад помочь. Этого Дик и боится. "Заметил слежку, укрылся в монастыре при церкви святой Елены, там крысок у меня нет, но и он никуда не денется." Ближе к полночи откуда-то со стороны храма подходит Алва. С ним еще человек. Когда они подходят ближе, Ричард узнает девушку, которую видел в особняке Алвы. Мария, кажется, дочь Кончиты. Ее одежда похожа на одежду Ричарда, только колет другой. - Что вы делаете? - Крадем вас из этой святой обители, - улыбается Алва - А на что похоже? Впервые за последние дни Ричарду хочется улыбнуться. Алва велит им поменяться верхний одеждой и Мария надевает его колет, прячет волосы под шляпу. Они быстро решают, как лучше ей выехать из города так, что "случайным" прохожим стало совершенно очевидно - Ричард Окделл покидает Оллариию и не хочет быть замеченным. Ричард называет улицу по которой стоило бы проехать. Ворон смотрит на него приподняв бровь: - Под окнами достопочтенного Августа Штанцлера? - уточняет тот очевидное. Ричард кивает и благодарен Алве за то, что он больше ничего не говорит по этому поводу. Девушка выходит в главные ворота, там ее уже ждет лошадь, которую привел монах, а Алва с Диком выходят в калитку с другой стороны монастыря на темную улицу. Отпустивший было страх с новой силой накатывает на Ричарда, когда они оказываются на улице. Он со всей силы кусает губы, чтобы не провалиться в эту разрывающую душу боль окончательно. Через несколько минут по улице очень медленно проезжает карета и они забираются в нее на ходу. В карете Алва протягивает Ричарду фляжку с водой и Дик было тянется взять, но на полпути его рука останавливается. Он в ужасе смотрит на эра и, конечно же, не успевает скрыть этот взгляд. Алва криво усмехается, подносит фляжку к губам и делает глоток, затем снова протягивает воду Ричарду. Тот берет и жадно пьет, игнорируя насмешливый взгляд Ворона. Он и не знал, что пить хочется так отчаянно, так сильно. К горлу снова подступает ком и зажав рот ладонью, Ричард, очень старается сдержать вдруг нахлынувшие эмоции. Алва, конечно, тоже видит, как Дик пытается справится с собой, предостерегающе прикладывает палец к губам и Ричард зажимает рот уже обеими руками. Конечно он знает, что надо молчать, и пытается, пытается! Не произнести ни звука. Карета тихо едет по ночным улицам и нельзя разговаривать, нельзя шуметь, если они не хотят быть замеченными. Ричарду кажется, что сейчас он уже начнет задыхаться, либо не выдержит и все-таки заплачет в голос. Алва пересаживается к нему мягко обнимает за плечи и прижимает к себе. Дик все еще старается сдерживаться, но теплые пальцы Ворона, осторожно и так нежно гладят по волосам... Все же не справившись с собой, Ричард беззвучно всхлипывает в плечо эра несколько раз. Тот обнимает и гладит по спине, пока Ричарду не становится легче, пока он не прекращает беззвучно кричать от боли. Через какое-то время они выбираются из кареты так же на ходу. Алва берет Дика за руку и в темноте, через переулок и какой-то двор, они выходят к задней калитке особняка на улице Мимоз. Пропустив Ричарда внутрь, Алва оглядывает переулок и тоже скрывается за дверью. Только оказавшись в доме, Дик вдруг понимает как же он вымотан, как болит голова и что земля уходит из под ног совсем не в переносном смысле. - Дойдете до своей комнаты? - с сомнением спрашивает Алва, беря его за плечо. - Да, монсеньор. - как можно более уверенно отвечает Ричард. Все же Алва провожает его до двери. - Ложитесь спать, поговорим обо всем завтра. Ричард снова кивает "да, монсеньор", и спешит спрятаться за дверью. Закрыв ее он оседает на пол по стене, вцепившись пальцами в свои волосы. Да что же это с ним?!? Ричард сидит на полу у двери, не в силах заставить себя встать, снять одежду, и лечь в постель. Даже на такие простые действия нет сил. Он просто не видит смысла в происходящем. Не будет же он все время сидеть в этой комнате, не будет же Алва спасать его каждый раз... И что теперь делать?... Он снова цепляется за слова Алвы. Тот велел лечь спать и нужно попытаться сделать хотя бы это. Мысли возвращаются к Ворону и щеки Дика вспыхивают от воспоминаний о недавних объятьях в карете. Ричард хотел бы убедить себя, что это было просто для того, чтобы не выдать их, не испортить все, но... Алва обнимал так нежно, и вместе с тем... Так крепко. Он утешал его. Впервые за несколько недель Дик чувствовал себя почти спокойно, почти в безопасности. Рука сжавшая его сердце страхом в тот момент почти отпустила. За окном раздается взрыв. Приглушенный откуда-то издалека. Ричард подлетает к окну, но ничего толком не видно, только птицы взлетают с юго-западной стороны. Там где Данар, где верфи. Дик еще не видит, но страшное предчувствие накрывает его. Взрыв не на верфях. В той же стороне олларианский монастырь святой Елены. Ричард осознает себя только на улице во дворе. Он видит, как медленно в той стороне к небу поднимается столб дыма. Не хватает воздуха, будто бы дым уже здесь. - Юноша, зайдите в дом. - на балконе второго этажа стоит Алва и тоже смотрит на дым. До Дика едва доходит что он говорит. Алве приходится повторить еще раз громче и жестче. Тогда Дик идет к дому. Все как в тумане. Остается небольшой шанс, что взрыв случайность, но Дик не верит, просто не верит. Шатаясь он заходит в холл, Алва сбегает по ступенькам ему на встречу и успевает, как раз в тот момент, когда Дик пошатнувшись падает на пол, чтобы придержать его голову и мягко опустить на ковер. Через несколько мгновений Ричард открывает глаза и пытается встать. - Лежите, - ладонь Ворона накрывает грудь. Ворот рубашки развязан, рядом с ним на полу сидит Алва, - В моем доме еще никто не падал в голодный обморок. Кровь приливает к щекам и Ричарду стыдно. Он действительно не помнит, что и когда ел в последний раз, но... - Я не, - и не объяснять же, что потерял сознание... от ужаса - по его вине пострадали невинные люди, которые просто укрыли его у себя в аббатстве. От этого нелепого объяснения все стало бы только хуже. Через несколько минут Алва помогает Ричарду осторожно подняться и ведет в столовую. Заставляет Дика выпить воды, а затем и поесть. У окна стоит Кончита и всматривается в ночную тьму. Наконец возвращается Мария уже в простом женском дорожном платье, в руках верхняя одежда Дика и шляпа. Потом появляется Паоло, которого Алва отправил узнать о произошедшем. Он рассказывает, что взорвалась повозка лекаря рядом с монастырем. Никто не пострадал, только часть стены и старая беседка в саду разрушены, да погорели деревья. Дик не знает чувствует ли облегчение. Никто не пострадал из-за его беспечности. Но это была не случайность. Конечно нет. Его снова накрывает волной ледяного ужаса. В этот раз он все-таки избежал смерти, но надолго ли... Дик закрывает рот рукой, одновременно пытаясь ровно дышать, его трясет, все у него внутри вновь сжимается от страха. Умирать не хочется, но чувствовать себя загоняемой дичью и того ужаснее. На плечи Ричарда ложатся ладони Алвы. - Они вас не получат. Вы слышите, Ричард? - эр говорит очень спокойно и Дик кивает. Ему очень хочется поверить Алве. Чтобы все это оказалось просто дурным сном... - Не дайте им себя запугать. Легко говорить... Он ведь уже напуган так, что дальше некуда. Столовая опустела, они остаются вдвоем и эр садится напротив, протягивает руку ладонью вверх и смотрит на Ричарда. В этом взгляде столько твердой уверенности и спокойствия. То, чего Ричарду так не хватает сейчас. Поддавшись эмоциям Дик кладет свою руку поверх и Алва ее сжимает. Каким-то образом это прикосновение его успокаивает. "Ночью покинул столицу и направился в сторону северного тракта. Из виду его мы потеряли, но рассчитываем на появление на границе с Надором"